Нурсултан Назарбаев Портрет человека и политика.

Ольга Видова

В предлагаемой книге автор - доктор филологических наук, профессор — рассматривает эволюцию становления личности первого Президента Казахстана Н.А. Назарбаева , а также предпринимает попытку показать его роль не только в нынешней  политике  Казахстана, но  и  в контексте политических связей республики с другими странами мира.

Становление личности

Восхождение на политический олимп

Нурсултан   Назарбаев   и  Динмухамед Кунаев

На вершине политического Олимпа

Нурсултан   Назарбаев  в 1991 году

Распад СССР

Первый Президент суверенного Казахстана

Президент  -   парламент

Нурсултан   Назарбаев  – инициатор интеграционных процессов в постсоветском пространстве. Евразийское экономическое сообщество

Итоги  и  перспективы развития Казахстана

Феномен Назарбаева

 

Глава1

СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

Нурсултан   Назарбаев  родился 6 июля 1940 года. Замечено, что многие великие  люди , известные исторические личности были выходцами из провинции. Назарбаев в их числе. Его пред­ки жили в селе Чемолган, находящемся в Каскеленском районе Алма-Атинской области.  И  дед, и весь род Назарбаевых не были степняками. Само по себе это не являлось редкостью для каза­хов. Назарбаевы жили у подножия Алатау, на лето поднимаясь высоко в горы. Некоторая изолированность от общества, осо­бое осознание своей близости к природе благотворно сказыва­лись на психике ребенка. Не случайно яркие впечатления дет­ства слились в один символический образ: “Чего было вдоволь - так это синего неба над снежными вершинами Алатау, яркого солнца и воздуха. Неповторимого горного воздуха моего дет­ства”.(1) Для ребенка горное лето было особенно привлекатель­ным. Глаза вбирали альпийское богатство красок природы, а корни трав, душистые ягоды пробовались на вкус. Как знать, может быть, и горный воздух, и разнотравье сыграли свою роль в формировании физической выносливости будущего Президента.

Один яркий эпизод из детства навсегда остался в памяти. Ему было шесть лет,  когда корь прихватила мальчика в самый разгар лета, в момент, когда семья уходила в горы. Июль, страш­ная жара, духота, пыль столбом поднимается из-под копыт лошадей,       быков  и  долго стоит в воздухе. Тело, казалось, горит, неимоверно чешется, а медицинской помощи - никакой! Ма­ленького больного завернули в кошму, положили на телегу  и  повезли неспешным воловьим шагом. Он помнит только, что, задыхаясь, кричал: “Мама, мама!” Но чем она могла ему по­мочь? Только тем, что напоить  и  вновь завернуть в кошму. Пол­тора месяца маленький  Нурсултан  боролся со смертью. Выжить в такой ситуации было чудом. Но он выжил.  И  с той поры ок­реп  и  физически развился так, что уже никакая болезнь не мог­ла свалить его с ног.

Судя по детским впечатлениям, его психика отличалась тон­кой организацией, что  и  не удивительно, если обратиться к ге­нетическому коду со стороны его матери, лучше которой “ник­то в селе не пел  и  не импровизировал”. Его мать была дочерью “раскулаченных”, в числе таких же строила серпантинную до­рогу в горы. Там-то ее  и  встретил будущий отец Назарбаева . Он увез молодую жену в горы, на чистый воздух, в тишину, где и  родился  Нурсултан .

Музыкальные задатки мальчика были настолько сильными, что он, почти не прилагая усилий, научился играть на домбре. Стоило ему взять ее в руки, как через некоторое время ему ста­ло казаться, что вместе с ней он  и  родился. Эти наклонности очень помогали ему переносить тяготы изнурительного крес­тьянского, а позже и труда рабочего-металлурга, скрашивали часы досуга.

Назарбаев родился, жил, воспитывался в семье и школе в сталинскую эпоху. Ему было тринадцать лет, когда Сталин ушел из жизни. К 1940 году советское общество достаточно прочно утвердилось как тоталитарное. Не было господствующего клас­са, отсутствовало социальное расслоение. Общество делилось лишь на профессиональные группы, не обладающие реальной властью. Власть была одна - партийная, которая и пронизыва­ла общество на всех уровнях. Жизнь каждого советского  чело­века  четко регламентировалась. Казахский народ, как и другие народы, строил коммунизм.

Нельзя сказать, что такое государственное устройство было приемлемым для Казахстана. Но, видимо, нельзя и утверждать, что оно полностью отвергалось. Из истории мы знаем, что то­талитарным было государство, созданное ханом Кенесары. Сам Кенесары Касымов был ярым сторонником централизации власти в ханстве. Отсюда и его стремление исключить раздоры между влиятельными феодалами. Он строго наказывал винов­ников межродовых споров, столкновений, осуждал барымту. Но хан не церемонился и со своим народом, топя в крови те казах­ские роды, которые отказывали ему в поддержке. Очевидно, тенденция к тоталитарности государственного устройства в сознании исчезает далеко не сразу. Если учесть, что и русская государственность была исконно тоталитарной, то образование советского государства не противоречило сознанию наших на­родов. Напротив, оно отвечало самым сокровенным народным желаниям в силу того, что уничтожало эксплуатацию человека человеком.

Коммунистическая идеология, которая проповедовала соци­альную справедливость, отвращение к капитализму и буржуа­зии, признание диктатуры пролетариата, представала на уров­не религиозной идеологии и потому отвечала идеалам большин­ства населения Советского Союза. Чем интересна религиозная формация души человека? Тем, что она будила устремленность к бесконечному, к вечному, то есть к будущему. В этом суть че­ловеческой веры. Идеи коммунизма для одних представали в виде научных знаний, для других - обернулись верой. И каза­хи, и русские легко приняли их.

Все это в совокупности являлось сильной опорой государ­ства, создавало равновесие даже в пору политических конф­ликтов, так как правительство моментально реагировало на создавшуюся ситуацию и старалось ее урегулировать. Главное, что признавал народ, - это правительство, которое могло  и  умело править. Историческая суть сталинизма состоит в социально-экономической обусловленности антиномичности души совет­ского  человека , в которой наряду со стремлением к мощи  и  бо­гатству государства, к порядку  и  дисциплине живет неугаси­мое желание быть свободным. Но свобода мыслится им лишь в рамках данной системы. Тот, кто не выпадал из нее, вписывал­ся в коллективистский образ жизни, получал свободу в наивыс­шем ее проявлении. Ему казалось, что он сам строит свою жизнь. Так жили  и  родители  Назарбаева .

Не удивительно, что  Нурсултан   Назарбаев , как  и  многие его сверстники, не стоял перед выбором: как жить дальше, дости­жению каких целей посвятить себя. Его выбор был определен устройством государства. Ему предлагалась свобода коллективного строительства счастливой жизни. Главное, что им двигало - страстное желание завтра жить лучше, чем сегодня.

В юношеские годы Назарбаева советская власть была един­ственной властью, заинтересованной в изменении социальных условий жизни  людей . А это не давалось само собой. Он знал, как родители изматывали себя изнурительным трудом, работая почти круглосуточно. “Я просто не помню, когда отец спал или хотя бы присел на минуту”. Такое же отношение к труду было и у матери, занимавшейся выращиванием свеклы. И оно при­вивалось и передавалось детям.

Детские годы, когда многое в человеке закладывается на всю жизнь, оставили печать в памяти мальчика.

В сознании Назарбаева Казахстан изначально складывался как страна многонациональная. Сам того не подозревая, он ва­рился в таком кипящем котле, где взаимообогащение культур протекало естественно. “Отец хорошо говорил на языке депор­тированных балкар, считался среди них своим ... Через год и мне не составляло труда заговорить вполне сносно по-русски. Запросто общался с балкарцами, турками, мог понять чеченца и даже с немецкими детьми время от времени словечком на их языке перебрасывался”. Трудно переоценить всю значимость этих явлений для складывающейся личности юноши. В его гла­зах все народы Казахстана были равноправными созидателями казахской государственности.

До 1929 года отец Назарбаева был батраком в зажиточной русской семье Никифоровых. Одиннадцатилетним пришел он в эту семью. Быстро выучился говорить по-русски, освоился в крестьянском хозяйстве, а с годами стал прямо-таки незамени­мым работником. Умел и сапоги тачать, и землю пахать, и с мельницей управляться, и прибыльно торговать на ярмарке. Иными словами, диапазон его сферы деятельности значитель­но расширился благодаря русским. Почти безграмотный чело­век, он умел, например, скрещивать фруктовые деревья. Все приходили в сад и смотрели, как на чудо, на диковинные плоды или на яблоню апорт, с одной стороны которой свисали ... груши.

Поэтому-то о русских у мальчика остались самые теплые и добрые воспоминания. “Никогда отец обид от русских не знал”. Такая психологическая установка, исходящая от отца, не могла пройти бесследно для юноши. Позже, уже будучи Президентом Казахстана,  Назарбаев , мысленно обращаясь к прошлому, кон­статирует: “Я вот теперь думаю, сколько бы пришлось ставить решеток в моей маленькой и невзрачной смешанной русско-казахской чемолганской школе, если бы вместо учителей... в ней работали нынешние ревнители “национальной чистоты”? Были у них и русские, и казахские классы, и в тех, и в других учились дети разных национальностей. Бывало - и дрались “стенка на стенку”, улица на улицу. Но никогда команды “бой­цов” по национальному признаку не делились. Да  и  как разде­лить, если к дому казахской семьи лепился дом турка-месхетинца, а в следующих жили Богдан, Рихард, Олег.

Так закладывалась мощная интернациональная основа бу­дущей неординарной личности. Многие сущностные черты  Назарбаева-политика   и руководителя сформировались среди  людей  различных национальностей, занимающихся тяжелым физическим трудом. Для него, простого человека, депортиро­ванные народы, например, никогда не были врагами. Более того, политическая жестокость по отношению к ним растворялась в бытовой обстановке. Они были поставлены вровень с людьми, принявшими их в свою среду. Всех их объединяли общее горе  и  общая радость победы над фашизмом, надежды на лучшую жизнь.

Главным стержнем единения было внимание к  человеку  физического труда. Плохо ли, хорошо ли оно проявлялось, но оно было. Отсюда  и устремленность к светлому будущему, в которое искренне верили, благодаря чему многие тяготы жиз­ни переносились как временные. Может быть, поэтому лица окружающих  Назарбаева   людей  не были хмурыми  и неприветливыми, а, напротив, много было улыбок  и  смеха. Характер мальчика закалялся в физическом труде, крепло  и  его уважение к  людям  различных национальностей, не опускавших руки в самые трудные для них времена, многое умеющих  и  делающих это профессионально.

Воспитанный в семье, где знали цену физического труда,  Нурсултан  Назарбаев  перенес  и  в сферу умственного труда уме­ние работать, чувство ответственности за дело, которым зани­мался. Привыкший выполнять работу добросовестно, мальчик так же серьезно отнесся и к учебе в школе. Он не был пример­ным, пай-мальчиком. Крепкий, здоровый, физически закален­ный, он не раз в драках утверждал себя. Находясь среди сверстников, не только отдавал должное физической силе, но, что очень важно, и силе ума. Он был честолюбив, стремясь во всем быть первым. Да и само время способствовало его устремле­ниям. Обучение было бесплатным, доступным всем. При шко­лах создавались библиотеки, в которых наряду с книгами клас­сиков русской и зарубежной литературы, находились и книги казахских писателей. Страна жила небогато, но на образование не скупилась и, как оказалось впоследствии, создала тем са­мым огромный национальный капитал, что проявилось в подъеме ее экономики.

Учеба давалась мальчику легко. Трудности представляла сама жизнь того времени. В школу будили зимой по петуху: часов не было. Один по снегу брел он километров шесть-семь, и все равно приходил в пять-шесть часов утра. У печки досмат­ривал утренние сны. “Для домашних занятий одно время оста­валось - ночь, потому что дел в хозяйстве всегда невпроворот... Зато время научился ценить на вес золота.”

Любимым занятием было чтение. Какая-либо система в этом отсутствовала, читал все, что под руку попадет: Пушкина, Лер­монтова, Льва Толстого, Горького. Из казахских классиков - Мусрепова, Мустафина, Ауэзова, Муканова. Но особым спро­сом у него  и  его сверстников пользовались фантастика  и  при­ключения. “Как магнитом притягивал нас совершенно необыч­ный, незнакомый, но такой привлекательный мир героев Дюма, Конан Доила, Беляева, Хаггарда, Купера.  И  мы пытались хоть как-то материализовать его в своих играх: были у нас свои чемолганские мушкетеры и  Шерлоки Холмсы, краснокожие ин­дейцы  и  бледнолицые следопыты.”(1) Можно представить, ка­кие восхитительные картины рисовались детскому воображе­нию. Мальчик жадно впитывал отношения  людей  различных эпох, мысленно уносясь в опасный, непохожий на действитель­ный,  и  потому такой прекрасный мир.

В 1954 году, когда  Нурсултан   Назарбаев  окончил семилет­нюю школу с аттестатом, в котором среди пятерок была всего одна четверка, в стране начали развиваться принципиально новые производства-химия полимеров, электроника. В облас­ти же сельского хозяйства нарастали кризисные явления. Уро­вень жизни в деревне, страдающей из-за почти неоплачиваемо­го труда, был просто нищенским. В семье  Нурсултан  Назарба­ев  был старшим из детей, видел, как по-прежнему трудно ей живется. “Тогда у меня было одно желание: скорее пойти рабо­тать, чтобы своим заработком хоть как-то облегчить участь се­мьи.” Заметим, что мысли Назарбаева о предстоящем труде не расходились с представлениями о жизни породившей его сре­ды. Ведь в их роду никогда не было  людей интеллектуального труда.  И  быть бы ему крестьянином, если бы не произошедшие перемены в стране.

А время для Казахстана наступало необычное: на смену ори­ентации на “индустриализацию” за счет подавления аграрного сектора пришел плановый подъем сельского хозяйства. Наря­ду с негативными моментами в жизни деревни того времени было много и прогрессивного. Село впервые получило в пользо­вание технику, что позволило в какой-то мере заменить людей, уходящих на стройки и заводы. Одновременно с этим с 1954-1955 годов Пленум ЦК ориентировал казахстанцев на освое­ние целинных земель. В год окончания Назарбаевым школы в республику начали прибывать механизаторы, инженерно-тех­нические работники, специалисты сельского хозяйства, стала поступать мощная сельскохозяйственная техника. Возросла роль ученых в стране, которые принимали участие в отборе, обследовании целинных залежных земель для их освоения.

Была поставлена задача создания мощной индустриальной базы  и энергетики, крупного сельскохозяйственного производ­ства, строительства новых городов. В республике образуются министерства цветной металлургии, геологии. Организация социально-экономической  и  производственной сфер по узким отраслям  и  ведомствам повлияла  и  на систему высшего  и  сред­него специального образования в республике. Начался массо­вый переход к узкопрофильным учебным заведениям. Не уди­вительно, что в сознании подростка горное дело, металлургия “ассоциировались тогда с геологией”. Четко обозначившийся в Казахстане социальный заказ на  людей образованных проявился  и  в том, что  и  отец,  и  мать  Нурсултана  Назарбаева , несмотря на отсутствие в их роду  людей  грамотных, постепенно склонялись к мысли о необходимости, продолжения учебы сына. О том же в один голос твердили  и  директор школы, и учителя.

Принятие такого решения чабанской семьей было значитель­ным шагом, победой в развитии сознания советского  человека . Лишиться кормильца семьи, отправив его учиться, было дале­ко не обычным делом в крестьянской среде. Очевидно, что Назарбаевы хорошо понимали неизбежность  и необходимость такого шага. Десятилетнее базовое образование дало юноше преимущества по сравнению с его сверстниками. Он получил знания, на основе которых мог ориентироваться в меняющихся социально-экономических отношениях в стране. Тем более, что к 1958 году вновь началось форсированное строительство объек­тов крупной индустрии, что породило перемещение огромных масс  людей  из деревни в город.  И  в этом отношении судьба  Нурсултана   Назарбаева   и  его семьи показательна: разрушался привычный уклад жизни.

После окончания в 1958 году десятилетней школы Назарба­еву предстояло определить свой дальнейший путь: работать или учиться.  И вновь он ощутил поддержку отца, когда решил по­ступать в Казахский государственный университет в Алма-Ате. В сущности, была предпринята первая попытка вырваться из своей среды. “Не забуду, как отец продал единственного бычка  и  деньги - по старому 2800 рублей - отдал мне.”

Это был первый серьезный самостоятельный поступок в жизни Нурсултана   Назарбаева , последствия которого не могли изгладиться из его сознания очень долго. Впервые он столк­нулся с несправедливостью, которая не сломила его, а явилась стимулом в работе над собой, обострила стремление добивать­ся в жизни успехов с помощью своих личностных качеств, а не в расчете на поблажки окружающих  людей . Речь шла о посту­павших в вузы по телефонным звонкам. Разговор с отцом вдруг как бы заново открыл юноше глаза на мир: оказывается есть те, которых называют “сильными мира сего”. Их дети не при­выкли работать в поте лица своего, но имеют гораздо больше прав, чем сельский юноша. В глубине души  Нурсултан   Назар­баев не смирился со сделанным им открытием  и  потому молча выслушал своего отца, покорность судьбе которого брала юно­шу за живое. Он уважал старших, и потому свое несогласие с ними никогда не пытался проявлять. Но для себя соответству­ющие выводы сделал.

После неудачи, постигшей при поступлении в университет, Назарбаев, казалось бы, вновь зажил прежней жизнью. Но чес­толюбие, помноженное на юношеский максимализм, не дава­ли покоя. Однако жизнь в стране бурлила: продолжался подъем целинных земель, форсированно строился Карагандинский металлургический комбинат в Темиртау, развертывалось строительство канала Иртыш - Караганда, Соколовско-Сарбайского горно-обогатительного комбината, начинались работы по освоению богатств полуострова Мангышлак. В связи с этим открывались вузы, техникумы, училища для подготовки необ­ходимых кадров. Веяние новой жизни коснулось и  семьи  На­зарбаевых .

Один яркий эпизод запомнился  Нурсултану  на всю жизнь. Однажды на улицах Алма-Аты юноша заметил, троих летчи­ков, возвращавшихся с базара с полными сетками сочных алма-атинских огурцов.  И  ожила сумасшедшая мечта детства! Долго шел он за ними, не решаясь подойти. Наконец, тронул одного за рукав. "Извините, агай, можно с вами поговорить?" И путая казахские и русские слова, чего раньше никогда не было, стал горячо допытываться, как попасть на курсы летчиков. Один из них посмотрел его аттестат, удовлетворенно хмыкнул, и, под­мигнув товарищам, одобрительно сказал: "Козырный" у тебя аттестат, парень! С таким не то что на курсы, и в институт по­ступать не стыдно! А ну, пошли...”И привели его в Управление гражданской авиации республики. По дороге выяснилось, что летчики из Киева, через несколько часов улетают обратно, а ему повезло - в этот день в управлении открывается набор аби­туриентов в Киевский институт гражданской авиации.

Дальше события развивались со сказочной быстротой. Изу­чив его документы, кадровик без особых формальностей вру­чил направление на медицинскую комиссию. А к концу дня он уже твердо знал - годен! Оставались экзамены. Как на крыль­ях, бежал домой. Но чем ближе, тем медленнее и неувереннее становился шаг. Встретившись взглядом с отцом, и вовсе оро­бел, решил промолчать. И только спустя почти месяц, когда собственными глазами увидел в списке принятых свою фами­лию, собрался с духом и выложил все родным. Отец много го­ворить не стал, собрал во дворе родню, пришли аксакалы. Ста­ли держать совет.

Не пересказать горьких слов, которые довелось ему услы­шать от сельчан. Смысл их сводился к тому, что негоже рвать родные корни, отрываться от земли, вспоившей и вскормившей его, негоже строить свою судьбу втихомолку, тайком от людей... Очень было обидно. Но, может быть, именно тогда он впервые остро почувствовал кровную связь с земляками, понял, как не­безразличны им его жизнь и его заботы. (1) Аттестат пришлось забрать. Может быть, именно в этом жизненном эпизоде про­рвалось сдерживаемое прежде желание вырваться из привыч­ной обстановки, зажить другой жизнью, мало похожей на окру­жавший его мир.

А жизнь в Казахстане кипела. Прежние бескрайние просто­ры степи стремительно меняли очертания. Стройки начинались с нуля в местах, совершенно необжитых, пустынных. В 1928 году английский предприниматель Лесли Уркварт писал в Мос­кву: “Не дадите ли мне возможность поковыряться в Киргизс­кой степи, около Балхаша и дальше? Раньше чем через 50, а может, и 100 лет вы этими местами все равно не займетесь. А я поищу. Может быть, что-нибудь найду.” Англичанин ошибся. Уже с 1929 года начались буровые разведочные работы в При­балхашье, а затем  и  строительство медно-химического комби­ната. Трудились  люди  самоотверженно. Пресса создавала ро­мантичный образ современника - патриота, выводящего свою страну на высокий технологический уровень  и  тем самым ут­верждающего свое право на изменение собственной судьбы во имя лучшего будущего. Чувство собственного достоинства, гор­дость за себя  и  свое Отечество пронизывали самые различные сообщения о достижениях народа в передачах по радио, в газе­тах, журналах, песнях, стихах.

Ради достижения цели по принципу: “Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть”... шли на лишения, бытовые неудобства.

Но многие приезжали на стройку  и  для того, чтобы просто выжить.

В марте 1958 года, когда  Нурсултану   Назарбаеву  было во­семнадцать лет, Центральный Комитет Компартии Казахстана принял постановление об очередной грандиозной стройке, а Центральный Комитет ВЛКСМ объявил Казахстанскую Маг­нитку Всесоюзной ударной стройкой.

Как-то прочитал  Нурсултан  в газете “Ленинская смена” о комсомольском наборе в Темиртауское ФЗУ, готовящее метал­лургов.  И учиться там нужно только один год,  и  полное госу­дарственное обеспечение гарантируется (отцу не тратиться на обучение). Показал эту заметку отцу. А тот, поняв, что уже не удержать сына, пожелавшего плыть на волнах новой неведо­мой им ранее жизни, вздохнув, отпустил его. Перед тем как уехать, Нурсултан , понимая денежные проблемы семьи, три месяца зарабатывал деньги. Осенью 1958 года, получив в райкоме комсомольскую путевку, уехал в Темиртау. Начиналась новая жизнь.

Первые впечатления о Темиртау были удручающи для юно­ши, только начинавшего постигать жизнь: маленький клочок города посреди огромной строительной площадки. Краны, тран­шеи, котлованы, груды щебня, песка, горы строительного му­сора, палатки, бездорожье. В те дни строились первая доменная печь  и  электроцентраль. Руководство республики, озабоченное подготовкой местных кадров для будущего комбината, в спешном порядке подбирало юношей коренной национальности для учебы в крупнейших металлургических центрах страны. Часть ребят направили на Урал, на северные заводы, а группу  Назарбаева  отправили на Украину, в Днепродзержинск. (1)

В ноябре 1958 года  Нурсултан   Назарбаев  вместе со своими сверстниками прибыл на место назначения - в техническое учи­лище № 8 г. Днепродзержинска. После дальней дороги, ярких впечатлений, связанных с передвижением по огромной стране, приходилось трудиться в непривычных для него условиях. Глав­ное испытание их ждало на заводе. Ребята, дети потомствен­ных животноводов, все время находившиеся на свежем возду­хе, вдруг оказались в закрытом помещении среди грохота, ог­ненных искр, сыплющихся, казалось, на головы, “расплавлен­ный чугун течет как вода в арыке - подойти страшно”. Мысль о том, что в этом аду придется провести всю жизнь, выбивала из колеи. Спустя несколько дней кое-кто запросился домой.

Назарбаев представлял, что о них могли говорить на заводе. Его смущали  и  шокировали слухи о “неполноценности” казах­ской молодежи. Можно было по-разному реагировать на них. Назарбаев очень болезненно переживал это. Но именно они же стали  и  мощным стимулом его “самолюбивых устремлений”. Чувство собственного достоинства побудило юношу к таким поступкам  и  делам, благодаря которым он по-своему заставил уважать как самого себя, так  и  казахский народ, который он представлял. Да, до сих пор он не видел заводов-гигантов, да, кроме Казахстана он еще нигде и  не был. Но жизнь только на­чиналась, а интересы молодых, независимо от национально­сти, от происхождения, были общими.  И  вот на этом-то Нур­султан   Назарбаев   и  сумел показать и утвердить в глазах нового коллектива и себя, и свой народ.

Спустя много лет он с удовольствием вспоминает: “В те годы особой популярностью в Днепродзержинске пользовалась вольная борьба... Пришли как-то в спортзал и мы, просто так, по­смотреть. А когда увидели возившихся на борцовском ковре ребят, сразу сообразили, что вольная борьба - это наша родная “казакша-курес”, с которой знаком каждый мальчишка в лю­бом ауле... И когда белобрысый, ладно скроенный крепыш пред­ложил помериться силой, я без раздумий разделся и вышел на ковер. Видок у меня, прямо скажем, был далек от спортивного: вместо трико - обычная майка и длинные “семейные” трусы. Весь спортзал буквально покатился со смеху. А мне хоть бы что. С ходу провел свою любимую “подсечку”, которой терпе­ливо учил меня отец. Смех поутих, зато громко под сводами зала зазвучал азартный, подбадривающий клич моих земляков. Соперник, огорченный первой промашкой, “завелся”, стал го­рячиться. Вот тут-то я его поймал уже основательно: мгновен­ный бросок через бедро,  и  обе лопатки звонко припечатались к брезенту ковра.”(1)

Его не смущало, как он выглядел, главное - была сила  и  смелость духа, отвага  и  физическая сила.  Нурсултану  было 18 лет, тот возрастной период, когда огромную роль играет авто­ритет силы. Не случайно старостой группы, в которой он нахо­дился, был Агабек Рыспанов, бывший вор, отличавшийся боль­шим физическим развитием, чем вызывал у окружающих “жи­вотный страх”. Он был  и  единственным, кто хорошо одевался: все знали, откуда у него вещи, но помалкивали. В училище мно­гие ребята заискивали перед ним...

Но не  Назарбаев . Он был физически достаточно сильным, чтобы уступать Рыспанову. К тому же обладал  и  умом,  и  знани­ями, которых не было у Рыспанова. Кроме того  Нурсултан   На­зарбаев  совершенно свободно говорил по-русски, он  и  учился на “отлично”.  И  держался юноша очень уверенно. Все это в совокупности произвело сильное впечатление на ребят,  и  они начали группироваться вокруг  Назарбаева , избрав его старо­стой группы.

Несмотря на различия в воспитании, обусловленном теми жизненными обстоятельствами, в которых оказывается  чело­век , в его сознании формируется образ идеального  человека , в котором физическое совершенство гармонично сочетается с духовным. Черты этого идеала в какой-то степени нашли свое воплощение для сокурсников в  Нурсултане  Назарбаеве . Что интересно,  и  Рыспанов стал во многом подражать ему. В результате, он в дальнейшем окончил Днепропетровский техно­логический институт, работал начальником смены. “Оказался непревзойденным знатоком технологии, ну а трудолюбием своим едва ли не в смятение приводил своих коллег  и  подчиненных”.

Так в трудолюбии  и  честолюбивых мечтах воспитывалось целое поколение мальчишек, одним из которых был  и   Нурсул­тан   Назарбаев .

На примере Рыспанова Назарбаев уже тогда понял: нельзя делить людей  на плохих  и  хороших. Все это относительно. Глав­ное то, какие идеалы питают они в своей душе. “Живем мы среди тех людей, которых чаще всего выбирать не приходится. Ведь если подумать, даже друзей мы не выбираем, а сходимся с ними по каким-то потаенным жизненным тропам.”(1) Так про­изошло с Агабеком Рыспановым, который стал Назарбаеву близ­ким другом. Крепко подружился он и с украинским парнем Миколой Литошко, для родителей которого Назарбаев стал как бы вто­рым сыном. Он так любил эту приветливую семью, что даже со­бирался жениться на сестре своего друга Наташе. Часто так бы­вает, что любовь к другу распространяется на всех членов се­мьи.

Назарбаев достаточно быстро адаптировался в новой жиз­ни. Он привык к цеху, его не пугали грохот, огонь, жар расплав­ленного металла. Все это становилось будничным делом.

Из училища он вышел с восьмым разрядом, высшим был десятый.

На выпускном вечере один из старых мастеров, прощаясь с полюбившимися ему ребятами из Казахстана, стал шутя пред­сказывать каждому из них будущее. “Ты, - сказал он одному, - до начальника цеха дорастешь, ты, пожалуй, до директора, а вот ты -  и  мастер ласково взглянул на умное лицо симпатично­го паренька, - во главе правительства станешь”. Тут все начали смеяться, мало кому верилось в такое предсказание, да  и  не заглядывала молодежь так далеко в свою будущую жизнь, слиш­ком кипучей была настоящая. Видно, уже тогда  Нурсултан   На­зарбаев  производил на людей  такое впечатление, что  и  судьбу ему предсказывали необычную. Позже мастер будет гордиться тем, что в юном Назарбаеве разглядел черты будущей Личности.

Между тем в Казахстане развертывались огромные стройки, и ребята с интересом узнавали все новое о своей родине. “Надо сказать, в Днепродзержинске мы каждое сообщение о строительстве Казахстанской Магнитки воспринимали и с ра­достью, и с тревогой: успеем ли к пуску комбината? Сможем ли поднять на своих плечах эту громадину? Вот такое было от­ветственное настроение”. О Темиртау писали много, причем в возвышенных тонах. Журналисты не жалели красок, рассказы­вая о героях строительства новой, крупнейшей в стране базы черной металлургии. И везде особо подчеркивалось, что ком­бинат - Всесоюзная комсомольско-молодежная стройка. Надо ли говорить, как возбуждающе действовали на ребят эти слова, какую гордость и энтузиазм они испытывали от сознания сво­ей причастности к всенародному делу.

И вдруг в первых числах августа 1959 года по заводу попол­зли нелепые, страшные слухи. Будто не все спокойно в Темир­тау, будто ввели в город войска, есть убитые и раненые, а стройка прекратилась. Это известие свалилось на казахстанских ребят, как снег на голову. Сначала и верить не хотели, тем более газе­ты об этом помалкивали. И только тот факт, что о Казахстанс­кой Магнитке вообще перестали писать, косвенно подтверж­дал справедливость людской молвы. А слухи обрастали все новыми и новыми подробностями. ”Помню, одну из них рас­сказал под большим секретом рабочий нашего цеха, редкий в те годы владелец лампового радиоприемника. Он случайно пой­мал передачу радиостанции ”Голос Америки”. Но истина о тра­гедии стала нам известна только тогда, когда закончив учебу и получив специальность, мы вернулись в республику.” (1)

Знаменательно, что Назарбаев учился в Днепродзержинске, в котором родился и жил Л.И.Брежнев. Вернулся же в Темир­тау уже после известных событий, куда Брежнев, будучи секре­тарем ЦК КПСС, прилетал из Москвы улаживать конфликт с рабочими. Сведения об этом событии Назарбаев черпает из народных источников: “Тогда, летом   59-го, стихийно и мощно вырвалось наружу долго сдерживаемое народное недовольство. Приехавшая со всей страны молодежь столкнулась с типичны­ми методами работы командно-административной системы, для которой обычные человеческие нужды и заботы практически ничего не значили”.

Ударными темпами возводились корпуса цехов, домны и мартены, а люди ютились в палатках, в наспех сколоченных бараках. Зачастую на всех не хватало спецовок. Особенно вы­матывали душу перебои с водой, а уж о продуктах и говорить нечего. А тут еще пошел слух, что на базе ОРСа сгноили и за­копали в земле большое количество мяса, сибирских пельме­ней, фруктов. К тому же начались перебои с бетоном, другими строительными материалами, а вынужденные простои оплачи­вались из рабочего кармана. Тысячные толпы рабочих собра­лись, чтобы выяснить отношения с начальством. Но никто с ними и разговаривать не пожелал. Тогда они решили по-своему восстановить справедливость: полетели замки с продуктовых магазинов, люди стали ”запасаться” овощами, картошкой. Кое-кто добрался и до водки. Под шумок предприимчивые людиш­ки потащили тюки с промтоварами. (1)

Но и в высших эшелонах власти этому событию придава­лось особое значение. Оно связывалось с плохой организацией быта строителей комбината. Динмухамед Кунаев признавался, что на декабрьском Пленуме ЦК КПСС Хрущев критиковал за это его и первого секретаря КПК Беляева. ”Рабочие не вышли на работу, - писал Д. Кунаев в книге “О моем времени,” - и по городу прокатилась волна массовых беспорядков... Беляев по­чему-то не придал значения этим событиям. Туда для наведе­ния порядка прилетел из Москвы секретарь ЦК КПСС Л.Бреж­нев, я сопровождал его. Мне понравилась решительность Бреж­нева в те дни. Безбоязненно он появлялся среди групп зачин­щиков беспорядков и разговаривал с ними спокойно, но и до­вольно сурово. Люди невольно подтягивались, крики и гам сти­хали, и можно было вести разговор в спокойных тонах.” Тогда-то Кунаев и проникся глубочайшим уважением к Брежневу, к его личностным качествам. На всю жизнь он сохранил уваже­ние к этому властному и уверенному в себе человеку в трудный и ответственный момент. Он увидел в Брежневе такие челове­ческие черты, которые были свойственны и ему самому: чело­вечность, доброжелательность и решительность.

В январе 1960 года состоялся пленум ЦК КПК с участием Брежнева, на котором Беляев был освобожден от должности. Первым секретарем ЦК КПК единогласно был избран Динму­хамед Кунаев. Он был третьим избранным секретарем из ко­ренного населения. За исключением двух, все остальные сек­ретари были приезжими. Что бы там ни говорили сегодня, но ответственность руководящего состава страны за порученное им дело была очень высока. Партия поступала очень жестко по отношению к своим кадрам. Сразу же после происшествия в Темиртау были исключены из партии и сняты с работы первый секретарь Карагандинского обкома партии Исаев и директор Казметаллургстроя Вишневский. Даже исход с Беляевым,  по­литиком  крупной величины, не трудно было предугадать.

А жизнь тем временем постепенно входила в свою колею. К моменту приезда стажеров доменная печь еще не работала, по­этому поустраивали их кого куда придется.  Назарбаеву  при­шлось спешно освоить профессию бетонщика, принимать боль­шой бетон на фундаменты металлургических агрегатов. Рабо­та шла посменно, бетон нужно было укладывать только горя­чим. “Улучшились” и условия жизни: из сырого грязного под­вала их перевели в неотапливаемое общежитие. В короткие часы отдыха отогревались по двое на панцирных койках, накрыв­шись матрацами. Брезентовую спецовку оставляли на морозе, потому что заледеневшей ее легче было надевать.

На собственном опыте убедился Назарбаев  и  в том, что на любой “стройке века” работали не только энтузиасты, комсо­мольцы, но  и осужденные. Возможно, в этом не было ничего особенного для государства с тотальным контролем над всеми сторонами жизни общества. Заключенные всегда выполняли  и  выполняют самую черную  и  тяжелую работу, искупая тем са­мым свою вину.  И  держались они обособленно, живя по своим неписаным законам.  Нурсултан   Назарбаев , столкнувшись с этим явлением, не мог не отметить, что эти  люди  лояльно относи­лись к молодому поколению, и  в свои уже сложившиеся взаи­моотношения комсомольцев не втягивали.

Бетонные работы не каждому по “плечу”, но они сделали его более выносливым, здоровым и сильным. И вот, наконец, приходит день, когда можно занять свое место чугунолитей­щика плавильной машины. Можно представить радость Назар­баева, когда 3 июля 1960 года пустили доменную печь - един­ственную тогда в Средней Азии и Казахстане. “Эта дата, - вспо­минает он уже будучи Главой государства, - и вошла в историю как день рождения Казахстанской Магнитки - Карагандинско­го металлургического комбината”.

Но отгремели торжественные марши, митинги, речи-рапор­ты, и тысячи людей, собранные со всех концов страны, окуну­лись в обычную жизнь. Скажем прямо - в жизнь безрадостную. Страна еще не научилась заботиться о бытовых условиях конкретного человека. И нужно было иметь колоссальной мощ­ности здоровье, чтобы выдержать такую жизнь. Жилой посе­лок находился в стороне, и никто не подумал, как доставлять людей на работу. Ежедневно часа два уходило только на доро­гу. В общежитии холодно, люди не высыпались, держались толь­ко за счет молодости, физической силы. Не было элементар­ных условий для проведения досуга. Главное “развлечение” - массовые драки: Днепропетровск - на Одессу, Свердловск - на Череповец, Гомель - еще на кого-то. Убийства, другие тяжелые ЧП - каждый день.

Такие “университеты” обычно не проходят бесследно. Но что же давало заряд бодрости и сил? В ком видели Назарбаев и его сверстники опору, образец для подражания? В первую оче­редь - в том, что учили их уму-разуму старшие товарищи, Люди с большой буквы. Делали они это ненавязчиво, никаких нравоу­чений типа “что такое хорошо, а что такое плохо” не читали. Так пробурчат что-нибудь одобрительное, если заслужил, а все остальное молча - собственным примером показывали. (1)

Назарбаев вошел в бригаду Бориса Яговитова четвертым горновым. Спустя годы он с нежностью вспоминает о своем наставнике. ”Никогда не забуду Бориса Васильевича Яговито­ва... Если меня спрашивают, что такое, по-моему мнению, на­стоящий большевик, я всегда его вспоминаю. Его пример отно­шения к жизни, преданность своему делу и побудили меня всту­пить в партию. Он мне и рекомендацию дал. Вступал я в партию с полным убеждением, что эта организация несет людям спра­ведливость, представляет собой силу, противостоящую лжи и порокам”. Был Б.В.Яговитов, казалось бы, человеком не слиш­ком образованным (всего четыре класса образования), а знал металлургический процесс получше многих инженеров. На глаз, по одному виду вытекающего металла с поражающей всех точ­ностью мог определить его химический состав. Когда кто-то из ребят пасовал, он подбадривал: “Это пройдет, станешь ты металлургом!” (1)

Конечно, при всех своих лучших человеческих качествах наставники не были идеальными людьми. Как и другие рабо­чие, они не представляли себе жизни без “расслабления”, свое­образной психологической разгрузки. Было, например, тради­цией: первая зарплата - первое посвящение. Какой в те годы город без базара, а базар без пивной? ”Настал и мой черед - вспоминает Назарбаев, - с первого аванса вести всю бригаду в пивную”. Хоть и исполнилось ему тогда уже двадцать лет, но к вину он не прикасался. В деревне, при отце, такая мысль и в голову не могла прийти, в училище подобных традиций тоже не существовало.

“Возле пивной разговор короткий:

- Ступай, возьми.

- Сколько? - спрашиваю.

- Восемь бутылок. Денег добавить?

- Сам возьму”.

Сходил он в магазин, принес восемь бутылок водки. Взяли граненые стаканы, по кружке пива. Когда все уже хорошо вы­пили, стали его подначивать: ”Ну, что же ты, такой здоровый, а стоишь смотришь? Надо ведь когда-то начинать”. Налили пол­стакана. Он, как и все, выпил залпом и запил кружкой пива. И все, отключился. Проснулся на широкой кровати с белыми про­стынями, под головой огромная пуховая подушка. Выяснил, что оказался в доме у Яговитова, а проспал ровно сутки. Хозяйка, Марья Васильевна, внесла в комнату огромную миску домаш­них пельменей, Борис Васильевич вытащил бутылку водки. “Я тебя, парень, понял, заставлять не буду. Но вот маленькую я тебе рекомендую выпить”. “Так из нас  и  делали металлургов”, - вспоминает Назарбаев . (1)

Нурсултан Назарбаев  был настолько чист  и  здоров физичес­ки, что все наносное, негативное не прилипало к нему. Он про­шел через мальчишеские драки, через грубую мужскую среду с ее ругательствами  и ничто это не задержалось в нем надолго. Бытует мнение, что для того, чтобы ребенок стал нормальным  человеком , не обязательно его оберегать от негативного воз­действия среды. Можно дать ему возможность пройти через испытания “негативом”, отторгая который, он выработает им­мунитет.

В этом отношении ему помогал  и  дух эпохи: он был таков, что все вокруг вынуждало стремиться к новым  и  новым вершинам, в зависимости от того, как их понимал тот или иной  человек .

На комбинате существовало правило: все, даже малые до­стижения рабочего  человека , попадали на страницы газеты “Темиртауский рабочий”. И  это было своеобразным стимулом со­стязательности, роста личности. В газете от 25 октября 1962 года, например, рассказывалось о том, что второй горновой Мансур Абдрахманов стал старшим горновым, а другие вто­рые горновые -  Нурсултан   Назарбаев   и  Кабидолла Саркенов - без отрыва от производства учатся в Темиртауском филиале Ка­рагандинского политехнического института.

В газетах появляются фотографии  Нурсултана   Назарбаева , о нем пишут, прославляя его труд. “ И  таких замечательных  людей , как горновые Казахстанской Магнитки  Нурсултан   На­зарбаев   и  Кабидолла Саркенов, в Темиртау много!” - писала в те дни “Казахстанская правда” (15 июля, 1962).

А у них была мечта - стать металлургами.  И  вот - прослав­ленный Магнитогорский металлургический комбинат, первые уроки у огнедышащих домен, помощь новых друзей, первая самостоятельная плавка.

С отличными знаниями  и  навыками они возвращались в Темиртау. Сразу же встали на свою первую в жизни самостоя­тельную вахту металлургов. Домны родного брата Магнитогор­ска - Карагандинского металлургического завода - стали для них настоящей школой рабочей закалки.

После окончания заводского втуза  Нурсултан   Назарбаев  стал работать газовщиком домны. Его избирают членом ЦК ВЛКСМ, а это огромные общественные нагрузки. Совмещать тяжелый физический труд с умственным было нелегко. Но сильному, выносливому юноше не казалось это изнурительным. Спус­тя годы,  Нурсултан   Назарбаев  со смешанным чувством гор­дости за себя  и  сочувствием к отцу вспоминает  и  очень ост­ро переживает эту страницу жизни. “Я стал зарабатывать в месяц четыре с половиной тысячи рублей. По тем временам, да еще для двадцатилетнего парня - зарплата почти фантас­тическая!” По две тысячи отсылал отцу. Потом, когда  Нур­султан  узнал, что тот все до копейки тратил на внуков, а не на себя, у него комок к горлу подкатил - ведь там-то, в де­ревне, по-прежнему влачили нищенское существование. Зато, когда отец первый раз от сына получил перевод, всю дерев­ню собрал: смотрите, Султан мой работать начал, деньги за­рабатывать! Ну а уж когда он стал ударником коммунисти­ческого труда  и его фотография в “Казахстанской правде” появилась (а он на ней еще и в шляпе был!), то отец устроил настоящий пир на все село. (1)

На производстве до механизации и автоматизации труда было еще очень далеко. Работали вручную. Что такое труд гор­нового? Это тяжелый лом, чтобы скрап разбить, да широкая лопата, чтобы его вытащить. А там, внутри, ад, температура около 2000 градусов. Да еще газ, пыль. Нагрузка страшная. Ре­жим выпуска металла не оставляет возможности ни жаловать­ся, ни передохнуть - на себя надейся. Сноровки еще не хватает, поэтому металл часто застывал, авария за аварией. Приходи­лось в асбестовых халатах лезть прямо в пламя, чтобы выта­щить поломавшееся оборудование. За смену выпивали по пол­ведра соленой воды, столько же выходило потом. Ребята все время разморенные, мышцы отдыхать не успевают, у многих кровь из носа идет - не все физически одинаково крепки. Неко­торые не выдержали, уезжать начали. (1)

Запомнился  Нурсултану  приезд отца, решившего посмот­реть, как  и где трудится его сын. “Решил он пойти со мной в ночную смену, а она, как назло, совпала с большой аварией. Посмотрел он на все это, а наутро стал меня уговаривать: “Что же ты себя так мучаешь? Я сиротой в три года остался, но тако­го ада не видел. Брось все!” (1)

Но организм молодого  человека  тогда уже был достаточно сильным, чтобы выдерживать огромную физическую нагрузку, при этом он мог легко  и свободно заниматься общественной работой, спортом  и  не терять присутствия духа в любых экст­ремальных ситуациях. Что придавало ему уверенности в себе  и  кто сумел стать для него своеобразным эталоном? Настоящие мужчины - металлурги.

“Металлург” стал ассоциироваться в сознании  Назарбаева  с “настоящим мужчиной”. Почувствовать с их стороны пренеб­режение - нет, такого позора душа  Нурсултана   Назарбаева  не могла вынести. Все, что угодно, только не это! Вот тогда-то он  и  дал себе клятву: “...умру здесь, сгорю, но плохих слов обо мне не скажут!” Этой клятвы он  и  держался. Выстояли  и  мно­гие его товарищи, стали высококвалифицированными специа­листами, известными металлургами. (1)

Понял  Нурсултан , что тяжелый труд металлурга его не стра­шит. Более того: сознание, что он принадлежит к особой касте рабочего класса, "привилегии" которого состоят в недюжин­ных физических возможностях человека , доставляло ему удо­вольствие.

Так сельский паренек стал рабочим-металлургом, психология которого заквашивалась не на принадлежности к какой-либо этнической или социальной группе, а складывалась на мощной интернациональной основе. “В нашей бригаде я один был из казахов, кроме меня, в ней - татарин, русский, украинец”(1). Достоинства  человека  определялись не по национальной при­надлежности, а по другим качествам, которые работа с метал­лом быстро выявляла. Сразу было видно, кто не прочь при слу­чае в сторонке постоять, а кто не привык ответственность на чужие плечи перекладывать, брал на себя самую тяжелую ра­боту, в любое пекло лез первым. К таким  и  уважение особое. Им молодые металлурги  и  старались подражать.

Умный, честолюбивый, физически закаленный, с чувством собственного достоинства,  Нурсултан   Назарбаев  значительно выделялся в своей среде. И  окружающие его  люди  сумели со­ответственно оценить его деловые  и человеческие качества. Его приняли в партию, молодежь Темиртау выбрала его своим пред­ставителем на X съезд комсомола Казахстана, затем на XVIсъезд ВЛКСМ. Все это не прошло для  Нурсултана   Назарбаева  бесследно. Партия, комсомол, в сущности, активизировали про­цесс стремительного развития его личности. Горизонты виде­ния мира расширялись.

Участвуя в III Всемирном фестивале молодежи, проходив­шем в столице Финляндии,  Нурсултан   Назарбаев  встретился с живой легендой века - Юрием Гагариным,  и  даже сфотографи­ровался с ним на память. Его поразили простота  и  обаяние кос­монавта. А за день до публикации в газете ”Комсомольская прав­да” фотоснимка, на котором рядом с Юрием Гагариным нахо­дился  Назарбаев , ему в числе других лучших сынов Родины был вручен комсомольский значок, который побывал в космо­се с экспедицией Валерия Быковского.

В ”Комсомольской правде” запечатлена  и  еще одна страни­ца жизни Нурсултана   Назарбаева : момент вручения ему “По­четного знака ВЛКСМ” (28 декабря 1967 года). А еще через год видим его уже в президиуме Дворца съездов в торжественный момент вручения комсомолу ордена Октябрьской Революции  и  читаем в “Правде” его монолог, в котором он делится своими впечатлениями: ”Нам, молодым, повезло, потому что всегда рядом были удивительные  люди , отличные специалисты, та­кие, как старший мастер Козьма Павлович Геращенко из Челя­бинска и Борис Васильевич Яговитов, приехавший из Магнитогорска. Они научили понимать, чувствовать дыхание домны, любить свою профессию.”

Встречи на фестивале с западноевропейской молодежью порождали мысли о справедливости социального устройства общества. Новые поколения полярных стран мира жадно вгля­дывались друг в друга, стремясь проникнуть в чужую загадоч­ную душу. Главный вопрос, на который им приходилось посто­янно отвечать: “Что вы у себя дома, в Советском Союзе, имее­те?”  И  юноша искренне старался обрисовать недоступный во­ображению западной молодежи мир, в котором нет богатых  и  бедных, белых  и  черных, рассказывал о своем стремлении к лучшему будущему, о приоритете духовного начала в  человеке , о равнодушии к материальным благам.

Ему не могли поверить  и  все допытывались: ну почему имен­но он приехал на фестиваль, кто он такой, чтобы в его годы так свободно разъезжать по миру. Высшим критерием оценки сво­боды передвижения в их понятии были, конечно, деньги, в худ­шем случае допускалось, что за спиной молодого человека  дол­жны стоять обеспеченные родители, к тому же облеченные вла­стью. “Помню, на встрече с американскими студентами из Брук­линского университета одна из девушек, звали ее Кариной Лагодо, допытывалась у меня: “Ты, наверное, сын какого-нибудь крупного коммуниста, если попал на этот фестиваль?” При­шлось прибегать к испытанному средству  и  показывать свои ладони, покрытые толстым мозолистым слоем.”(1) Она не мог­ла поверить, что в Международном фестивале мог принимать участие простой рабочий паренек. Но уже тогда ему казалось странным, что западная молодежь не понимает коммунисти­ческих идей, опасается их, видя в них угрозу собственному су­ществованию.

Между тем, в своей стране  Нурсултан   Назарбаев  чувство­вал себя на своем месте.  И  если бы кто-нибудь сказал ему, что у него совсем иное будущее, он бы не поверил: так свято был убежден, что он - частица той рабочей среды, в которую вошел вполне осознанно. Позже Назарбаев скажет: “Не помышлял я в то время связывать дальнейшую судьбу с политической карье­рой. Изменить профессии металлурга? Да ни за что на свете!” Жаль было и “горячий стаж” терять. Хотя в такие годы заботы о пенсионном возрасте, естественно, не очень-то обременяют. Да и сама молодость кажется вечной. Но вот кадровые металлурги очень тщательно следили за начислением “горячего ста­жа”. Естественно, это сказывалось и на психологии молодых. ”Горячий стаж” - предмет не только профессиональной гордо­сти. Он и льготы давал немалые, обеспечивал досрочный вы­ход на пенсию. Металлурги знали, что такое работа с горячим металлом, и не строили иллюзий по поводу неисчерпаемости своего здоровья. Кстати, у Назарбаева набралось такого стажа семь лет. (1)

Надо сказать, что скопление в Темиртау молодых  людей , неустроенность их быта, необеспеченность товарами первой необходимости при их большой заработной плате привела в результате к тому, что молодежь начала жечь столовые, грабить магазины  и  лишь ввод войск позволил властям стабилизировать обстановку. Многие руководители пострадали тогда, лишившись работы. В процессе анализа причин молодежного бунта руководство пришло к выводу, что для облагораживания парней  необходимо направить в Темиртау бригады юных комсомолок. Действительно, молодежь быстро успокоилась, а через некоторое время зашумели одна за другой свадьбы.

Не избежал своей участи  и   Нурсултан   Назарбаев . Обладая красивой, располагающей  внешностью, он остановил свое внимание также на красивой энергичной девушке – Саре Кунакаевой. Оба имели хорошие сильные голоса, часто напевали модные мотивы.  Нурсултан   Назарбаев  ради Сары даже посетил хор, в котором та участвовала.

Кино, танцы, вечерние прогулки, цветы  закончились свадьбой. Сторону жениха представлял сосед по комнате Кабиболла Сарекенов. Он сопровождал друга в загс, оставив свою подпись в Книге регистрации от 25 августа 1962 года. Комсомольскую свадьбу сыграли в зале домовой кухни. Руководство комбината выделило на свадьбу материальную помощь.  Нурсултан  Назарбаев  был передовиком производства, поэтому получил еще  и новенькую квартиру-полуторку.

Родственники жены были выходцами из среднего жуза, территорией которого  и  были Темиртау, Караганда. Один из них – Сыздык Абишев был директором горпромторга Караганды, то есть занимал один из ключевых постов. Он очень тепло встретил  Нурсултана   Назарбаева  в качестве нового родственника, оказывал ему постоянную поддержку. Казалось бы, чего желать: прекрасная жена, высокооплачиваемая работа, благо­даря которой можно не только прилично содержать семью, но  и  помогать своим родным, учеба в институте, занятия спортом, кипучая общественная жизнь. Но, видимо, такие  люди , как  Нурсултан   Назарбаев  не могли пройти незамеченными в обще­стве, остаться невостребованными как организаторы, руково­дители, политики .

Тесный контакт с  людьми  физического труда выработал в молодом человеке   и  отшлифовал такие качества, которые не только не стерлись в дальнейшем, но, напротив, оформились в определенные принципы.

Семь лет “горячего стажа” явились ключевыми в жизни  Назарбаева : именно в это время сложился цельный  и  сильный характер. Все, что задумывал, удавалось, все было по плечу. В сущности, уровень самосознания Нурсултана   Назарбаева , вы­ражавшийся в ощущении собственной силы  и таланта, жизне­радостности, являлся отличительным качеством передового человека  того времени. Рабочего человека пестовало общество, им гордилось. Поэтому и честолюбие молодого человека было совершенно удовлетворено: он был не “кем-то”, а металлур­гом. У него даже мысли не возникало сменить профессию, род работы. А уж о должности руководителя и не задумывался.

“Я никогда особой страсти к руководящим должностям не испытывал. Но с детства было какое-то внутреннее чувство собственного достоинства, не позволявшее оставаться в серед­нячках”, - напишет позже Н.Назарбаев в своей книге. К приме­ру, в школе он всегда стремился быть первым в учебе. Такое чувство вполне естественно для любого уважающего себя  че­ловека . А если он сам перестает себя уважать, то от него уже толку в жизни не будет.  И  так получалось, что его постоянно избирали в руководящие органы: в старших классах был чле­ном ученического комитета школы, всегда в комсомольском активе находился -  и  в школьном,  и  в районном. Видимо, имен­но это внутреннее чувство собственного достоинства  и  опреде­лило его дальнейший путь. В ту пору за подобными  людьми  зорко следила коммунистическая партия. Ее первостепенной задачей была подготовка такого молодого поколения, которое смогло бы взять на себя руководство страной.

Вступая в ряды компартии,  Нурсултан   Назарбаев  был свято убежден в справедливости ее лозунга: Свобода, Равенство  и  Братство. Он пропускал эти важные для него принципы через себя, и не было для него в ту пору альтернативы им. “К вступ­лению в партию меня никто не подталкивал... Ни о больших перспективах, ни о льготах, ни о выдвижении мыслей не было. А были перед нами живые примеры - ведь коммунисты в цехе всегда на виду,  и в любых ситуациях они старались не ударить в грязь лицом... Я знал, что кроме дополнительной ответствен­ности, вступление в партию мне ничего не прибавит”, - откро­венно скажет позже Н.Назарбаев. Да  и  какую выгоду от партии мог искать рабочий  человек , определившийся в своем призва­нии? Только осознание причастности к большой, кипящей, шумной жизни страны, какою она жила в то время.

1 января 1969 года один из журналистов писал о  Назарбаеве  в “Индустриальной Караганде”: “Кем он стал? Первым горновым, принимал участие в работе XIV и XV съездов комсомола, избран кандидатом в члены ЦК ВЛКСМ. Мальчишка из Чемолгана, из-под Алма-Аты,  Нурсултан  Назарбаев ... Мы сидим в квартире  Нурсултана . Он приехал сюда десять лет назад.  И  го­род, и Магнитка только начинали строиться. Он строил своими руками ее, варил чугун. Сейчас - парторг доменного цеха. Много сделал человек  в своей жизни. А ведь ему только 28”.

Сам того не замечая, Назарбаев как-то исподволь включился в активную общественную деятельность. Его всегда тянуло к  людям , он испытывал острый интерес к человеческим судь­бам. Заметим, что в ту пору был он  и внешне интересен,  и  ду­ховно развит. Все это вместе взятое располагало людей  к нему, они узнавали  и  отмечали его, где бы он ни был. Так уж устроен  человек : к красивому он питает особый интерес. Это благоже­лательное отношение  людей  к  Нурсултану   Назарбаеву  не могло не отразиться в дальнейшем на формировании его личнос­ти. Именно в этом благорасположении нужно искать истоки доброго отношения к миру будущего Президента.

Не удивительно поэтому, что он испытал настоящее потря­сение, когда бюро горкома партии вынесло ему строгий выго­вор с занесением в учетную карточку. Это было своеобразное напоминание, что с партией (а вернее - с некоторыми из ее фун­кционеров) нельзя шутить. Суть же состояла в том, что первый секретарь горкома партии Лазарь Михайлович Катков предло­жил Назарбаеву дать согласие избираться первым секретарем горкома комсомола. Он абсолютно был уверен, что на “доверие партии” молодой  человек  ответит только согласием.  И  был ис­кренне раздражен, когда Назарбаев отказался. А он, рабочий человек, еще не считал себя психологически готовым к такой работе, да и терять свой “горячий” стаж и льготы, связанные с этой профессией, не хотел. Его вызвали на бюро, где он впер­вые столкнулся с одним из ритуалов бюрократии. Неприятно поразило, что никто из присутствующих даже не поинтересо­вался мнением молодого члена партии.

На этом, как это чаще всего случалось, и должно было за­кончиться “хождение в руководящие органы” Назарбаева. Иметь, по тем временам, строгий выговор по партийной ли­нии, значит быть своего рода изгоем партии. Любой другой на месте Назарбаева не мог себе  и  представить, что можно не со­гласиться с решением бюро. Любой, но не Назарбаев. Харак­тер молодого человека  был решительным: он звонит первому секретарю ЦК ВЛКСМ С. П. Павлову  и  рассказывает обо всем... Состоявшееся затем бюро обкома партии не только отменило решение горкома, но  и  вынесло Каткову взыскание за непра­вильный подход в работе с кадрами. (1)

Думается, что не каждому пошел бы навстречу первый сек­ретарь ЦК ВЛКСМ. Видимо, сработала репутация  Нурсултана   Назарбаева : он представлял собой тип молодого  человека , био­графия которого идеально вписывалась в контекст советской эпохи. Именно это  и  учитывал Павлов, принимая участие в его судьбе.

Надо сказать, что в конце концов  Назарбаеву  все же при­шлось возглавить Темиртауский горком комсомола. Это про­изошло уже после смены прежнего секретаря горкома партии. Новый секретарь Николай Григорьевич Давыдов, понаблюдав за  Нурсултаном   Назарбаевым , пригласил его к себе  и  предло­жил поработать у него заведующим отделом тяжелой промыш­ленности. “Придется заниматься своим же комбинатом, поэто­му никто тебя отрывать от металлургов не собирается”, - уточ­нил он.(1)

Казалось бы, незначительные эпизоды в биографии Назар­баева, но они характеризуют его как  человека , понимающего и откликающегося на просьбы, на человеческое к нему отноше­ние. Хотя, вступая в партию, он и брал на себя обязательства, связанные с партийной дисциплиной, но оставлял за собой право принимать решения в определении своей судьбы. Разумеется, к тому времени он уже не мог не понимать, что весовые катего­рии у секретаря горкома комсомола и заведующего отделом горкома партии далеко не одинаковые. После заведования от­делом можно было стать секретарем горкома и даже уйти в об­ком партии тем же заведующим. Тогда как после горкома ком­сомола надо еще пройти ступени заведующего отделом в гор­коме партии. Нет, это был не четкий расчет, а житейские разду­мья, по-крестьянски основательный и интуитивно определяе­мый промер маршрута дальнейшего жизненного пути.

В карьеризме никто из товарищей упрекнуть Назарбаева не мог. Хотя бы потому, что он был трезвомыслящим человеком и понимал, что согласиться на предложенную работу - еще не означает удержаться на ней, тем более подняться вверх. Мно­гое зависело от самого человека. У него не было “руки в вер­хах”, он должен был сам зарабатывать авторитет, потому и при­кидывал возможности: справится ли с работой, которую ему предлагали. Ведь правильно определить цель своей жизни и возможности ее достижения - это и значит найти самого себя. В то же время  Назарбаев  остро ощущал, что его личные инте­ресы должны совпадать с интересами общества. Только в этом случае его жизнь может стать насыщенной  и  гармоничной.

Поэтому он ничуть не удивился тому, что недолго задержал­ся в горкоме партии. Вскоре его избрали первым секретарем горкома комсомола, поскольку прежний не справился с рабо­той,  и  комсомольцы отказали ему в доверии. Это избрание  На­зарбаев  воспринял как должное: к тому времени у него был уже довольно солидный запас знания  людей   и  жизни.

В ту пору осуществлялась задуманная Никитой Сергееви­чем Хрущевым очередная реорганизация высшего образования - было принято решение максимально приблизить учебу к про­изводству. За этим стояла большая политика . Рабочий класс Запада, по мнению советских идеологов, был изуродован тем, что развивался в русле одной специальности, к которой и был затем прикован всю жизнь. Такой человек не был подготовлен к быстрым переменам и в производственной, и в непроизвод­ственной сферах деятельности.

Советское правительство поставило вопрос о всесторонней подготовке человека  к различным видам деятельности. Выс­шее образование было приближено непосредственно к произ­водству. При металлургических комбинатах, например, обра­зовывались заводы-втузы. Молодежи предоставляли возмож­ность учиться в высших учебных заведениях без отрыва от про­изводства. Партийное руководство СССР выдвигало проблему социальной подвижности населения для развития универсаль­ной личности. В этом случае работник был психологически подготовлен к переменам в собственной судьбе: смене места работы  и  жительства при необходимости. Поэтому как только при комбинате появился втуз,  Нурсултан   Назарбаев  в числе сво­их соратников стал его студентом.

Через три года после окончания Карагандинского политех­нического института, в 1970 году,  Нурсултан   Назарбаев  был избран вторым секретарем Темиртауского горкома партии. Вот тут-то он  и  узнал, что такое партийная работа. Нужно было при решении всевозможных вопросов корректировать деятельность всех - от рабочего до директора комбината. И при всем этом - выполнять “программные указания” ЦК партии.

Но будучи вторым секретарем горкома партии, ведающим вопросами промышленности и капитального строительства, партийной работой, в ее обычном, ”кабинетном” представле­нии, он, собственно, никогда и не занимался. На него возложи­ли обязанности начальника общественно-политического шта­ба строительства металлургического комбината, поэтому при­ходилось день и ночь проводить на стройке. ”Должность свою про себя я так определил: комиссарствующий прораб. Не пой­мешь сразу, то ли ты поставлен рядом с управляющим, то ли вместо него”, - вспоминал позже Н.Назарбаев. От сумасшед­шей круговерти иногда рябило в глазах: то он на доменной печи ликвидирует ”прорыв”, то на конвертере, расписывает по но­чам графики, сдает сотни всевозможных актов, организует воскресники, обеспечивает перевозку бетона, металла, оборудова­ния. И каждый день - общение с десятками, сотнями  людей . Крутые сутки шли они нескончаемой чередой в штаб стройки с самыми разными, порой неожиданными, заботами и просьба­ми: кто грозит увести бригаду с объекта, если не наладится подача бетона, кто требует воздействовать на мужа-пьяницу.

Два года, которые он провел в должности начальника строй­ки комбината, слились для него в один нескончаемый рабочий день. Вслед за доменной печью и конвертером - строительство слябинга, станов горячей и холодной прокатки, новых цехов, механических мастерских, расширение ТЭЦ, железнодорожных путей. Но сил хватало, так как молодую энергию дополняло сознание, что стройка была одной из крупнейших, многое осу­ществлялось впервые в стране. (1)

В 1964 году Н. С. Хрущев был освобожден от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Мини­стров СССР. На смену ему пришел Л. И. Брежнев. Оба они воз­главляли вполне сложившееся тоталитарное государство, в ко­тором уже не было лидирующего класса, антагонистического социального расслоения. Функционировали лишь профессио­нальные группы, лоббирующие свои жизненные интересы. Жизнь рядовых граждан была строго регламентирована иерар­хической государственной пирамидой. Создаваемый работни­ком прибавочный продукт присваивался государством и направ­лялся на реализацию проектов, осуществляемых, конечно, в высших интересах народа: перевооружения, освоения косми­ческого пространства, строительства дорог, создания индуст­риальных гигантов. По мнению идеологов партии, именно на этих гигантах взращивался новый коллективный  человек .

Брежневскую эпоху называют эпохой застоя, но между тем она характеризовалась  и  стремительным ростом производства в приоритетных отраслях промышленности. Пусть на основе уравнительного распределения, но впервые советский  человек  ощутил стабильность своего существования, уверенность в зав­трашнем дне. Он знал: если добросовестно выполнять свои обя­занности, он будет автоматически продвигаться по служебной лестнице, пользоваться при этом определенными льготами, иметь приличную для тех времен заработную плату. Реформа 1965-68 гг. привела к доминанте министерско-ведомственной формы промышленные организации, благодаря чему открылись огромные возможности для экспансии крупной индустрии. От­дельные ведомства получили хозяйственную независимость друг от друга, происходило отчуждение природных ресурсов страны.

Позже  Нурсултан   Назарбаев  отметит, зная это по собствен­ному опыту, что на протяжении 1960 -1970-х годов целый ряд ведомств-монстров перекрывали реки, строили металлургичес­кие комбинаты, другие гигантские предприятия  и  у себя в стра­не,  и  за рубежом. Кажущаяся эффективность деятельности ве­домственных колоссов основывалась на предоставляемой им государством монополии бесконтрольного  и  почти бесплатно­го использования, а по сути - невосполнимого истребления лес­ных, водных  и сырьевых богатств страны. В этих условиях свое­образна роль партийного аппарата, который определял хозяй­ственную  политику , но не решал конкретные хозяйственные задачи, не нес непосредственной ответственности за конечный результат. Будучи уже вторым секретарем горкома партии, На­зарбаев  удивлялся: “До сих пор не могу до конца осмыслить этого, по-моему, только нам свойственного, явления - создания по любому поводу различных общественно-политических шта­бов. Без них не мыслилась... организация даже мало-мальски серьезного дела... В чем же причина возникновения этих шта­бов - в действительной необходимости создания сильных орга­низующих центров, концентрирующих усилия  и  ресурсы на главных направлениях, или в нашем неумении как следует спла­нировать и организовать работу, в недееспособности государ­ственных и производственных структур?” (1)

Одной из главных причин, пожалуй, была боязнь конкрет­ных  людей брать на себя ответственность, порожденная систе­мой. Нужно учитывать, что сознание коллективистского чело­века всегда выражается в соответствующих уму формах. Одно дело - принять груз ответственности на себя, и совсем иное - штаб. Он располагает к тому, чтобы за большие дела отвечал прежде всего коллектив.

С приходом к руководству Л.И. Брежнева пирамида власти настолько укрепилась, что уже было неважно, кто стоял во гла­ве ее. Важно, чтобы установки партии проводились без нару­шений и отклонений от стратегического курса. “Месяца не про­ходило без визитов ведущих союзных министров... Ежеквар­тально наведывался А.Н. Тихонов - первый заместитель Пред­седателя Совета Министров СССР. Не упоминаю уж о работниках ЦК КПСС, ЦК Компартии Казахстана и обкома партии... И со всех сторон - подсказки, нагоняи, советы, недовольства.” Но самыми “черными” периодами были ударные недели под­готовок к “красным” датам. Надо было что-нибудь обязательно сдать, пустить, освоить. На штурмы сгоняли, оголяя другие объекты, тысячи людей. И так привязывались к дате, что, как говорится, кишки рвали. Начальство всех рангов волновало одно: вовремя отрапортовать. После этого мешками получали награды.  Назарбаев  вспоминает, как к открытию XXIVсъезда КПСС готовились “кровь из носа” сдать крупную галерею, со­единяющую коксохим с доменной печью, чтобы управляющий трестом А.Г. Коркин, избранный делегатом съезда, смог доло­жить о ее пуске. Рапорт поспел в Москву вовремя. А галерея рухнула... в первый же день работы съезда. (1)

Приход Брежнева к руководству партией  и  страной ознаме­новал строгое соблюдение принципа коллективности партий­ного руководства. В результате в первые годы его правления были достигнуты определенные успехи в социально-экономи­ческом развитии страны. Думается, это было связано с тем, что Брежнев и его окружение представляли собой слаженную ко­манду, устраняли крайности в  политике  и действиях, присущие хрущевской “оттепели”. В конце концов ему удалось реставри­ровать командно-административную, тоталитарную систему, несколько порушенную Хрущевым.

Когда Брежнев был здоровым и сильным человеком, осо­бенно в первые годы правления страной, такой тип  политика  в большинстве своем вполне устраивал советский народ.  И  это несмотря на то, что факт создания мифа “великого борца за мир”, “великого ленинца”, “великого теоретика” чем-то напо­минал миф о Сталине. Но только отдаленно. Почему? Вероят­но, потому, что Брежнев реставрировал сталинскую эпоху, но в ее значительно смягченном варианте. Постепенно, как отмеча­ют соратники Брежнева, многие идеологические начинания Хрущева были свернуты, так как противоречили тоталитарной системе. Конечно, репрессии проводились в эту пору в гораздо меньших масштабах, сохраняя, правда, в обществе атмосферу умеренного страха.

Спустя годы  Нурсултан   Назарбаев  скажет: “Вряд ли кто в такой мере испытал на себе тоталитарный пресс, как руководя­щие кадры на местах. Почти все выходящие за рамки общепринятого оценки  и  рассуждения невозможно было высказать вслух. Даже являясь секретарем ЦК Компартии Казахстана, я не был огражден от всевидящего ока сверху. Нигде, даже во внерабочее время. “Первый” республики о тебе знал буквально все: к кому ты ходил в гости, с кем ты прогуливался по террито­рии Дома отдыха, с кем и о чем разговаривал.” (1) Такая мо­дель отношений свойственна любой тоталитарной системе го­сударства, независимо от того, являешься ли ты секретарем ЦК КПСС, Компартии Казахстана, либо какого-то провинциально­го райкома партии.

Между тем, в советском обществе начал оформляться слой новой интеллигенции, выходцев из рабоче-крестьянской сре­ды. Эти  люди  не знали репрессий, и в силу своего духовного развития, образованности были способны к восприятию идей, альтернативных тоталитарным.

Назарбаев пришел на партийную работу из рабочей среды, перенося ее представления о чести, порядочности, ответствен­ности в область партийных отношений. Он оказался на гребне истории советского государства. Стране нужна была мощь, а значит большое количество технических и научных специалистов. Нужна была “своя” интеллигенция, которая должна была встать у кормила власти.

Да, разные люди и по разным мотивам вступали в партию: одни, будучи не очень компетентными, активно жаждали про­движения во власть, надеясь, что она снивелирует отсутствие культуры, профессионализма; другие понимали, что без партий­ного билета их естественный и вполне заслуженный рост будет искусственно заторможен. Но были и такие, которые всерьез стремились к кипучей работе в единожды ими открытом и по­нятном направлении. При этом, они всегда помнили о своем происхождении, гордились им, но в то же время чувствовали некоторую неловкость перед людьми, которым были обязаны своим происхождением и нынешним положением и с которыми были связаны незримыми, но очень прочными нитями судьбы.

Достаточно вспомнить, как реагировали бывшие соратники Назарбаева по комбинату, когда тот стал секретарем Караган­динского обкома партии. “Бывало, даже старые знакомые по доменной печи начинали крыть на чем свет стоит: ”Что ты тут в белой рубашке на машине катаешься? Забыл, кем был? Да­вай, залезай на кран клещевой, посмотри, как мы работаем!”  И  он лез,  и смотрел, а затем принимал меры, так как знал, что иначе в этом мире жить нельзя. У него свои неписаные мужс­кие законы  и  нет здесь должностей, кроме одной – “настояще­го мужчины”.

Спустя много лет после того, как  Нурсултан   Назарбаев  нач­нет свое восхождение к власти, он, констатируя свои первые шаги на этом поприще, скажет: “Когда я говорю о том, что нельзя огульно охаивать всех прежних партийных  и  государственных руководителей, без разбора требовать их к суду и ответу, я преж­де всего имею в виду то обстоятельство, что многие честные и талантливые  люди  волей своего времени были попросту загна­ны в жесткие рамки командно-административной системы. А та нередко безжалостно выбрасывала за борт всех, кто был ей неугоден... Никогда не поверю я в нынешние красивые слова тех, кто сейчас представляют себя мужественными поборника­ми правды, а в недалеком прошлом, получив пинок, залезали в щели и  изливали свою... душу дружкам  и  подружкам на домаш­них вечеринках. Не говорю уж о  людях , обладающих порази­тельной способностью в зависимости от обстоятельств  и  на­правления ветра перекрашиваться с молниеносной быстротой хамелеона.”(1)

Это слова сильного  человека .

Назарбаев был продуктом идеологии тоталитарной систе­мы. В сущности, в силу своего социального происхождения  и  положения он легко и  свободно влился в струю генеральной линии коммунистической партии,  и та дала ему свободное па­рение в рамках коллективистского сознания. Сознание  и  прин­ципы жизни рабочего коллектива, выражение его интересов и  стали на определенном этапе сущностью молодого  человека .

Нурсултан Назарбаев  на себе ощутил воздействие системы времен правления Брежнева. Как бы того уничижающе ни ха­рактеризовали как “безличность”, суть в том, что тоталитарное государство уже было мощным  и крепким и не нуждалось в Личностях. Все определяла единая линия коммунистической партии. Вот почему Брежнев прежде всего был “верным ленин­цем”, а затем уже всем остальным. Народ, подсознательно по­нимая это, в сущности, добродушно относился к нему. Об этом можно судить хотя бы по анекдотам: вызываемый ими смех - безобидный, порождаемый в основном курьезами последних лет его жизни. В воспоминаниях о Брежневе самые разные по характеру отношений к нему  люди , как правило, подчеркивают домининирующие в нем человечность, доброту и внимание к людям. Георгий Арбатов подчеркивал, что тот никогда не был жестоким и мстительным. В общении умел и любил выказы­вать внимание к окружающим. Помнил старых друзей, оказы­вал им всяческую поддержку. А ведь характеристика дана пос­ле его смерти, в 1990 году, когда говорить положительно о та­кого рода людях было, мягко говоря, “признаком дурного тона”. Тем не менее, никто из людей, знавших Брежнева, не мог прой­ти мимо хороших человеческих качеств бывшего главы госу­дарства.

Показательна реакция современников на избрание Брежне­ва главой государства. Георгий Арбатов: “Сменили лидера. Но какая идеология и какая политика  должны сопутствовать этой смене, какие теперь утвердятся политические идеи? Эти воп­росы не обрели ответа. Ибо к власти пришли люди, у которых не было единой, сколько-нибудь определенной идейно-по­литической программы... Брежнева большинство людей... считали слабой, а многие - временной фигурой. Не исклю­чаю, что именно поэтому на его кандидатуре и сошлись уча­стники переворота”. (18) Но Брежнев без громких слов быс­тро определился в своей политической линии, в сущности, продолжив сталинский курс. Имя Сталина перестало появ­ляться в контексте критики преступлений  и ошибок, изме­нились содержание  и  стиль официозных статей. В них все реже рассматривались идеи  и  понятия, вошедшие в обиход после XX съезда. Зато ключевыми стали слова “классовость”, “партийность”, “идейная чистота”, “непримиримая борьба”. (19) Историк Рой Медведев основную причину смещения Хрущева видел в нежелании партийно-государственного ап­парата иметь слишком сильного лидера. (20) Вероятно, бо­лее справедливым будет утверждение, что система уже не нуждалась в “слишком сильном лидере”: он мог внести дис­сонанс, разбалансировать созданный долгими годами жест­кий каркас Советской державы.

Будучи коммунистом, партийным функционером,  Нурсултан  Назарбаев  должен был идти с партией одним курсом. А курс, взятый руководством СССР в 60-70-е годы на достижение со­циальной однородности общества, сводился к определению, что  человек  должен служить не самому себе, а великому целому – государству. Отсюда  и  результат - индивид выступал кирпичи­ком в общем здании коммунистического общества.

Отношение к  людям  партийной элиты принципиально ни­когда не менялось. На первом плане были крупные стройки, заводы, магистрали.  И  это было естественным для страны, по­ставившей задачу “догнать  и  перегнать”. Элементарные усло­вия жизни  человека  мало волновали аппарат. Рассуждения о любви к  человеку  часто оставались декларацией. Нурсултан   Назарбаев , воспринявший высокие идеи, за всю бытность сек­ретарем парткома металлургического комбината не может при­помнить, восстановить в памяти, чтобы кто-то из высоких чи­нов, бывавших на комбинате, завел разговор о жизненных нуж­дах металлургов, строителей комбината. “А проблемы эти на­растали подобно снежному кому  и  усугублялись серьезными сбоями...  Люди  нервничали, мучились, ликвидируя поломки, аварии, работая без выходных, заработки катастрофически па­дали. Текучесть рабочих превысила тридцать процентов.”(1)

Творческое отношение к труду, невероятная работоспособ­ность, организаторский талант  Назарбаева  плюс доброжелатель­ность, неиссякаемый интерес к  людям  - все это не могло оста­вить его незамеченным. Конечно, любой стране всегда требу­ются  люди , умеющие работать.  И  немудрено, что на  Нурсулта­на   Назарбаева  обратили внимание: в тридцать два года он ста­новится секретарем партийного комитета огромного коллекти­ва, входит в номенклатуру Секретариата ЦК КПСС. Партийная организация комбината насчитывала две с половиной тысячи коммунистов. В некоторых случаях роль партийного лидера была выше, чем директора комбината. В подобного рода кол­лективах положение дел нередко и  во многом зависело от “бо­евитости”, от морально-психологического климата в партий­ной организации. Поэтому сразу после избрания секретарем парткома Нурсултан   Назарбаев  принял решение - делать став­ку на здоровое партийное ядро в первичных трудовых звеньях.

Не раз впоследствии он убеждался: будь в трудовом коллек­тиве, особенно в бригаде, смене, хоть пять-десять процентов настоящих, болеющих за дело коммунистов, они всегда могут сплотить остальных  и  повести их за собой. (1) Его мгновенно признали “своим”, так как он прекрасно понимал людей . Он всегда помнил о тяжелом физическом труде металлургов и как мог пытался облегчить им жизнь. Ему пришлось работать с новым директором комбината Олегом Ивановичем Тищенко, которого перевели с Урала, с Челябинского металлургического завода. Два новичка на комбинате - директор и секретарь парт­кома - это было слишком.  И  конечно же, в первый год они про­валили все. В газетах стали появляться различные критичес­кие статьи, а в них замелькали фамилии Назарбаева  и  Тищен­ко.

Но эти трудности  и  сблизили их. Разделение полномочий сводилось к тому, что директор предприятия работал над вы­полнением плана  и  во имя него, а секретарь партийного коми­тета способствовал этому, воздействуя на сознание рабочих  и  гася недовольство, возникающее из-за постоянного давления директора, контролирующего производственную ситуацию. Воздействовал на коллектив с помощью рядовых коммунистов: ведь из тридцати тысяч работников комбината две с половиной тысячи были членами КПСС. Партийная организация “задава­ла” общий тон жизни всего комбината. Не случайно  Нурсултан   Назарбаев  воспринимал ее как партию единомышленников, имеющих общую цель.

Идеальной моделью героя того времени была та, которая представляла человека  в единстве общественных  и  личных ин­тересов при безусловном приоритете первых. Но очень непро­сто было советскому  человеку , еще недавно столь невежествен­ному  и  задавленному проблемами на уровне элементарного выживания, подойти к высокой цели: гармонии общественного и  личного.

Нурсултан Назарбаев  понимал, что реализация личных жиз­ненных планов каждого всецело зависит от могущества  и  про­цветания страны.  И  он делал все, чтобы рабочие комбината мог­ли честно  и  добросовестно трудиться и  так же честно получать за свой труд. С другой стороны, он ощущал острую потреб­ность в том, чтобы принципиально изменить создававшуюся годами систему оплаты труда, организацию производственно­го процесса на комбинате, который уже не один год был в прорыве.

Постепенно  Назарбаев  учит рабочих  и  инженерно-технических работников пользоваться своими правами, требовать отчетности со стороны администрации  и  парткома. Но  и  этого было недостаточно, нужно было нечто большее - комплексное решение социальных проблем. Тем временем подходил срок его отчета на Секретариате ЦК КПСС, на котором запросто могли и  снять с работы, если допустишь малейшую некомпетентность.

Нурсултан Назарбаев  вспоминает одну, казалось бы, нетипичную, но интересную  и  поучительную, с его точки зрения, историю. В 1973 году приехал на комбинат только что избран­ный секретарем ЦК КПСС В.И. Долгих. Металлурги сразу уви­дели: этот дело знает. Да и немудрено - ведь за плечами у него был большой опыт работы директором Норильского металлургического комбината, секретарем Красноярского крайкома партии. Водили они с директором его по цехам и разным объек­там дня три-четыре. Назарбаев, как секретарь парткома, “забивал” ему в основном социальные проблемы - рассказывал о катастрофическом положении с жильем и соцкультбытом, о текучести кадров, об “узких местах” и недоделках, требующих дополнительных капиталовложений.

Недели через три после отъезда “высокого гостя” вдруг нагрянула бригада ЦК КПСС в количестве пятидесяти  человек  готовить на Секретариат ЦК вопрос: “О работе парткома Карагандинского металлургического комбината по укреплению трудовой и производственной дисциплины, созданию стабильного коллектива на предприятии”. Ну, все, подумал тогда Назарбаев, наговорил на свою голову!

Но вышло по-иному. Назарбаев вспоминает об этом с улыб­кой и удовлетворением. Обычно как было принято оценивать работу партийной организации? Если завод успешно справля­ется с планом - значит,  и  партком хорошо работает,  и  все ком­мунисты молодцы,  и  соревнование налажено,  и повестки собраний хорошие,  и  индивидуальная работа ведется. На комбинате же все было наоборот. На какие производственные пока­затели ни глянь - все трещат по швам. Но как ни искали члены комиссии, так  и  не смогли выявить каких-либо серьезных изъянов в партийно-политической работе. (1)

Перед Секретариатом, на котором должен был заслушиваться вопрос о состоянии дел на Карагандинском металлургичес­ком комбинате,  Нурсултана  Назарбаева  направили на беседу с М. А. Сусловым. Встреча запечатлелась в его сознании до мельчайших подробностей: это был его первый крупный  и сложный разговор о судьбе комбината с “одним из великих мира сего”. Потом Назарбаев признается самому себе, что этот  чело­век  произвел на него неизгладимое и исключительно благоприятное впечатление. “Был я еще молодым человеком, а предсто­яло мне вести сложный разговор о судьбе крупнейшего метал­лургического комбината”.

Когда его ввели в кабинет, Суслов - сухощавый, высокий, немного согнутый - вышел из-за стола, поздоровался.

- Покажите-ка сначала, молодой человек, где находится этот ваш Темиртау.

Назарбаев подошел к висевшей на стене карте Советского Союза.

- Вот здесь, Михаил Андреевич, находится. Вот Казахстан, вот Караганда, а рядом, в ковыльной степи, построили гигант черной металлургии страны, послевоенный стратегический объект...

- Продолжайте, продолжайте.

И он продолжил, рассказал все, как есть. О том, как строили комбинат, совершенно не заботясь о людях. О сотнях крупных недоделок, о том, что стоит этот гигант до сих пор даже неого­роженным и листовую сталь можно вывозить машинами. Об отсутствии жилья, детских садов, продуктов и товаров первой необходимости. О тяжелых климатических условиях, буранах, во время которых люди не могут добраться до работы. О том, что женщинам негде работать...

Суслов слушал очень внимательно, не перебивая. Затем стал задавать вопросы. Интересовался самыми мелкими подробно­стями, делал пометки в блокноте. В конце поинтересовался:

- А о чем Вы завтра собираетесь на Секретариате гово­рить?

Назарбаев ответил, что уже подготовил выступление.

- Советую Вам рассказать все то, о чем мне сейчас говорили.

Когда покидал кабинет, обратил внимание, что при входе стояли галоши. Было в этом что-то домашнее  и  обыденное, хотя в те годы их уже почти никто не носил.

Беседа с М. А. Сусловым придала Назарбаеву увереннос­ти. Во-первых, можно было предположить, что разнос учи­нять не собираются. А, во-вторых, показалось ему, что Сус­лова тронул рассказ, что вошел он в положение  и понял беды комбината. (1)

Но как бы ни волновался  Нурсултан   Назарбаев  при встрече с Сусловым, он не мог не заметить нечто, что его необыкновен­но поразило. Он увидел, как некоторые высокопоставленные  люди , воспринимая как должное, легко  и  свободно могли пользоваться плодами творчества своих подчиненных. “Перед началом слушания нашего вопроса, перед самыми дверьми зала, где заседал Секретариат, А. С. Колебаев, секретарь ЦК Компар­тии Казахстана, обратился к секретарю Карагандинского обко­ма В. К. Акулинцеву:

{C}-    Дай-ка взглянуть, что ты там говорить собираешься.

Акулинцев протянул ему машинописные листочки с текстом. Тот пробежал по ним глазами:

- Неплохо. Знаешь, пожалуй, я с этим выступлю.

И с этими словами засунул листочки в карман своего пид­жака”.

Назарбаева, привыкшего все делать своими руками, этот эпизод просто потряс. Но, видимо, этот случай не был единич­ным: когда подошла очередь выступления Акулинцева, тот, как ни в чем не бывало, достал еще один заготовленный им вари­ант текста и произнес речь. (1)

Эта сцена запечатлелась так отчетливо в сознании Назар­баева, что он во всех подробностях помнит ее до сегодняш­него дня. Он навсегда сделал для себя вывод: никогда не пользоваться чужим текстом, в котором изложены мысли другого, и уж тем более - не выдавать их за свои. С тех пор, о чем бы он ни говорил и ни писал, и кто бы ему ни помогал в этом, он всегда оставлял за собой право последней редак­ции.

У нас есть поразительная психологическая черта: при жиз­ни политических деятелей мало кто говорит об их недостат­ках. И только спустя годы после их смерти или отставки вдруг все “прозревают”, особенно относительно бывшего главы го­сударства. Любопытно, что демонстрируя подобное ”прозре­ние”, сопровождающееся, как правило, презрительными ха­рактеристиками в адрес неудачливого руководителя, прозрев­ший как бы дистанциируется от бывших представителей власти, даже если и занимал место рядом с ними. Причем, чтобы подчеркнуть свою непричастность к происходивше­му, в таких “анализах ситуации” даже явно положительные явления преподносятся зачастую с точностью до наоборот. Так, например, как писал о брежневском времени Рой Мед­ведев в 1989 году: “Но разве все было так плохо у нас во времена Брежнева? Разве не называли мы 70-е годы самым спокойным десятилетием в истории СССР? Да, но это было спокойствие застоя... Разве не были 70-е годы временем раз­рядки? Да, но это была слишком хрупкая “разрядка”... Разве советские люди в начале 80-х годов не жили лучше, чем в на­чале 60-х? Да, жизнь улучшалась, но крайне медленно... Разве Советский Союз не достиг при Брежневе паритета с Амери­кой в области стратегических вооружений? Да, эта цель была достигнута, но слишком большой ценой для нашей эконо­мики и на слишком высоком уровне - далеко за пределами разумной достаточности.”(20)

Гораздо честнее поступает тот, кто, не принимая многого в устройстве бывшего государства, объективно говорит и о по­ложительных явлениях, говорит даже тогда, когда об этом, ка­залось бы, выгоднее было промолчать. Когда такие борцы за правду о временах Брежнева говорят только как об “эпохе под­халимажа”, “эпохе торможения и застоя”, времени беспорядка и бесхозяйственности, безответственности и вседозволеннос­ти, они не только, грубо говоря, лгут, но и, сознательно или бес­сознательно, обесценивают жизнь многих поколений. Внима­ние фиксируется лишь на явлениях сущности, в то время как сама сущность остается затененной. Устоявшиеся схемы  и  сте­реотипы поверхностных суждений затрудняют глубинное по­нимание предшествующих эпох.

Не претендуя на истину в последней инстанции, хотела бы высказать свой взгляд на явления прошлых лет. “Застойность” 1970-х начала 1980-х годов очень сильно напоминает картину восточных обществ, в которых наряду с застойностью сосед­ствует стабильность, с косностью - жесткий моральный стан­дарт. Как ни странно, но в абсолютном большинстве советские  люди  не роптали на стабильность общества  и  его моральный стандарт. Напротив, такое положение дел их вполне устраива­ло, так как давало довольно устойчивые формы существования в рамках системы, ориентированной на цивилизирование ра­боче-крестьянских масс. Импонировало  и  осознание мощи со­ветского государства, его авторитета на международной арене,  и  то, что оно сохраняло диктатуру пролетариата, а не диктату­ру капитала.

Нурсултан Назарбаев , оценивая в книге “Без правых  и  ле­вых” этот период, говорил в 1991 году: “Вспоминая то трудное время, когда мы со всех сторон, из последних сил подпирали нашу экономическую махину, не давая ей рухнуть, я много раз­мышляю о том, не была ли это, как сейчас считают, затянувша­яся агония, и мы только отсрочивали неизбежный крах. Думаю все же, что нет. Страна жила, жила напряженной жизнью, и “за­стойное время” не было одномерным... Почему-то многие не­изменно представляют себе этот период как сплошную парад­ную шумиху с возвеличиванием “вождя”, под которую “в вер­хах” творились сплошные безобразия и беззакония, а “низы” охватили разброд и шатания...” (1)

Назарбаев  и  в 1991 году остается верным себе, хотя можно было представить себя этаким борцом за свободу личности, как это делали многие советские партийные “боссы”, зарабатывая себе новый имидж. Он не покривил душой, констатируя то, что когда-то ощущал. Может быть, это объясняется  и тем, что 60-е годы были эпохой романтики подвига, высоких идеалов. Мо­лодежь мечтала о “голубых городах”, ехала за “туманом”. Ху­дожественно проповедовались лучшие человеческие качества, чистота отношений в любви. Эти установки не могли пройти бесследно для  Нурсултана   Назарбаева , не повлиять на станов­ление его личности.

Ориентация на высокие идеалы имеет не только личност­ную выгоду, но и  общественный интерес, ибо обществу также выгодно иметь образованных, развитых  людей , за счет кото­рых во всяком обществе живет и развивается основная масса населения. Постепенно приходило понимание неприемлемос­ти обществом крайних позиций как стадного коллективизма, так и буржуазного эгоцентризма. Назарбаев предпринимал по­пытки выйти из заколдованного круга, очерченного предшеству­ющей историей развития. Он пытался совместить развитость индивидуального сознания с коллективистским способом су­ществования. Духовное развитие человека должно идти через общество, во имя людей, а развитие общества должно идти че­рез человека, во имя личности.

Искусство выражало по-своему эту установку эпохи:

“Мир не хлам для аукциона.

Люди мы, а не имя рек.

Все прогрессы - реакционны,

Если рушится человек,”

{C}- писал Андрей Вознесенский. Н. Хикмет вопрошал:

“Если я гореть не буду,

если ты гореть не будешь,

если мы гореть не будем,

кто ж тогда рассеет тьму?”

Как видим, акцент делался на совмещении “Я”  и  “МЫ”.

Лозунг коммунистической партии: “Все во имя  человека ” - воспринимался честными  людьми  вполне серьезно.  Нурсултан  Назарбаев  еще не успел почувствовать фальши генералитета аппарата ЦК КПСС, у него еще не было возможности наглядно в этом убедиться, поэтому он искренне был убежден в том, что главное на любом производстве -  человек . Не создав для него нормальных, человеческих условий, не подняв его престиж, его человеческое достоинство, нельзя решить ровным счетом ни­чего.

Между тем, именно в пору брежневского правления стал складываться слой интеллигенции, который в силу своей обра­зованности был способен к восприятию альтернативных идей. Одним из таких интеллигентов, защищающих права  человека  на проявление собственной индивидуальности,  и  стал  Нурсул­тан   Назарбаев , может быть, еще  и сам того не осознавая. Поз­же, став главой государства, он, осмысливая произошедшие пе­ремены, размышляет: ”Речь идет о всеобщем пристрастии мыс­лить альтернативами. Давно замечаю: идет ли спор об эконо­мических идеях и программах, о перспективах социального развития или о взглядах на историю, обязательно раздается и дружно подхватывается чей-то возглас – “Даешь альтернати­ву!” Недавно даже специально заглянул в толковый словарь, чтобы убедиться в правомерности своих сомнений. Нет, там написано коротко и ясно: ”Альтернатива - необходимость вы­бора между двумя или несколькими исключающими друг дру­га явлениями”.

Не здесь ли собака зарыта, не в нашем ли “альтернативном мышлении”, при котором одно обязательно перечеркивает дру­гое? Не потому ли мы до сих пор никак не можем извлечь здра­вые выводы из уроков минувшего и принять более-менее при­емлемую программу выхода из нынешнего тяжелейшего кри­зиса? Не отсюда ли произрастает стремление поскорее открес­титься от всего опыта прошлого  и  вновь все разрушить “до основанья” ради построения еще одного “светлого будущего”? Не из-за этого ли мы с поразительной легкостью возносим на пье­десталы новоявленных кумиров  и  так же легко начинаем про­клинать не оправдавших наши надежды, нередко впадая при этом в тяжелейший  и  непростительный для цивилизованных  людей  соблазн заняться гробокопательством?  И  наконец, за­страхованы ли мы от того, что вдруг какая-нибудь альтернати­ва одержит такую победу, что вновь установит монополию на истину?

Что бы ни говорили, но когда пытаешься разобраться в хит­росплетениях прошлого  и  настоящего, все чаще ловишь себя на мыслях о симпатиях к выходящему сейчас из моды методу материалистической диалектики, который, как известно, ста­вит во главу угла не альтернативу, а противоречие. К таким мыслям все чаще приходит  Назарбаев . (1) Отталкиваясь от аль­тернатив  и поднимаясь до осознания диалектических противо­речий общества, он невольно задается вопросом о душевной структуре советского  человека , за которой ему видятся истори­ческие судьбы народа.

В то время как партийный надзор приобретал все более фор­мальный характер,  Нурсултан   Назарбаев  был искренне озабо­чен состоянием дел на комбинате. Не без содрогания говорит он о том времени. Массовые прогулы, невыходы, опоздания, а в результате - резкое снижение качества продукции  и квалифи­кации. Но влияние коммунистов на комбинате было огромно. Они, как говорится, резали правду-матку в глаза. Ни одна партийная конференция, ни одно партсобрание не проходили гладко. Эта потрясающая активность рабочих была отмечена Назарбаевым. Поразил его один эпизод. На должность замсекретаря парткома предложили завотделом пропаганды и агита­ции горкома партии -  человека , по мнению Назарбаева, очень способного, честного и добросовестного. Однако делегаты кон­ференции выступили против и не согласились на уговоры. Глав­ным их аргументом было отсутствие у него знаний о металлур­гии, а, следовательно, и понимания металлургов, их интересов и запросов.

По мере приобретения Назарбаевым опыта руководства людьми возрастала и его компетентность. В руководстве стра­ной нужны были специалисты, их требовало время. Но, с дру­гой стороны, появление подлинно образованных, грамотных и культурных, людей в аппарате управления было чревато опас­ностями: не принимая бюрократический механизм, они способ­ны были взорвать общество изнутри. Иначе говоря, на смену вере в коммунистические идеалы могли прийти знания, наука. Руководство тоталитарным государством, видимо, предусмат­ривало возможность возникновения противоречий между ве­рой и знаниями. Не поэтому ли меньше всего внимания уделя­лось университетам? Ведь они давали не сумму знаний и  навы­ков, а целостную связную картину мира, где есть место  челове­ку . Именно университеты в силу своей специфики формирова­ли научную основу той картины мира, которая составляет ядро духовной сферы  человека . Не случайно в Казахстане было все­го лишь одно учебное заведение подобного рода, которое осу­ществляло подготовку специалистов как по фундаментальным (естественным  и  гуманитарным), так  и  прикладным наукам, а также отраслям народного хозяйства  и  культуры.

Вера в то, что новый коллективный  человек  может сформи­роваться только на промышленных гигантах, привела к тому, что партийные работники всячески старались поднять уровень работавших там  людей . Молодежи предоставляли возможность учиться в высших учебных заведениях без отрыва от производ­ства. Инженерно-технических работников стимулировали к повышению квалификации.  Нурсултан   Назарбаев , будучи парторгом крупного комбината, особенно остро ощущал необ­ходимость появления профессионалов, представлявших собой тип нового  человека . В сущности, Назарбаев в те годы искрен­не пытался ( и  в какой-то мере ему это удавалось) проявлять заботу о становлении человеческого “Я” в рамках коллективи­стского ”Мы”. Коллектив рассматривали не просто как боль­шое количество людей, а видели в нем личности, людей с их задатками, способностями, человеческими качествами. Отсю­да - не просто отстраненные беседы и выступления партийных лидеров перед безликой массой, а появляется некоторая “ин­тимность” в общении. В неформальной обстановке можно было многое узнать о человеке , сориентировать его. Особенно это касалось творческих  людей , которые из-за постоянной нерег­ламентированной работы начинали терять свой профессиональ­ный уровень.

В брежневскую эпоху впервые за годы советской власти были предприняты ( и  довольно успешно) попытки слить в одно органическое целое антиномичные свойства души  человека , выра­жавшиеся, в частности, в полярных “Мы”  и  “Я”.  И  держава должна быть сильна,  и  внимание к человеку  как личности дол­жно было рельефно обозначиться.

Для индустриализации СССР нужна была новая мотивация труда, новая психологическая структура, нужно было, чтобы появился  человек  нового образца. На формирование такого  че­ловека   и  были направлены усилия государства. Конец 60-х на­чало 70-х годов ознаменовались появлением нового поколения молодежи, оказавшимся способным с энтузиазмом отдаться осуществлению пятилетнего плана, понимавшим задачу эко­номического развития не как личный интерес, а как соци­альное служение. Среди них был  и  Нурсултан   Назарбаев . Он свято верил, что своим трудом способствует росту могуще­ства государства,  и  осознание этого служило ему утешени­ем, когда он сутками пропадал на комбинате во время авралов. Это качество он ценил и в других  людях . “Я всегда вспоми­наю О.И. Тищенко добрым словом... Работал он беззаветно, умел четко отделить главные вопросы от второстепенных, всегда имел продуманную, ясную систему действий. Мы с ним... как-то сразу друг друга поняли и условились действо­вать в одной связке, поскольку все равно отвечать вместе придется.”(1)

Именно в период работы секретарем парткома комбината он поступил в Заочную высшую партийную школу при ЦК КПСС и блестяще окончил ее в 1976 году. Можно сказать, что в эту пору Назарбаев был типичным представителем своего по­коления, радеющего за судьбы пролетариата, металлургов преж­де всего. Он был свято убежден в преимуществе социализма. Да  и  как ему было не быть уверенным, если он на себе чувство­вал по большому счету заботу партии  и  правительства: они дали ему возможность иметь хорошо оплачиваемую работу, право на образование, на отдых  и  т. д. Главное, что он легко воспри­нял  и  безоговорочно принял - отсутствие социального рассло­ения общества, разделения на богатых  и  бедных. Вера в идеа­лы социализма помогала ему жить полноценной жизнью, чест­но  и  искренне служить обществу. Его детская  и  отроческая па­мять хранила картины тяжелой жизни родителей  и  односель­чан. Он видел, как с каждым годом благосостояние людей  рос­ло. Именно это  и  придавало ему уверенности в своих действиях, когда он, партийный работник заботился о высокой произ­водительности труда, об улучшении условий жизни  людей .  И  чем больше он занимался этим, тем больше росла в нем вера в народ.

Нурсултан Назарбаев  пользовался большим авторитетом у рабочих, а завоевать их доверие удавалось далеко не каждому. Его доброжелательность, рассудительность  и  прагматизм в со­четании с решительностью, мужеством, принципиальностью  и  глубокой преданностью интересам рабочего всегда находили ответную реакцию у  людей , независимо от того, какую долж­ность они занимали. Динмухамед Кунаев, услышав страстное выступление  Нурсултана   Назарбаева  на Секретариате ЦК КПСС, запомнил его  и  рекомендовал на должность секретаря обкома партии Караганды. В своей книге “От Сталина до Гор­бачева” он напрямую называет Нурсултана   Назарбаева  своим выдвиженцем. “Отраслевым секретарем обкома предполагалось избрать местного товарища. Я дал соответствующее задание отделам партийных органов ЦК,  и  вскоре на этот пост была предложена кандидатура Назарбаева... Горком партии его ха­рактеризовал положительно. Я решил позаботиться о дальней­шей судьбе молодого коммуниста  и  на бюро ЦК поддержал его кандидатуру.”(21)

Став секретарем Карагандинского обкома партии, он все­рьез осознал отрицательное влияние монополии центра, столк­нулся с ней непосредственно. Почти все объекты Карагандинс­кой области имели значение союзного или республиканского масштаба. Вникнув в работу карагандинских шахтеров, он убе­дился, что в проблемах угольного бассейна до мельчайших де­талей отражаются все беды, знакомые по металлургическому комбинату. Все упиралось в централизованное выделение ка­питальных вложений  и распределение фондов. Четко уловив, что строительство  и  развитие промышленных гигантов стояли на первом плане,  Нурсултан   Назарбаев многократными анали­зами положения дел в социальной сфере области обращает вни­мание партии  и  правительства на бытовые условия  людей . Многократные атаки на Центр привели в конце концов к тому, что вышло постановление Совмина СССР по улучшению жилищно-бытовых условий шахтеров Караганды, благодаря ко­торому удалось сделать многое: построить жилье, улучшить коммунальное хозяйство, расширить ТЭЦ.

Сегодня трудно сказать: был ли  Назарбаев  “выдвиженцем” Кунаева? В воспоминаниях племянников Д.А.Кунаева Эльдара  и  Диара, а также бывшего заведующего отделом ЦК КП Казах­стана Михаила Исиналиева говорится, что Кунаев, озабочен­ный состоянием здоровья  и  мыслью о том, что он не вечен, го­товил себе замену на посту первого секретаря ЦК КП Казах­стана. Вторым человеком  был  Нурсултан   Назарбаев . Причем, Кунаев вел его давно, начиная с 1969 года, когда  Назарбаева  избрали первым секретарем Темиртауского горкома комсомо­ла. Далее, когда  Назарбаев  был секретарем парткома Карметкомбината, секретарем Карагандинского обкома партии, он постоянно находился в поле зрения Кунаева.  И  было бы в корне неверным отрицать роль Кунаева в том, что в 1979 году  Назарбаев  становится секретарем ЦК Компартии республики, а уже в 1984 году - председателем Совмина.

Но мог ли Кунаев, умный  и  тонкий  политик , искренне радеющий за республику, поступить иначе, поддерживая кандидатуру  Назарбаева ? Не в обывательском понимании смысла вопроса, а по большому счету Гражданина. Я почти уверена, что нет. Не мог Кунаев поступить по-иному. Вспомним карьеру, жизненный путь  Назарбаева : не так уж  и  много было  людей , подобных ему,  людей , что называется, “от сохи”, выросших до крупного руководителя. Не у многих была такая идеальная биография, такое редкостное сочетание личностных черт.  И  будучи первым руководителем республики, Кунаев был заинтере­сован, с одной стороны, в умных, духовно развитых, ярких ин­дивидуальностях, с другой - в умелых  и  талантливых органи­заторах. У Нурсултана   Назарбаева  все это было в избытке. Именно поэтому, возможно,  и  существует двойственное виде­ние проблемы.

Племянник Кунаева Диар, конкретизируя ситуацию, уточ­няет: “Мне кажется, что основная ставка была сделана на  Нур­султана   Назарбаева . Об этом я могу судить по неофициальным встречам, которые проходили дома у дяди. Да  и  в 1984 году, когда Димаш Ахмедович выдвинул его на должность предсе­дателя Совмина в Москве, он официально объявил его своим преемником.” Важно ли это? В то время подобным покрови­тельством гордились, многие использовали его как личный ка­питал. Но реакция Нурсултана   Назарбаева  на подобные заме­чания отличалась от общепринятой. Когда в 1980 году его утверждали на Секретариате ЦК в должности секретаря ЦК Ком­партии Казахстана, М. А. Суслов, вспомнив об их беседе по про­блемам Карметкомбината, произнес: “Вот мы вас  и  вырасти­ли”. Реакция Назарбаева на эту реплику была неадекватной. ”Да, безусловно, в новом назначении сыграли свою роль  и  мнение кого-то из руководителей партии,  и  воля Кунаева, которому нуж­ны были в руководстве  люди , имевшие опыт практической про­изводственной деятельности, владевшие проблемами промыш­ленности республики. Однако, думаю, пройденный мной к тому времени жизненный путь дает мне веские основания полагать, что вырастили меня все же другие  люди .” (1)

За этими словами, в сущности, скрывается самоутвержде­ние, сознание собственной силы  и  таланта.  Нурсултан   Назар­баев  прав, говоря о том, что все происходящее с ним стало воз­можным лишь благодаря его собственным личностным каче­ствам, а потому по большому счету он обязан всеми своими жизненными достижениями только себе. Он вслед за Тургенев­ским Базаровым мог с полным основанием сказать, что роди­тели его лишь подсадили на нижнюю ветку дерева, а на верши­ну его он взобрался сам. Никто, кроме него, не мог знать, сколь­ких трудов ему стоило стать таким, чтобы его, сына чабана, рабочего парня, могли воспринимать по самым высоким мери­лам личности. Где бы он ни был, везде выделялся своей волей, целеустремленностью, огромной энергией.

Да, он развивался в русле генеральной линии коммунистической партии, к нему как  и  к другим применялись государственные установки воспитания человека  коммунистического будущего. Но можно ли утверждать, что таких как  Нурсултан   Назарбаев  были десятки миллионов?  Вовсе нет.  Таким он сделал себя сам.

Глава 2

ВОСХОЖДЕНИЕ НА ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОЛИМП

НУРСУЛТАН НАЗАРБАЕВ  И ДИНМУХАМЕД КУНАЕВ

Казахстан, который вошел в социализм, минуя капиталистическую стадию развития, ни ранее, ни в 70-е и 80-е годы не ощущал в полной мере того “застоя”, о котором заговорили в годы правления Михаила Горбачева. Д.А. Кунаев,  застигший экономику Казахстана в начальный период ее быстрого развития, мог гордиться достижениями республики. ”Мы,  люди  старшего поколения, хорошо помним, в каких невероятно трудных условиях зарождались и создавались промышленные центры          Казахстана. Многие стройки начинались с нуля в совершенно необжитых пустынных и полупустынных районах республики... Пройденный путь стал для нас бесценной школой жизни, самым главным университетом”.

Еще будучи студентом, он знал, что Наркомат тяжелой промышленности принял решение построить Балхашский медеплавильный комбинат, который должен был стать крупнейшим в стране комбинатом по выпуску меди. Совет Труда и Обороны СССР подчеркивал, что комбинат по своему значению приравнивается к Магнитогорску. И потому, как тогда говорили, сооружение комбината стало всенародным делом. Стройка была взята под особый контроль Наркомата. В газете “За индустриализацию” часто появлялись статьи с призывом: “В бой за Балхаш!”

Жизненный путь Д.А.Кунаева был типичным для казаха, принявшего советскую власть безоговорочно. По путевке комсомола он уехал учиться в Москву и в 1936 году окончил горный факультет Московского института цветных металлов и золота. По направлению приехал на Балхашскую стройку, с полной отдачей сил и молодым задором работал инженером на комбинате, о нем часто писала газета “Балхашский рабочий”. Он с желанием окунулся в комсомольскую работу, был избран членом райкома комсомола. Затем было вступление в члены КПСС и назначение главным инженером рудника, а еще через три года он становится директором рудника в Лениногорске.

Размышляя о судьбе своей страны, много лет спустя он скажет: “Некоторые средства массовой информации с каким-то непонятным озлоблением изо дня в день охаивают многое из всего нашего прошлого, начиная с Октября. Значит, все наши днепрогэсы, турксибы, магнитогорски, балхаши, риддеры - все это на свалку истории? Значит, наш труд, труд моего поколения - сплошная фикция? Нет, увольте! С этим я никогда не соглашусь.”(1)

Да и как он мог согласиться, если на его глазах сын чабана становился человеком интеллектуального труда, возводились дворцы-санатории для рабочих и крестьян, дети их получали образование бесплатно. “К нам на стройку приходили чабаны и их дети, в короткие сроки овладевали сложными специальностями, затем поступали в техникумы и вузы, а наши звезды на казахской декаде искусств в Москве прославляли республику.”(!) Да, все это действительно было.

Он работал с Хрущевым, Брежневым, Андроповым, Черненко, Горбачевым. Однако ближе всех был с Брежневым, личность которого ему импонировала. Брежнев также со своей стороны очень нежно относился к Кунаеву. В “Целине” он дает такую характеристику своим отношениям с Кунаевым: “Почти четверть века продолжается моя дружба с Кунаевым. Тогда он был президентом Академии наук Казахской ССР, и, естественно, нам пришлось познакомиться в первые же дни моего пребывания в Алма-Ате. По образованию горный инженер, специалист по цветным металлам, он не был человеком узкой сферы, мыслил по государственному, широко, смело, высказывал оригинальные и глубокие суждения об огромных ресурсах и перспективах развития Казахстана. Этот спокойный, душевный, обаятельный человек обладал к тому же твердой волей, партийной принципиальностью”. (2) Избранный секретарем ЦК КПСС, Брежнев восемь раз приезжал в республику. Так прочно прикипел он сердцем к Казахстану. Кроме теплых отношений, установившихся между Брежневым и Кунаевым, их объединяли и чисто человеческие качества, общность взглядов на перспективы развития государства.

Такие отношения одним давали повод называть их “дружескими”, другим – “подхалимскими” со стороны Кунаева. Заметим, что сам Кунаев никогда не позволял себе называть Брежнева своим другом. И хотя он нежно относился к своему товарищу по партии, несмотря на их особые отношения, Брежнев для Кунаева был прежде всего символом мощного государства, претворяющего в жизнь ленинскую партийную линию, а затем только другом. К такому выводу я пришла, изучая обширную литературу о Брежневе и Кунаеве, их собственные воспоминания.

Кунаева нередко упрекают за то, что он первым начал восхвалять Брежнева. Эту эстафету подхватил Рашидов, а затем и все остальные лидеры братских республик. Думается, сущность Кунаева была такова, что он мог совершенно искренне это делать. И на то были веские причины. Не секрет, что Казахстан при Кунаеве и Брежневе буквально преобразился. Как бы там ни было, но Кунаев преследовал одну великую для него цель - сделать все возможное, чтобы Казахстан стал страной индустриальной, а люди в нем - образованными и культурными, приобщенными к мировой цивилизации. Можно сказать, что советский Казахстан, благодаря Динмухамеду Кунаеву, обрел новый уровень государственности. “С 1955 по 1985 годы по своему экономическому потенциалу в республике было создано как бы семь Казахстанов, а по объему промышленного производства - даже восемь. Население более чем удвоилось... На необъятных просторах за последние десятилетия возникли тысячи новых населенных пунктов... Численность людей, работающих в народном хозяйстве, возросла в 3 раза, число научных работников увеличилось в 8 раз. Качественно и количественно вырос рабочий класс, удельный вес которого к общей численности работающих достиг 70% против 60% в конце 50-х годов.”(1)

Кунаев был свято убежден в том, что это стало возможным лишь благодаря советской власти, и никто до последнего дня не мог его в этом разубедить. У него были все основания считать так: на его глазах Казахстан обретал черты цивилизованной страны. Конечно, можно по-разному трактовать многие процессы, происходившие в Казахстане: и поднятие целины, и его индустриализацию. Однако Кунаев по своей сути был державником и прекрасно понимал, что отныне Казахстан стал хозяином мощного зернового хозяйства, обладал своей промышленной базой. Для него целина - это, прежде всего, изобилие хлеба, которого ранее не было в достатке на его родине. Он был чрезвычайно горд тем, что при нем проявились бесценные результаты, весомые достижения в наращивании производительных сил, в подъеме материального благосостояния и культурного уровня народа. Ему довелось руководить республикой почти треть века. “И это, скажу без ложной скромности, был период самых высоких достижений во всех сферах народного хозяйства со дня ее образования.” (1)

Он мыслил как истинный патриот своей родины, был горд достигнутыми ею результатами. На его глазах родной степной народ возрождал и строил заново свою культуру, свершая тем самым новый виток в духовном развитии. Судя по воспоминаниям, оставленным им, Кунаев искренне считал, что союз с советской Россией очень многое дал его Отечеству. Будучи человеком государственного мышления, он сумел из теплых отношений с Брежневым извлечь как можно больше пользы не для себя, а для Казахстана. Реалистичность его мироощущения, глубоко интернациональная человеческая сущность были притягательными для всех, кто в той или иной мере общался с ним. Он был дитем своего времени, и время, в котором он жил, было Его. Поэтому Кунаев был глубоко прав, когда утверждал всей своей жизнью: застоя в Казахстане не было!

Американская исследовательница Марта Брилл Олкотт в своей книге "Казахи", вышедшей в 1987 году, не случайно обратила внимание на выделенные ею черты казахского общества, сформированные в период правления Д.А.Кунаева. Среди них она отмечает  и  состоявшийся рост представительства казахов в партийных  и  государственных организациях, в то время как преобладание русских над представителями коренной национальности утрачивалось. Увеличивалось  и  участие казахов в правительстве: если в 1964 году 33% членов Совмина были казахами, то к 1981 году казахи занимали 60% постов. Даже КГБ возглавлял казах. Только слепой мог не видеть того, что делал Кунаев: всеми своими действиями он стремился так образовать  и  воспитать новые поколения казахов, чтобы они смогли стать, как ему представлялось, достойными сынами своего Отечества, могущими возглавить со временем властные структуры, подчинив свои личные интересы общественным во имя процветания республики.

Нурсултан   Назарбаев  был тем из немногих, на кого делал ставку стареющий первый секретарь ЦК Компартии Казахстана. В одну из своих поездок в Караганду он, пригласив с собой  и   Назарбаева , выехал в Каркаралинск. Познакомившись с ним поближе, Кунаев не мог не отметить широту ума, энергию секретаря обкома партии. Он надолго запомнил его  и , когда пришло время, рекомендовал на должность секретаря ЦК КП Казахстана по промышленности. “Конечно, работать секретарем ЦК ему было трудно, - вспоминал о  Нурсултане   Назарбаеве  Д.А. Кунаев в своей книге “От Сталина до Горбачева”, -  и  он очень смутно представлял задачи, стоящие перед ним в этой должности. А с сельским хозяйством был и вовсе не знаком. Он нуждался в повседневной помощи, и я оказывал ему ее. Постепенно он прошел ”университеты” планирования, финансирования народного хозяйства, состояние бюджета и задач, стоящих перед республикой в области промышленности и сельскохозяйственного производства. Самым главным плюсом Назарбаева была его молодость и энергия. И кто, как ни мы, должны были заботиться о своей смене.”(30) Думается, говоря это, Кунаев не кривил душой. Абсолютно эти же слова - слово в слово - он написал и в более ранней своей книге “О моем времени”. (1992г.) Этот факт говорит сам за себя. Характеристика, данная им Назарбаеву, носит очень сдержанный характер. Возможно, она предстала таковой в силу этических соображений: ведь Назарбаев  стал главой государства Казахстан. Возможно, проявилась интеллигентность Кунаева, не желающего конфликтов. Для нас важно другое: несмотря ни на что, он признавал выдающиеся способности молодого Назарбаева , неординарность его натуры.

Сам же  Нурсултан   Назарбаев , оценивая личность Динмухамеда Кунаева  и  отдавая ему должное, представляет его далеко не однозначным человеком . “Обладал он широкой эрудицией, а главное - прекрасно понимал Казахстан, традиции, обычаи  и  психологию народа.  И  объяснять его авторитет лишь одной поддержкой Брежнева было бы непростительным упрощением  и  времени,  и   людей , которых оно порождало. Главной причиной трагедии Д. А.Кунаева стала, на мой взгляд, десятилетиями формировавшаяся убежденность в незыблемости  и  всесильности партийных устоев, в непогрешимости традиций партийного руководства. Авторитаризм рано или поздно пропитывал любого  человека , вознесенного на вершину пирамиды власти. А авторитарная власть может себя уверенно чувствовать только на страхе ей подчиненных. “Чтобы тебя слушались, тебя должны бояться” - это было любимое кредо Кунаева.”  Нурсултан   Назарбаев  писал эти строки в 1991 году. В отличие от Кунаева, он тогда еще всего лишь два с небольшим года находился на вершине власти.

Итак, в 1980 году  Нурсултан   Назарбаев  вновь, только теперь в масштабах республики, был поставлен в условия, когда необходимо было прежде всего выполнять директивы партии.

Он вошел в круг  людей , которые находились вблизи от Кунаева  и вершили дела в республике. Открылась ему  и  еще одна страница дворцовой жизни: “ Человек , вхожий в семью Д.А.Кунаева, мог решить судьбу другого человека : возвысить, освободить, наградить, дать квартиру.”(4)  Нурсултан  Назарбаев  был наблюдательным  человеком ,  и  если бы он ставил целью сделать себе карьеру, он мог бы приспособиться к такой обстановке  и порядком преуспеть. Но в том-то все  и  дело, что он привык честным трудом добиваться от жизни того, чего хотел. Кривить душой, а главное - гнуть спину перед кем бы то ни было, пусть это будет  и  “Первый”, претило ему донельзя. Он понял, ощутил, что имеет внутренний стержень, не позволяющий ему совершать поступки, которых бы он мог стыдиться. Он понял также, что уже никогда не сможет сломать свое внутреннее “Я” в угоду конформизму. Не следует забывать, что  Нурсултан   Назарбаев  прошел период становления в рабочей среде  и  оттого закалился, как металл, с которым он много лет имел дело. Не удивительно, что его человеческое достоинство бунтовало каждый раз, когда даже их, секретарей ЦК, являвшихся членами Бюро ЦК Компартии республики, Кунаев не ставил в известность, например, в вопросах о кадровых назначениях  и  перемещениях.

Нурсултан Назарбаев  понимал, что высший эшелон власти в Алма-Ате в миниатюре повторял шаги Москвы. С горечью он осознавал, что поведение Кунаева, его образ жизни были “копией” той, какую в Москве вел Брежнев. Одни  и  те же традиции, нравы, привычки, будь то страсть первых лиц к охоте, их детски тщеславное стремление украшать свою грудь огромным количеством всевозможных наград или помпезные празднования юбилеев, на проведение которых затрачивались неимоверные силы и средства. ”Не могу вспомнить ни одного года, в течение которого можно было бы всецело отдаться только серьезным делам, решению рабочих вопросов. Значительная часть времени затрачивалась на подготовку сплошных праздников  и  торжественных заседаний...  И  все с большой помпой”.(4)

Это было время медленного умирания Л. И . Брежнева на глазах всей страны. Справедливости ради надо сказать, что в 1976 году, когда с ним случилась клиническая смерть,  Генеральный подал заявление об уходе со своего поста по состоянию здоровья. Но его окружение рассудило иначе: им было выгодно держать в качестве марионетки больного Брежнева, незлобливый характер которого всех устраивал.  Нурсултан   Назарбаев стал секретарем ЦК КП Казахстана в то время, когда Брежнев держался только благодаря усилиям медиков.

В книге “На пороге XXI века”  Нурсултан   Назарбаев  сочувственно вспоминает: “Мне приходилось в тот период в составе государственных делегаций неоднократно выезжать за рубеж,  и  самое оскорбительное было в том, что насмешки над Л.И.Брежневым превращались в насмешки над страной, над народом, облик которого связывался с физическим обликом его лидера. Я помню последний приезд Л.И.Брежнева в 1980 году в Казахстан... Физическое состояние Генерального секретаря было угрожающим. Я сам наблюдал, как охрана помогала ему передвигаться, потому что самостоятельно ходить он не мог.”(5) Этот же эпизод, врезавшийся в память Назарбаева, нашел отражение и в книге “Без правых и левых”. “Запомнились два эпизода... В перерыве торжественного заседания... Леонида Ильича пригласили к телефону ВЧ. Когда он вернулся (вели его те же два парня), то громко поделился новостью: Герек настойчиво требует встречи. Но  люди  Андропова говорят, что этого делать не следует. С ним, наверное, все кончено. Люди Андропова говорят, что там есть хороший парень, Каня”. Вот таким образом решались судьбы миллионов людей.

Другой случай произошел во время грандиозного приема, устроенного в честь Брежнева. На нем присутствовало около тысячи человек. Едва все расселись, как Д.А.Кунаев предложил тост за Леонида Ильича Брежнева - за маршала партии, маршала армии и так далее. Но как только поставили бокалы, “тостуемый” неожиданно поднялся, направился к выходу, подошел к своей машине, и через минуту весь кортеж тронулся. Было ясно, что он забыл, куда и зачем приезжал. Такой человек мог вызывать только жалость.

Полон жалости к Леониду Брежневу и Динмухамед Кунаев, но совершенно по-иному. Ведь после банкета тот вместе с Кунаевым поехал к нему на дачу, попросил показать фильм о Казахстане, который смотрел полубодрствуя, полудремля. “Димаш Ахмедович не подавал вида, но очень расстроился, воочию увидев своего очень больного друга.”(1) Характерно, что ни во время болезни Брежнева, ни после его смерти Кунаев никогда не позволял себе дурного слова в его адрес. Он помнил только хорошее.

Разумеется, болезненное состояние Генерального секретаря отражалось и на жизни страны. Могущественной сверхдержавой правили многочисленные фавориты  и  помощники Брежнева. Между тем, анализируя эпоху Брежнева, многие  политики  отмечали, что при нем СССР достиг небывалого ранее военного могущества, впервые в истории сравнявшись с объединенной военной мощью Запада. За счет чего это достигалось?  Назарбаев  так отвечает на этот вопрос: ”В самые трудные времена подавляющее большинство честных  людей  продолжало работать, несмотря ни на что.  И пожалуй, нагрузки, выпадавшие на них... были вдвойне тяжелей”. (4)

Не уставал  Нурсултан   Назарбаев  удивляться  и  тому, как решаются такие серьезные вопросы, как размещение заводов и фабрик в стране. Форсирование индустриализации было теснейшим образом связано с усилением тоталитарной системы, которая пронизывала все сферы жизни. Жизнь общества вошла в полосу стагнации, размеренность и стабильность человеческого существования привели к тому, что все меньшую роль играло содержание деятельности. Сменялись персоны, но не жизнь, поэтому не удивительно, что на первый план постепенно выдвинулась персонализация, то есть сугубо человеческие связи: быть “хорошим”  человеком  стало важнее, чем быть мастером своего дела, профессионалом. Назарбаеву пришлось познакомиться с протекционизмом на самом высшем уровне. Скажем, захотел он наладить производство дубленок из местного сырья, которые бы выпускал Семипалатинский шубно-меховой завод. В Политбюро курировал сельское хозяйство  и  легкую промышленность М.С.Горбачев. Один звонок от него министру промышленности, -  и  через полгода завод получил импортное оборудование. Проблема была в другом: СССР закупал за рубежом много промышленного оборудования, но закуп осуществлялся бессистемно, а потому промышленность с освоением его не справлялась.  И  лежало оно годами на складах до тех пор, пока морально не устаревало.

Нурсултана Назарбаева  в какой-то мере радовала  и  немного удивляла та легкость, с какой шли ему навстречу члены Политбюро ЦК КПСС. Возможно, объяснение лежало в самом отношении Леонида Брежнева к Казахстану. Не случайно республике по первой же просьбе открывался “зеленый свет” в решении того или иного вопроса. Скажем, построили в Кустанае огромный камвольно-суконный комбинат, на котором в основном трудились женщины. Но в результате образовался демографический перекос, который привел к дефициту мужчин. Проблема могла быть разрешена лишь с открытием в городе чисто “мужского” производства.  И  тут Назарбаев случайно узнает, что в одном из российских городов должны построить завод дизельных двигателей. Он, не долго думая, едет в Москву к А.П. Кириленко. Объясняет ему ситуацию, а в конце разговора - просьба: “Хочу, Андрей Павлович, попросить, чтобы завод дизельных двигателей строился в Казахстане”.

Тут же был вызван заведующий Отделом ЦК Фролов, позвонили министру автомобильной промышленности Полякову,  и  в течение десяти минут вопрос был решен. Так решались все серьезные экономические вопросы.”(4) Привыкшему добиваться всего в жизни своим собственным трудом Нурсултану   Назарбаеву  претило такое положение вещей. Не мог он смириться  и  с тем, как защищался госбюджет республики,  и  с назначением на высокие должности не по заслугам, а благодаря родственным  и  дружеским связям,  и  еще со многим другим.

В 1984 году  Назарбаев  стал Председателем Совета Министров Казахстана. Известный журналист  и  экономист, заместитель главного редактора газеты “Правда” Дмитрий Валовой отмечает, что появление Нурсултана   Назарбаева  на заседаниях Совета Министров СССР внесло свежую струю: “Он выступал четко, по-деловому, зачастую резко критически, но каждый раз вносил конкретные позитивные предложения, уже согласованные с предстоящими партнерами,  и  предлагал главе правительства - Николаю Александровичу Тихонову, а впоследствии Николаю Ивановичу Рыжкову - принять соответствующее решение правительства.”(6)

Назарбаев в 1991 году напишет: “Я думаю, понимание необходимости перемен стало вызревать в партийных организациях, в различных руководящих звеньях партии снизу доверху примерно с середины семидесятых годов. Именно тогда стало заметно, что партийная работа все более заформализовывается, заполняется пустым начетничеством, фиктивными показателями, дутой статистикой. Секретарей партийных организаций начали принуждать завышать в отчетах явки коммунистов на партсобрания, к поголовному охвату не только членов КПСС, но и беспартийных различными формами политического просвещения, к составлению целых гор никому не нужных бумаг и справок.” (4)

Важно, что сам Назарбаев постоянно проводит мысль о том, что необходима работа с живыми  людьми , а она-то как раз и отодвигалась на задний план. Впереди был тот из парторгов, кто мог бойко и грамотно, всегда вовремя, без задержек отчитаться, отрапортовать. Бумага постепенно стала заслонять живых людей в партийных органах всех уровней.

Пока партия была объединена с людьми на промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве, в различного рода организациях, она выполняла свою роль контролера всех форм общественного сознания. Но как только между нею и основной массой населения возникли горы бумаг, естественно, надобность в ней стала отмирать. Партия, теряя контроль над сознанием масс, постепенно ослабевала, и это не мог не почувствовать Назарбаев. Воспитавшийся на генеральной линии коммунистической партии, он с болью воспринимал процесс ее распада, не мог не видеть падение ее престижа, уменьшение с каждым годом сферы ее влияния. Не удивительно, что спустя годы, он с горечью констатирует: “И чем более утверждались сухие административные методы руководства партийными организациями, тем глубже выхолащивалось живое содержание из всей  их деятельности”. (4)

Многие очень быстро приспособились к этому. В партию поползли карьеристы, но значительно замедлился приток рабочих. Пришлось искусственно поддерживать рабочую прослойку в партийных рядах, а это тоже не могло не сказаться на их качественном составе. Партия стала перерождаться. За счет уменьшения прилива в нее рабочих увеличился процент вступающих из числа интеллигенции, которая по своей сущности была наименее склонна к сплоченности, все подвергала сомнению. В годы советской власти партия в основном формировалась из детей чабанов  и  рабочих. Казахский интеллигент XIX столетия отрицал социальное устройство того общества, которое его породило. Он стремился воздействовать на духовный мир  человека , преобразовать его с помощью ориентации на высокие идеалы. Интеллигент-казахстанец XX столетия - прежде всего технический интеллигент, и  он стремился преобразовать реальную жизнь конкретного  человека  за счет изменения социально-экономических условий. В сущности  Нурсултан  Назарбаев  в ту пору представлял собой технического интеллигента Казахстана. Не мудрено, что с появлением значительного перевеса в рядах коммунистической партии интеллигентов, изменились  и  ее задачи. Акцент был перенесен, прежде всего, на  человека . Иными словами, была предпринята попытка “очеловечить” государственную  политику  СССР, а значит,  и  политику  Казахстана.

Интересно отметить, что еще будучи секретарем ЦК КП Казахстана, Назарбаев  не только не боялся, в отличие от многих своих коллег, встреч с интеллигенцией, но зачастую сам инициировал их. Его ничуть не смущало - был ли перед ним полный зал представителей науки  и  искусства, либо несколько человек , была ли это беседа тет-а-тет, выступление ли - в любой ситуации он чувствовал себя легко и свободно, на равных с теми, с кем встречался. Наблюдавшие его во время таких встреч, отмечают, что он как бы сливался с аудиторией, но в то же время выделялся уровнем своего мышления, широтой и масштабностью взглядов на мир.

А еще была в нем какая-то добротность, надежность. Назарбаев резко отличался от партийных работников, которые всегда встречали посетителей с добродушной улыбкой, обещали им “златые горы”, заранее зная, что не ударят палец о палец, чтобы выполнить просьбу, а то и делали обратное тому, что обещали. Таких людей-перевертышей, к сожалению, появлялось в рядах партии и на больших руководящих постах все больше и больше. Назарбаев был принципиально другим, и это, в конечном итоге, подкупало всех, кто с ним общался.

Следует сказать несколько слов об одной характерной особенности Назарбаева, столь часто и столь многих сбивающей с толку: он великолепно владеет собою, поэтому зачастую определить его психологическое состояние весьма трудно. Он владел собой почти всегда. Единственно, с чем он не мог справиться - это гнев. И когда он выходил из себя, его порывы были достаточно резки.

У Назарбаева были некоторые планы, касавшиеся организации работы секретаря по промышленности ЦК КП Казахстана.

После перенесенного Кунаевым инфаркта Леонид Брежнев бросил фразу: “Димаш плохо себя чувствует, но если что - в Казахстане есть кого поставить.” Кунаеву было 62 года, но он сделал вывод и постарался обезопаситься, расставив на ключевых постах “своих” людей. Его выбор в результате пал на трех человек. Первый, кто привлек его внимание, был Шахмардан Есенов. Кунаев “сделал” его зампредом Совмина, затем президентом Академии наук. Слабым местом Есенова оказалось испытание “медными трубами”. Как только о нем излишне часто  и  хвалебно заговорила пресса, Есенов лишился поддержки Кунаева. Ведь первый секретарь ЦК КП Казахстана прекрасно знал рычаги советской системы  и  мог при необходимости вовремя устранить потенциальных соперников.

Другим был Кенес Аухадиев. Он быстро стал секретарем обкома, затем секретарем ЦК комсомола по пропаганде. Но во время съезда ВЛКСМ в Москве Кунаев не сумел провести Аухадиева в состав ЦК ВЛКСМ. Последнее несколько подмочило репутацию будущего “наследника”.

Нурсултан Назарбаев  попал в число этих  людей  не случайно:  и биография его,  и  репутация были настолько чисты,   и  настолько он выпадал из родо-племенной системы  и  жузовой элиты, что в 1981 году, когда Кунаев отмечал свое 70-летие, во время застолья он назвал того даже своим сыном. Иначе говоря, он назвал своего преемника. Не удивительно, что в марте  1984 года Динмухамед Ахмедович Кунаев  назначил   Нурсултана   Назарбаева   Председателем Совета Министров Казахстана.

Но по мере постижения глубин новой деятельности здоровая, честная натура Нурсултана   Назарбаева  восставала при столкновении с “поразительными” вещами,  открывшимися ему, когда он приступил к обязанностям Председателя Совета Министров.

Для того, чтобы лучше понять человеческую сущность  Нурсултана  Назарбаева , надо видеть его в эту пору  и  на этом посту. Представьте себе человека , который сформировал в себе те ценности, какими руководствовалось большинство советских людей: уверенность в себе, упорный труд, высокие идеалы. Ему нравится деловитость  людей , обязанных всем достигнутым прежде всего самим себе. Назарбаев, несмотря на типичность биографии, был далеко нетипичной фигурой, своего рода белой вороной среди высоких партийных работников в Казахстане. Дело в том, что он не только умел говорить на двух языках, четко мысля при этом, но он при этом и  верил в то, о чем говорил  и  что делал.

Следует заметить, что в последние годы правления Леонида Брежнева на ключевые позиции выдвигались  люди  далеко не глупые, но лишенные бойцовских качеств, зачастую даже  и  беспринципные.  Люди , которым более подошел бы эпитет “середнячков”. Яркие, неординарные натуры отпугивали, они не были нужны в эпоху номенклатурной сытости  и  спокойствия. Динмухамед Кунаев не сумел разглядеть в своем “преемнике” бойца, не смог постичь всю глубину необычной натуры  Нурсултана   Назарбаева . Он искал надежного умного  человека ,  и  нашел его. Но он не увидел бойцовской одаренности  Назарбаева , и в этом была его “ошибка”.

Судите сами: каждый ли, кто оказался бы на месте  Назарбаева  в качестве Председателя Совета Министров, мог поступить в следующей ситуации так, как это сделал он?

“Только приступил я к своим обязанностям, как приходит ко мне председатель Госплана республики и просит всем своим заместителям и начальникам отделов выписать премии в размере окладов.

- За какие же заслуги вас премировать? - удивился я.

- Разве Вы не знаете: мы едем в Москву защищать план на новый год?

- Ну и что?

- Так надо же работать со всеми начальниками отделов Госплана СССР, приглашать их в гостиницу, угощать.

Дня через два заходит ко мне министр финансов: “Мы едем в Москву защищать бюджет - премируйте меня  и  моих заместителей”.

Вот такие “традиции” были, по сути дела, возведены в ранг открытой политики .  Назарбаев  застал еще время, когда в период защиты республиканских планов в здании Госплана СССР проводились дни национальных кухонь: кавказской, среднеазиатской. Обильные угощения сопровождались национальными танцами  и  плясками, организуемыми на первом госплановском этаже. Так сказать, не просто пьянка, а мероприятие. Все это достигло таких размеров, что одно время в Госплан даже запретили заходить с сумками. Но к этому “ограничению” быстро приспособились: оставляли подношения в ячейках при входе, а тому, кому это предназначалось, звонили по телефону. “Никогда не забуду, - пишет Назарбаев, - как мои умудренные опытом предшественники на полном серьезе информировали меня, какой союзный министр любит молочных поросят, какой - свежие помидоры”.

Можно себе представить цену такого научного подхода к формированию планов и бюджетов, если в основе лежали запеченные молочные поросята и марочные вина.. Видимо, тяжело тогда пришлось председателю Госплана и министру финансов республики защищать план и бюджет Казахстана  ведь премиальных им Назарбаев так и не выписал. (4)

Ему и правительству приходилось ломать уже сложившиеся отношения. Но чем больше вникал он в дела, тем большее разочарование ощущал, чувствуя временами полное бессилие в разрешении той или иной проблемы. И это при том, что он был вторым человеком в Казахстане. Не следует забывать и о серьезной жизненной школе, которую он прошел. На любом этапе своего пути он привык полностью отдаваться работе. Так случилось и на этот раз. Он искренне пытался улучшить положение дел там, где видел, что они не ладятся. Скрупулезно вникал в различные ситуации, которые подбрасывала ему жизнь, очень многое брал на себя, не боясь ответственности. С присущим ему в эту пору искренним желанием помочь своей стране  и  самому Кунаеву, которого он глубоко уважал, Назарбаев с головой окунулся в новую работу. Но то, с чем он столкнулся, одновременно и  изумило,  и  разочаровало его.

Он увидел, как Госплан  и  Госснаб СССР натягивали планы, причем на бумаге. Как все, кто принимал планы на будущее, не верили в их выполнение, как шла, их корректировка на местах, перенос с одного квартала на другой, затем все дальше  и  дальше. А в результате - план трещал по швам  и  в конце года с треском  лопался. Невольно  Нурсултан   Назарбаев задавался вопросом: кому же нужен  и  столь ли уж необходим всеобщий обман, обман в государственном масштабе!

Нурсултан   Назарбаев  заблуждался, считая, что Председатель Совмина может существенно менять ситуацию, сложившуюся в республике. Не искушенный в интригах, он был свято убежден, что пресекая многие неприглядные дела, которые творили  и  секретари обкомов партии, и руководители министерств, он поможет и стране, и конкретно ее первому руководителю. Он верил, что Кунаев, узнав о злостных нарушениях, обязательно примет меры по их искоренению, накажет виновных в назидание другим и расчистит тем самым сгущавшуюся в Казахстане тяжелую атмосферу затхлости. Руководствуясь благими намерениями, сам привыкший к честному труду, Назарбаев принялся активно разбираться во всех наболевших вопросах. А их к тому времени накопилось предостаточно.

Пожалуй, если бы Кунаев был ровесником Назарбаева, они бы, возможно, нашли общий язык. Но Кунаев, которому тогда уже перевалило за 70 лет, в отличие от молодого и энергичного коллеги иначе смотрел на жизнь. Он отлично понимал, что после смерти Брежнева многие, как это, к сожалению, уже не раз бывало при смене генеральных секретарей, захотят пересмотреть свою позицию и по отношению к нему, и по отношению к Казахстану. Переживал, что все успехи и достижения республики, приведшие к росту благосостояния населения, могут предстать в ином свете. Более того, найдутся и такие, кому успехи республики и ранее стояли поперек горла, а уж теперь-то они смогут отвести душу. Брежнева нет, руки у них развязаны, можно говорить все, что хочешь, не опасаясь, что кто-то защитит Кунаева.

В этой ситуации, конечно, лучше всего было оставить свой высокий пост и достойно уйти на пенсию. Но Кунаев был уверен, что стоит только ему уйти, покоя не будет. Вслед понесется такое... Так было со всеми, кто уходил. Может быть, поэтому он медлил, хотя не раз от него можно было услышать: “...устал, надоело все, доработаю до 75 лет  и  уйду”.

Это был период, когда в руководстве партией  и  государством было особенно много  людей  преклонного возраста. Самому Кунаеву в это время исполнилось уже 72 года. Особенно ситуация усугубилась в период правления К.Черненко, который даже принял особое решение: члены Политбюро работали только пять дней в неделю с десяти до семнадцати часов.

Окружение Кунаева тоже не дремало. Как это обычно бывает, каждый стремился по-своему влиять на главу Казахстана, преследуя при этом различные цели.  Нурсултан   Назарбаев , сам того не подозревая, своими прямолинейными высказываниями  и  достаточно решительными действиями не раз давал повод к тому, чтобы его образ в глазах Кунаева представал в искаженном виде. Не удивительно, что  Назарбаев  так невзлюбил ближайшее окружение Первого, которое приложило максимум усилий, чтобы обострить его отношения с Кунаевым

Между тем Михаил \Горбачев решил отправить  Кунаева на покой. Однако тот возразил, народ его поддерживает  и  он сам не уйдет, а будет по-прежнему у власти. Горбачев же выделил среди всех казахских лидеров Нурсултана   Назарбаева   и  надо сказать, что в этом стремлении генеральный секретарь был до конца верен себе. Отлично понимая, что всему свое время, о решил снять Кунаева на очередном партсъезде Казахстана, который должен был пройти в начале 1986 года.

Нурсултану   Назарбаеву  же к этому времени открылись новые черты в личности Кунаева: тот все больше становился подверженным влиянию ничем не примечательных, зачастую недалеких, но искушенных в интригах людей .  И  эту слабость он не мог простить тому. Сам Назарбаев еще, конечно и не мог подозревать, что подобное окружение  присуще  тем  главам государства, которые не терпят ярких, самобытных личностей, боясь конкуренции. Да и людская природа такова, что вблизи каждого крупного руководителя идет борьба за его расположение. Можно представить, что творилось вокруг   главы государства!

Претило Назарбаеву и назначение на высокие должности земляков Кунаева, приближенных и даже прямых родственников. Пожалуй, никто бы в эту пору на месте Назарбаева не отважился выступить против родного брата Кунаева, как бы дурно тот себя ни вел. Назарбаев поступает иначе. Он решил разобраться с положением дел в Академии наук. Давно и всем было известно, что вся работа в ней пущена на самотек, о серьезных научных исследованиях там и речи не шло. Академия все больше превращалась в своего рода “цех”, где штамповались диссертации для приближенных и родственников академиков и президента академии. День, когда президент появлялся на работе трезвым, сотрудники называли “кефирным днем”. Но несмотря на все это, он оставался человеком очень влиятельным: от него зависело присвоение званий академика или члена-корреспондента Академии наук, назначение ректора любого республиканского вуза, защита и утверждение диссертаций. Понимая, что так дальше продолжаться не может, Назарбаев идет на доверительный разговор с Д.А.Кунаевым, так как больше никто на его брата повлиять не сможет. Но, видимо, и Кунаев уже был бессилен помочь брату. (4) Этот эпизод из жизни Назарбаева в качестве Председателя Совмина очень характерен для понимания его личности. Можно было трусливо промолчать, спрятаться, уйти от этой проблемы. Но можно было и пойти на прямой и открытый разговор с главой государства. В конце концов, можно, не шепчась по кухням, предать гласности то, что было у всех на устах. Назарбаев в силу своего характера выбрал для себя последний вариант. Конечно, Назарбаев  чувствовал поддержку Горбачева. Но не надо забывать и о том, что на первых порах правления Горбачева многие возлагали на него надежды и в плане переустройства обществе, очищения его от «скверны», скопившейся на завалах «социализма». Не избежал этой участи и Назарбаев.

Вхождение во власть и близкое знакомство с законами ее жизни вызвали в  Назарбаеве  двойственное ощущение. С одной стороны - желание использовать практический опыт для улучшения экономической ситуации в республике, с другой - именно тогда ему откровенно раскрылись новые стороны управленческой жизни, жизни властвующих элит.

Остроумный Жан де Лабрюйер заметил: “Если смотреть на королевский двор с точки зрения жителей провинции, он представляет собой изумительное зрелище. Стоит познакомиться с ним - и он теряет свое очарование, как картина, когда к ней подходишь совсем близко”.  Назарбаев  откровенно признается, что психологически ему было сложно адаптироваться к “дворцовым” нравам. Его производственный, жизненный опыт был иным. Работа в коллективах металлургов, близкое знакомство с шахтерским трудом сформировали в нем иные жизненные установки.  И  для него не было проблемы выбора между делом  и  приспособлением к нравам “двора”. Он однозначно  и  постоянно в таких случаях выбирал дело. (5)

Назарбаев был  политиком ,  и  значит не мог не чувствовать, что в такой ситуации, какая сложилась в Казахстане к 1986 году, дни Динмухамеда Кунаева как руководителя были сочтены. Для него было далеко не маловажным, кто встанет во главе государства. У молодого премьер-министра было много преимуществ перед другими. И он был одной из кандидатур на пост первого секретаря, но далеко не единственной.

Очень многое разделяло эпохи Кунаева и  Назарбаева . Если советский человек, каковым видел его Кунаев, не имел нормального жилища, голодал, а затем получил то и другое, то и массовое сознание закрепило эти успехи навеки, запомнило глав государств, давших сытое существование. В глазах же Назарбаева советский человек был постоянно ограничен в выборе возможностей: он не мог свободно переселиться туда, где ему лучше, не мог поехать за границу, когда захочет, не мог выбрать себе товары, какие хочет. Все это приводило к напряженности, которая копилась в коллективной психике и требовала выхода. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, явилось назначение на пост Генерального секретаря ЦК КПСС престарелого больного человека - Константина Устиновича Черненко.

Кунаев писал о своем ощущении в момент избрания Генеральным секретарем Черненко: “Избрание Черненко... было нашей ошибкой. Мы знали, что он аккуратист, строго следит за прохождением документов, но на роль лидера явно не годился. Во время рассмотрения его кандидатуры ни один из членов Политбюро не выступил. Черненко стал Генсеком при гробовом молчании членов ПБ... Все мы понимали, что по своему уровню культуры и знаний, государственной мудрости он не отвечал тем требованиям, которые были совершенно необходимы первому лицу государства. Но мы, хоть  и молча, проголосовали “за”. Думаю, не только меня мучили угрызения совести. Но оправдания нашему всеобщему малодушию нет”. (1) Все это так. Но самое главное заключалось в том, что это был уже смертельно больной  человек . Попытка спасти тоталитарную систему не состоялась.

Нурсултан   Назарбаев , по существующим правилам, после назначения его на пост Председателя Совмина республики должен был встретиться с Генсеком. Пришлось три дня безвылазно в гостинице ждать звонка о встрече. Наконец позвонили: “Пока принять не может - болен. Лети обратно”. Через неделю снова в Москве. На третий день - звонок: “Пока жди, Константина Устиновича в Москве нет, кажется, отдыхает в своей загородной резиденции". Спустя еще день: “Принять не может, возвращайся в Алма-Ату”. Только третья попытка достигла цели.

“Привел меня к Черненко Е.К. Лигачев. Естественно, я к этой встрече тщательно готовился, старался... предусмотреть возможные вопросы по состоянию дел в республике... Константин Устинович сидел за столом утомленный, с совершенно отсутствующим взглядом. Вид у него был очень болезненный... Вяло протянул руку. Е.К.Лигачев стал рассказывать обо мне... Черненко сидел молча, тяжело дышал. Когда Лигачев закончил монолог, он задал наконец первый и единственный вопрос:

- Сколько ему лет?

-Сорок четвертый пошел, Константин Устинович. Будет самым молодым премьером, - вынужден был повторить Егор Кузьмич.

Неожиданно Черненко поднялся и направился в мою сторону, но вдруг как-то весь подкосился, и находившийся рядом здоровый парень едва успел его подхватить.

- Вернетесь, передайте привет товарищам”. (4)

Аудиенция произвела на Назарбаева гнетущее впечатление. Он хотел видеть сильного, мощного руководителя Советского Союза. Но то, что он увидел, поколебало его представления о вожде. Но, может быть, именно в этот момент он ясно осознал, что его поколению предстоит взять на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу страны. Пусть это осознание было еще не до конца осмыслено, но оно осело в памяти как неизбежность.

Он не был одинок в подобных ощущениях, и это во многом способствовало психологической подготовке общества к восприятию необходимости, а затем и неизбежности коренных перемен в жизни страны. Политическая атмосфера начала 80-х годов была настолько созревшей для перемен, что нужен был лишь маленький толчок, чтобы огромная махина, каковой была советская система, пришла в движение. И конечно же, для таких перемен, да еще в такой стране, как Советский Союз, нужна была сильная, волевая личность, с четкой и ясной программой действий, с надежной командой единомышленников.

К сожалению, России вновь (в который раз!) не повезло: у нее “под руками” оказался такой лидер, как Михаил Сергеевич Горбачев. Эту политическую фигуру, хотя и с очень большой натяжкой, можно сравнить с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Но роднило их только одно: они оба, каждый по-своему, являли отклонение от руководителя-государственника советского типа. Каждого из них по-своему не устраивала тоталитарная система.

Назарбаев , как  и  тысячи других представителей нового поколения, воспринял апрельский Пленум ЦК КПСС как надежду на перемены. Он, поверив решениям пленума, по-своему воспринимал молчаливое сопротивление Кунаева. “Демагогически провозглашая десятилетиями в качестве высшей цели интересы общества  и  народа, командно-административная верхушка все свои действия подчиняла только одному - упрочению собственных позиций. Поэтому во всем, что было способно внести хоть малейшую трещину в систему, на которой она восседала  и  процветала, не без основания мнились угрозы личному благополучию вполне конкретных людей .” (4)

Назарбаев в силу присущего ему воспитания  и  жизненного опыта, не мог еще полностью осознать и разобраться в значимости появления нового типа политика , пришедшего с воцарением на политическом олимпе фигуры Горбачева, типа, поставляемого из рабоче-крестьянской среды, но прошедшего только через комсомольскую школу. Новым  людям , санкционированным на власть апрельским Пленумом ЦК КПСС, был чужд служебный этикет, порядочность во взаимоотношениях, честность. Это были те ”резвые” выходцы из комсомольской среды, для которых обычным делом было обещать что-то людям, а как только закроется за их спиной дверь, тут же следовал звонок начальству с комментариями типа: “Гоните его в шею, тоже нашелся умник, впереди прогресса скакать хочет”. (7) Они могли быть кем угодно, но только не руководителями государства.

Назарбаев не мог осознать это, потому что по своему душевному складу был очень далек от подобного рода взаимоотношений. Известно, что личность, приспособившаяся к коллективу, получает полную свободу. Определенно можно сказать, что Назарбаев так и не смог приспособиться в полной мере к тому коллективистскому образу жизни, в которой Кунаев чувствовал себя как рыба в воде. Может быть, именно поэтому в веянии идей апрельского пленума он вдруг очень остро почувствовал надвигающиеся перемены в жизни общества. Дух свободы, дух творчества, который он первоначально ощутил вместе с огромной страной, был для него глотком свежего воздуха. Правда и ложь так ловко были перемешаны, что первоначально их было трудно отличить друг от друга.

Надо сказать, что даже Кунаев, ярый государственник, боявшийся расшатывания устоев советского общества, в первые месяцы правления Горбачева подпал под обаяние новых идей. Ему импонировали политические установки на перестройку, гласность, права человека. Но чем больше он поддерживал реформатора Горбачева, тем больше ощущал под собой пустоту. Почва, питавшая его всю жизнь, стремительно уходила из-под ног. Где это было видано, чтобы в Казахстане, с сильнейшими традициями взаимоотношений отцов и детей, старших и младших, подпитывающих иерархическую лестницу, обильно сдобренную партийным демократическим централизмом, вдруг подчиненный открыто выступил против своего начальства?

Назарбаев воплощал собой иное отношение к жизни. Он как бы соединил в себе истинное предназначение верховного руководства и сознание необходимости перемен советского народа.

В феврале 1986 года на съезде КП Казахстана он должен был выступить после Динмухамеда Кунаева, который делал Отчетный доклад ЦК Компарии Казахстана в уже сложившемся традиционном стиле. Назарбаев как Председатель Совета Министров должен был воспроизвести истинную картину жизни республики, оценить ее и наметить перспективы ее дальнейшего развития. По-разному можно было построить свое выступление. Однако Назарбаев не закруглил в нем ни одного угла.

В отличие от благостного доклада он резко обозначил вопрос, заявив о том, что в ряде отраслей промышленности сорваны задания пятилетки. Темпы роста объема производства и производительности труда в целом оказались намного ниже запланированных. Договорные обязательства по поставкам продукции не выполнило каждое четвертое предприятие, фондоотдача упала на 15 процентов. По данным обследования, из 334 промышленных объектов, сданных за последние 9 лет, почти половина не вышла на нормативную мощность. В большом долгу осталось и сельское хозяйство, недодав государству за пятилетку 18,5 миллиона тонн зерна, не выполнены задания и по основным видам животноводческой продукции. В строительстве недоосвоены миллиарды рублей капитальных вложений.

Были определены  и  причины допущенных негативных явлений. Они, по его мнению, заключались прежде всего в уверенности руководителей в том, что все планы будут откорректированы в верхах в процессе их выполнения. Иными словами, психологический настрой руководства, связанный с отсутствием должной требовательности к себе  и  своим подчиненным, отсутствие государственной плановой дисциплины  и  привели к тому, что планы оказались нереализованными.

Острой критике подверг  Назарбаев   и  практику внепланового строительства, напрямую связав эту тенденцию со стремлением многих руководителей иметь “престижные” объекты. Особенно ярко она проявилась в Чимкентской, Карагандинской  и  Восточно-Казахстанской областях. В самой же Алма-Ате был досрочно построен Центральный государственный музей стоимостью 9,3 миллиона рублей, тогда как жилищные объекты для простых тружеников остались недостроенными.

Безбоязненно  Нурсултан   Назарбаев  называет фамилии  людей , которые под видом одного объекта, в котором нуждалась область, спешно строили другой, особенно если он предназначался для комфорта руководства республики. Так был обнародован факт строительства в Сарыагаче без документации под видом 12-квартирного дома комфортабельного особняка с люксовыми номерами, обставленного импортной мебелью, дорогими коврами и  современной аппаратурой.  И  первым, кто приехал сюда отдыхать, был председатель Госстроя Бектемисов, который по долгу службы должен пресекать такие излишества в строительстве. Главное, что выявил Нурсултан   Назарбаев  - это стремление партийно-государственной элиты жить не по средствам, утверждая свое превосходство над остальными. Его искренне возмущало то, что, находясь у государственной “кормушки”, эти люди  начинали открыто демонстрировать не личные достоинства, а приближенность к власти. Чем ближе они к ней, тем больше им следует воздавать почестей  и  привилегий.

Назарбаев видит, как заразителен их пример для других. Черты их облика, считает он, несовместимы с обликом коммуниста. И не удивительно, что эти люди не имеют авторитета, не пользуются уважением в коллективах. Несмотря на то, что сам был руководителем высокого ранга, он постоянно ощущал за спиной присутствие рабочего класса, которому чужды были подобные принципы.

Не обошел молчанием Назарбаев  и  злоупотребления в распределении квартир, извечного  и  жизненно важного дефицита. Это было откровенным попранием принципов социальной справедливости. Как гром среди ясного неба прозвучали фамилии преступивших закон  и  нормы морали, что прежде было прерогативой только Первого. Особенно страшными предстали факты хищений и  растрат в совхозах  и  колхозах республики: за 5 лет “исчезли” неизвестно куда 120 тысяч голов крупного рогатого скота, свыше 1,7 млн овец, по 42 тысячи лошадей  и  свиней. Но еще страшнее, что эти факты не беспокоили ни местные власти, ни министерство сельского хозяйства.

Такого рода выступление не было свойственно ни номенклатуре центра, ни тем более республикам, подавленным его авторитаризмом. Необычным оно было еще  и  потому, что хотел того  Нурсултан   Назарбаев или нет, но оно было направлено в адрес первого руководителя страны, а значит, не было согласовано с ним. Это делегаты съезда отчетливо поняли  и замерли в ожидании реакции со стороны Динмухамеда Кунаева. Тот сидел с каменным непроницаемым лицом. “Скажу честно: лично Кунаева я в этом докладе не затрагивал. Более того, надеялся, что такой резкой постановкой вопросов смогу помочь ему, сумею хоть как-то всколыхнуть инертную массу руководителей, ту трясину, которая рано или поздно окончательно засосет и первого секретаря ЦК. Ведь кроме всего прочего, несмотря на серьезные трения между нами, не угасло во мне, да и сейчас живо, чувство элементарного человеческого уважения к нему”, - говорил позже Назарбаев. (4)

Но он затронул его брата, Аскара Кунаева, бывшего в то время президентом Академии наук. Когда Назарбаев дошел в своем выступлении до критики в его адрес, зал замер. Он же прямо заявил, что сегодня эта организация остается некритикуемой. Не случайно поэтому в Академии наук нет творческой атмосферы, способствующей завоеванию и укреплению позиций казахстанской науки. Но зато процветает атмосфера угодничества и подхалимства. Не мудрено, что президент академии давно уже перестал быть руководителем, самоустранился от своих обязанностей.  Назарбаев подчеркнул, что научные силы республики не мобилизованы на решение фундаментальных проблем самой науки  и  народного хозяйства. Ни один институт академии не вошел в состав созданных в стране межотраслевых научно-технических комплексов, не заключил ни одного лицензионного соглашения. Экономическая эффективность одной внедренной разработки по сравнению с началом 80-х годов снизилась почти в 2 раза, а из 76 предложений по причине их недоработанности в государственный план включено только 5, в планы министерств  и  ведомств - 9.

Обобщая сказанное  и  обращаясь к Кунаеву,  Назарбаев  сказал: “Пора призвать президента академии к порядку”. Он дал ясно понять присутствующим, что перед законом должны быть все равны, независимо от того, чей ты родственник. Такой “выпад” со стороны  Нурсултана  Назарбаева  против Первого был неожиданным для участников съезда. Любопытна их реакция: доклад  Назарбаева  часто прерывался аплодисментами, а после его окончания после минутной паузы они переросли в овацию. Все почувствовали ветер перемен, всем в то время уже хотелось глотка свежего воздуха. Никогда еще со времен образования Союза второе лицо в государстве так прямо  и  открыто не критиковало государственную политику  партии в лице ее первого руководителя. Да,  Назарбаев  не затрагивал Кунаева лично. Но разве не он должен нести ответственность за должностные преступления во всех сферах жизни общества близких ему чиновников?

Именно в тот день воочию обозначилось противостояние двух колоссов. Один из них олицетворял собою прошлое, за другим - было будущее. Тогда об этом лишь догадывались, да и то немногие. Но по тому, что произошло на съезде, стало очевидно всем, что отныне пути Кунаева и Назарбаева как государственных деятелей резко разошлись.

На следующий день, после соответствующей «работы» с делегатами заведующего орготделом  ЦК Компартии Казахстана Султанова, который действовал по поручению Кунаева, словословия в честь Кунаева возобновились и прошли на высокой волне накала страстей. Кунаева единогласно переизбрали на пост первого секретаря ЦК КП Казахстана. Назарбаев тоже  проголосовал «за».

Для Назарбаева, после того как он выступил на съезде, настали тяжелые дни. Не менее тяжелыми они были и для Кунаева, когда в ответ на его просьбы снять Назарбаева Москва отвечала ему молчанием. Но, несмотря ни на что, будущее было за Назарбаевым: он молод, полон энергии, силы, с оптимизмом смотрит на жизнь и свою, и своей страны. У Кунаева же все оставалось в прошлом. Именно им только он и мог гордиться, в нем искать утешения. Назарбаева отнюдь не пугают назревавшие перемены, напротив, он ожидает и торопит их. Кунаев же боится таких перемен, а вместе с ними и “перспектив” своей жизни.

После открытого вызова, который Назарбаев бросил Кунаеву, его окружению, а главное - его времени, политические фигуры в Казахстане приобрели иной расклад. Назарбаев, обособившись, резко обозначился как единственный претендент на власть после ухода Кунаева. Пока их было несколько, Первый мог быть спокоен. Но как только среди них четко обозначилась фигура  Назарбаева , Кунаев повел себя в отношении к нему в привычном  и  испытанном для того времени стиле. Нет, сам он не предпринимал ничего против  Назарбаева , но с его молчаливого позволения на Председателя Совмина республики набросились все, кто хотел выслужиться перед Кунаевым  и  заработать дивиденды. На  Назарбаева  начали собирать компрометирующие  того материалы.

“С этого дня вокруг меня развернулась настоящая травля, - вспоминает Нурсултан   Назарбаев . - Не хочу описывать подробности, мягко говоря, неэтичных средств той массированной атаки, которой я подвергся... Скажу только, что за три недели, прошедшие между XVI съездом Компартии Казахстана  и  XXVII съездом КПСС, на меня сочинили 53 жалобы-заявления, которые тщательно проверялись всевозможными комиссиями.”(4)  И  все это под лозунгами гласности, открытости, которые должны были “очистить” моральную атмосферу.

Назарбаева  обвиняли в карьеризме, считая, что он любой ценой стремится “свалить” Кунаева  и  занять его место. Казахстанское общество раскололось надвое: одни были убеждены в том, что  Назарбаев   и выступившие за ним следом на съезде с критикой секретарь ЦК Компартии Казахстана З.Камалиденов, секретари обкомов партии Е.Ауельбеков  и Ю.Трофимов напрасно “шельмуют” “великого сына казахского народа”, другие же свято верили, что предстоит новый виток духовного  и  политического развития страны, что будущее за  людьми  новой формации, к каковым  и относили в первую очередь  Нурсултана   Назарбаева . Правда, их было еще не много, но они были  и  сумели в трудную минуту протянуть ему руку помощи.

Но у Михаила Горбачева  Нурсултан   Назарбаев  пользовался большим авторитетом.  Одним из тех, кто также поддерживал  Нурсултана  Назарбаева , был  и  заместитель редактора газеты “Правда” Дмитрий Валовой, по тем временам фигура немалая. Сразу же после выступления Назарбаева на съезде, он вместе с Петрушовым опубликовал на базе доклада острую статью “Время требует” (19 февраля 1986 года). Подытоживая сказанное Премьер-министром Казахстана и сформулировав вопрос: “В чем же причины отставания и просчетов, допущенных в республике?” - статья дала следующий ответ: “Главное, что порождало недостатки, - некритическое отношение к сделанному, склонность к преувеличению достигнутого, нежелание замечать отрицательные явления.”

Эту статью Динмухамед Кунаев назвал тенденциозной. Рассматривая сложившуюся ситуацию с его позиций, можно понять, почему, выступая с Отчетным докладом на XVI съезде Компартии Казахстана, он был уверен в том, что его делегаты с гордостью воспримут успехи государства. Окидывая мысленным  взором республику, он видел ее мощной, обустроенной, высокоразвитой, населенной образованными, культурными  людьми  с присущим им традиционным укладом жизни, идущих еще от предков. И вдруг - такая несправедливость. Даже в его любимой газете “Правда” практически не было сказано “ни одного доброго слова о проделанной работе за отчетный период, а вот что касается негативных факторов и бездоказательной критики, - тут газета расстаралась. Не удивился этому: знал, какую "правду” ждут на Старой площади. Да, знал Кунаев, что приходят его последние дни пребывания у власти, но не торопил события.                                   Обладая большой выдержкой, он умел выжидать.

В этой ситуации неприглядную роль сыграл Михаил Горбачев. Именно с этого момента сущность характера Генерального, его истинное лицо начали отчетливее проясняться в неблагоприятном свете для Назарбаева и его сторонников. Их неприятно удивила его позиция (а вернее - отсутствие таковой): разглагольствуя о том, что нужны новые люди для проведения в стране реформ, он в то же время не решился на XXVII съезде КПСС омолодить состав Политбюро ЦК. В него были избраны почти все прежние престарелые государственные деятели, среди которых был  и  Динмухамед Кунаев. Последний был вновь избран первым секретарем ЦК Компартии Казахстана.  И хотя Назарбаев очень корректно выступил на этом съезде, травля его после избрания Кунаева приняла еще более изощренные формы. “Дело дошло до того, что крупным должностным взяточникам, которых легко подвести под ”вышку”, предлагали назвать  Назарбаева  в числе взяткополучателей, за что обещали спасти от высшей меры  и  скостить срок. К счастью, никто на это не пошел... Кунаев неоднократно официально ставил вопрос об освобождении Назарбаева  от поста главы правительства, но в ЦК КПСС поддержки не получил.”(4)

Удивительно, но чем больше становилось компрометирующих слухов в республике о  Нурсултане   Назарбаеве , тем быстрее он набирал “очки” в свою пользу. Он противостоял власти, будучи сам у власти - этим было сказано все. Народ, всегда своеобразно относящийся к власти, был полон сочувствия к Назарбаеву . Вакуум вокруг него, образовавшийся со времени его выступления на ХУ1 съезде КП Казахстана, начал заполняться молодыми людьми , в глазах которых он стал символом обновленного мышления, нового уровня развития национального самосознания.  Назарбаев   и  сам лишь смутно догадывался о той роли, которую ему уготовила судьба.

Меж тем отношения между двумя первыми  людьми  в республике становились все более напряженными. О совместной работе им уже не приходилось говорить. Вопрос стоял так: кто-то один из них будет сохранен Москвой. Кто? Думается, Кунаеву на какое-то время изменила интуиция. Умный и  тонкий  политик , он не мог не знать, что рано или поздно ему придется уйти. Но вместо того, чтобы, реально оценив складывающуюся ситуацию, подумать о том, что будет с республикой после его ухода, Кунаев постарался убрать конкурента. К сожалению, он, мудрый  человек , увидел в Назарбаеве  не соратника, а соперника, претендующего на место главы государства. Он забыл, что когда-то  и  сам был молод, полон сил, энергии. И так же прогрессивно для тех времен, как и сегодня Назарбаев, смотрел на свой родной Казахстан, желая ему лучшей участи.

Да, присущее ему чутье подвело его. Ну не мог же он всерьез думать о том, что М.Горбачев, придя к власти, сохранит его для республики. Слишком живы были в памяти Генерального картины прежних взаимоотношений с Кунаевым как членом Политбюро ЦК КПСС  и  другом Л. И . Брежнева. Горбачев был тогда сначала секретарем обкома партии Ставропольского края, затем секретарем ЦК по сельскому хозяйству  и  часто вместе с честолюбивой Раисой Максимовной вынужден был развлекать чету Кунаевых, устраивать им экскурсии, когда те приезжали на отдых. Мгновенное преображение его на посту Генерального секретаря ни для кого не прошло незамеченным.  И  прежде всего, он стал дистанцироваться от тех, кто был в свое время близок к Брежневу. Естественно, он отдавал предпочтение  Нурсултану   Назарбаеву , с которым был прежде знаком, хотя уровень отношений их был совершенно иным. Ему была выгодна ситуация, сложившаяся в правительстве Казахстана. В любой момент он мог вклиниться в нее  и  изменить по своему усмотрению. Следует заметить, что именно в пору правления Горбачева эталоном поведения стала двойственность позиции руководства всех уровней власти. К чему это вело, можно было судить уже по возникшей Карабахской проблеме, печально известному “узбекскому делу”  и  многому другому, что еще только намечалось.

“Моя позиция нашла поддержку  и  у членов Политбюро, прежде всего у М.С. Горбачева. После постановки Кунаевым вопроса об освобождении меня от поста Председателя Совмина  и  неоднократных его заявлений, что я решил его “подсидеть”  и  расчистить себе дорогу к власти, Михаил Сергеевич предложил ему открыто обсудить сложившуюся ситуацию на заседании Политбюро в моем присутствии. Динмухамед Ахмедович от такой “очной ставки”отказался.”(4) Он был старым “царедворцем”  и  отлично понял, что последует за ней. Оздоровлением этой ситуации занялся Егор Кузьмич Лигачев, симпатизировавший  Нурсултану   Назарбаеву . Разделяя позицию молодого премьер-министра, он представил Горбачеву свое видение сложившейся ситуации  и  поддержал просьбу Назарбаева выслать в республику комиссию, чтобы расставить точки над “i”.

Справедливости ради следует сказать, что и Кунаев после его переизбрания Первым работал в атмосфере интриг. Впервые в жизни он почувствовал, что не хочет идти на работу. Она была ему уже не в радость. Как обычно, после завершения уборки урожая Кунаев вместе с женой уехал в Кисловодск на отдых. А в это время Политбюро рассматривает план развития народного хозяйства страны на 1987 год. Кунаева, хотя он был его полноправным членом, даже не пригласили. Между тем, по заведенному издавна порядку, при обсуждении подобных вопросов в работе Политбюро должен участвовать весь его состав. Находящихся на отдыхе или в командировке обычно вызывали. И вдруг... Это была первая угрожающая благополучию Кунаева ласточка, предупреждавшая о том, что вскоре может произойти. Дальше - больше: на торжественном заседании в Москве Е.К. Лигачев “ни словом не обмолвился об успехах республики в производстве и заготовке зерна. Будто и не было казахстанского миллиарда. Было только отмечено, что Кустанайская и Кокчетавская области выполнили план.” Кунаев с горечью про себя отметил, что эти области были названы лишь потому, что в них недавно побывал сам Горбачев. Вся центральная печать будто воды в рот набрала: ни слова о положительных делах, о росте благосостояния трудящихся, о выполнении народнохозяйственного плана...                Это было, конечно, неспроста. “И этот “заговор молчания” окончательно убедил меня в давно созревшем желании уйти на пенсию. Тем более, что скоро мне исполнялось 75 лет, из которых 42 года я проработал в Совете Министров и ЦК КП Казахстана.” (1)

Да, самолюбие Кунаева страдало. Умный человек, он предполагал, что рано или поздно нужно будет уходить, но когда подошла пора, вдруг ощутил болезненность этого процесса во всей его остроте. Во второй половине ноября состоялась сессия Верховного Совета СССР, во время которой Кунаев встретился с Горбачевым и долго беседовал с ним. В разговоре в который раз поставил вопрос о том, что надо убрать премьер-министра Назарбаева, направив куда-нибудь за рубеж. Горбачев отпарировал, что к нему заходили члены бюро ЦК Компартии Казахстана, в том числе и второй секретарь. Они считают, сказал Горбачев, что Кунаев как глава государства уже исчерпал себя. Учитывая эти два противоположных мнения, он предложил пригласить всех на заседание Политбюро. Он надеялся, что в ходе заседания можно будет принять необходимое решение.

Но Кунаев уже сделал для себя выводы. Он понял, что время его ушло. Надо было уходить на пенсию. Поехал в Москву  и  вручил Горбачеву заявление с просьбой об уходе на пенсию. Тот заявление принял  и  сказал, что поддерживает просьбу  и  вынесет вопрос на рассмотрение Политбюро. В конце разговора Д.Кунаев спросил у Горбачева, кто будет в Казахстане первым секретарем. Но тот грубо ответил: “Позвольте это решить нам самим”. (1) Подобный ответ для  человека  вообще, тем более для  человека  ранга Динмухамеда                Кунаева, более сорока лет стоявшего во главе Казахстана  и  отдавшего ему всю жизнь, прозвучал как оскорбление. “ Человек  в маске” приоткрыл истинное лицо.

А в это время  Нурсултан   Назарбаев  вернулся в Алма-Ату после поездки с Председателем Совета Министров СССР Н. И . Рыжковым по нефтяным  и  газовым месторождениям Казахстана. Как только он увидел Кунаева, сразу понял: что-то должно произойти. ”Встретил нас Кунаев, который перед этим побывал в Москве,  и  сообщил, что он подал заявление об уходе на пенсию. Было не совсем понятно, почему это известие он преподнес нам чуть ли не с удовольствием, с каким-то торжествующим видом”. (4) Чуждый миру интриг,  Нурсултан   Назарбаев  не понял, что говорилось это лично ему: вот, мол, ты  и  добился желаемого. Но Назарбаев даже и не попытался предпринимать каких-либо действий. Этот факт еще раз говорит о его неприятии интриг как средства достижения цели. Ведь если бы он был карьеристом, в чем его неоднократно обвиняли, то при расположении к нему Е.Лигачева и молчаливом одобрении его позиций со стороны М.Горбачева он мог вполне добиться своего назначения на пост первого секретаря ЦК КП Казахстана. Но он был далек от этой мысли.

Позже в Москве он с удивлением узнает: когда М.Горбачев поинтересовался у Д.Кунаева, кого можно предложить на должность первого секретаря ЦК, тот, якобы, ответил, что нужно пригласить кого-нибудь со стороны, так как среди местных руководящих кадров достойных нет. “Не могу понять - неужели личная обида или даже злость могла оказаться выше интересов собственного народа?”, - резюмирует Назарбаев. (4) Теперь трудно сказать, как было дело в действительности: говорил ли Кунаев                Горбачеву, что в Казахстане у него нет достойных преемников и что на этот пост нужен  человек  со стороны. Зная истинное лицо Горбачева, его виртуозную изворотливость, можно предположить, что такого разговора не было.

В этой ситуации много непонятного. Но явно одно: как мог Кунаев, который должен был быть очень настойчивым в этот момент, тем более, что ему, вроде бы, и терять-то уже нечего, вдруг робко спрашивать у Горбачева, кто будет вместо него секретарем в Казахстане? У меня сложилось впечатление, что позже он и сам, может быть, неосознанно, интуитивно почувствовал свою вину в том, что не проявил настойчивого интереса к будущему своей страны. Вину, в которой он до конца дней своих так и не признался даже самому себе. Он замкнулся на своих личных переживаниях, и все что им было сделано для Казахстана, да и сам Казахстан он легко отдал на откуп Горбачеву. Да, он был “солдатом партии”, дисциплинированным, воспитанным в тоталитарной системе, которая не терпела непослушания. К этому времени он был достаточно усталым, чтобы бороться за то, что считал необходимым для своей родины. Но, с другой стороны (что уж там греха таить!), в силу особых обстоятельств, сложившихся для него после XVI съезда КП Казахстана, он и не хотел видеть у власти никого из тех, кто подверг его критике. Редкому человеку по силам подняться над собой, выше собственных обид во имя своей страны. Не удалось сделать это и Динмухамеду Кунаеву. И то, что он промолчал в критический для Казахстана момент, повлекло за собой цепь непредсказуемых событий.

11 декабря 1986 года состоялось заседание Политбюро уже без участия Кунаева, на котором было принято решение о его освобождении от работы в связи с уходом на пенсию. А уже 16 декабря состоялся пленум ЦК КП Казахстана. Секретарь ЦК КПСС Г.Разумовский огласил решение Политбюро об уходе Кунаева на пенсию и произнес добрые, но казенные слова в его адрес. Первым секретарем ЦК избрали Геннадия Колбина, работавшего первым секретарем Ульяновского обкома партии. В конце пленума Кунаев очень тепло поблагодарил его участников за совместную сплоченную работу и пожелал им успехов. Члены ЦК проводили его бурными аплодисментами. (1)

Несмотря на то, что о перестройке кричали на всех перекрестках, в методах руководства ее “архитекторов” все оставалось по-прежнему. Никто из казахстанцев, вплоть до верхнего эшелона власти, даже не предполагал, какую замену Кунаеву нашел Горбачев. Очевидно, центр полагал, что республики по-прежнему оставались их вотчиной,  и  можно было, не советуясь ни с кем, назначать  и  менять там руководителей по собственному усмотрению, на свой вкус. ЦК Компартии Казахстана, например, даже не был поставлен в известность о том, кто предназначался на должность его первого руководителя.  И  Динмухамед Кунаев,  и   Нурсултан   Назарбаев  узнали о новом руководителе КП Казахстана вместе со всеми казахстанцами.

Вот что пишет об этом Назарбаев. “Только 15 декабря, за день до назначенного организационного пленума, у трапа прилетевшего из Москвы самолета мы узнали, что на этот пост рекомендуется Г.В. Колбин... Скажу, что такой подход к важнейшей проблеме, по сути - к будущей судьбе Казахстана, просто ошеломил членов Бюро ЦК Компартии республики. Все впали в такое загипнотизированное состояние, что никому даже не пришла в голову естественная мысль о необходимости, хотя бы “ради протокола”, обсудить предложенную кандидатуру на заседании бюро. Собственно говоря,  и обсуждать было нечего - никто из нас его толком не знал. В такой же завороженной обстановке прошел  и  пленум ЦК Компартии, вся процедура которого заняла 18 минут. Все подняли руки,  и  первым секретарем ЦК стал Колбин. Вновь восторжествовал синдром бездумного послушания центру, синдром казарменной психологии. Никто не задумался о последствиях, а они не заставили себя ждать.” (4)

Вполне уместно допустить, что если на первых порах Динмухамеда Кунаева  и тешила мысль о том, что ни  Нурсултан   Назарбаев , ни кто-то другой из республики не займет освобожденное им место, но  и  его до глубины души задела процедура “вхождения во власть” нового Первого, которая была предложена руководством ЦК КПСС. Не мудрено, что казахстанцы расценили тайное назначение Колбина как оскорбление их национальных чувств. “17 декабря около 11 часов утра, - вспоминал Кунаев, - мне позвонил второй секретарь ЦК КП Казахстана О.Мирошхин и попросил приехать в ЦК. На мой вопрос: “Чем вызвано? Ведь я на пенсии!” он ответил: “На площади собралась группа молодежи. Они требуют разъяснить решение прошедшего пленума ЦК. Было бы хорошо Вам выступить перед собравшимися и объяснить суть дела”.

“Хорошо, - ответил я и спросил: - Согласен ли Колбин?”

Мирошхин передал трубку Колбину. Тот просил приехать в ЦК и выступить перед молодежью. Я согласился... Немедленно приехал в ЦК и зашел в кабинет первого секретаря ЦК, где были в сборе все члены Бюро. Они совещались, как поступить с собравшимися на площади. Колбин предложил Назарбаеву и Камалиденову выступить перед молодежью. Мне никаких поручений дано не было. О моем выступлении речь не шла, несмотря на то, что я просидел в кабинете Колбина свыше двух часов... Через небольшой отрезок времени Колбин собрал всех членов Бюро ЦК и пригласил меня. Обращаясь ко мне, он сказал: “Вы свободны, отдыхайте. Мы сами примем меры и наведем порядок.”

Перед уходом спросил у Мирошхина, зачем меня вызывали и почему не дали выступить. Он ответил: “Посоветовались и решили, что Вам на площади выступать не надо”... Около часу дня семнадцатого декабря мне позвонил Горбачев. Он спросил меня: “Чем объяснить такой выход молодежи? Ответил: “Сейчас в ЦК собралось руководство республики,  и  они совещаются. Они Вам, наверное, доложат”. Добавил, что мне неизвестны организаторы. Он сказал: “Хорошо, мы разберемся  и  примем меры, наведем порядок”. (4)

Но если Динмухамед Кунаев был только озадачен сложившейся ситуацией, то  Нурсултан   Назарбаев  был поставлен в более жесткие условия. Вот как это же событие представлено глазами  Назарбаева : “На следующий день на площади перед зданием ЦК стала собираться молодежь. Сначала пришло с транспарантами  человек  двести”, но затем народу вокруг них становилось все больше. Мы были приглашены в кабинет к Г.Колбину, чтобы обсудить возникшую ситуацию. Членам Бюро ЦК, в том числе мне  и Председателю Президиума Верховного Совета республики С.Мукашеву, было поручено пойти на площадь и поговорить с людьми. Никто не сожалел, что ушел со своего поста бывший Первый республики. Нас встретили лозунгами: "Каждому народу - своего руководителя!”, “Нам нужен руководитель - казах!”, “Хватит диктовать!”, “Идет перестройка, где демократия?”, “Мы за ленинскую национальную  политику !” Ничего другого, способного вызвать у здравомыслящего  человека  протест или возражение, не было. Настроение массы  людей  было мирное. Нам задавали лишь один вопрос: почему не избрали местного  человека ? А мы на этот вопрос ничего вразумительного не могли ответить. Тогда демонстранты двинулись с транспарантами на улицы Алма-Аты...”. (4)

А теперь представьте себе душевное состояние  Нурсултана   Назарбаева . В глубине души он был абсолютно согласен с требованиями молодежи. Его самолюбие было ущемлено тем, что ни с ним, правительственным лицом, ни с его народом - казахстанцами - никто в Москве не посчитался. Но ведь это далеко уже не прежний темный, малограмотный, забитый нуждой народ. Напротив, по душевной своей структуре, по уровню своей образованности - это был совершенно новый народ. Сам факт выступления молодежи был тому свидетельством.

Это эмансипационное умственное движение было подготовлено ходом развития истории, действиями предшествующих поколений. В том числе и  за год до этих событий выступлением самого  Нурсултана   Назарбаева на XVI съезде КП Казахстана, продемонстрировавшего новый образ мыслей, стиль взаимоотношений. За последние годы он был первым в республике, кто открыто осмелился пойти на крушение старого  и  утверждение нового стиля руководства. Не случайно молодежь называла его имя в числе тех, кто, по ее мнению, должен занять пост руководителя республики.

Нурсултан Назарбаев  абсолютно не кривил душой, заявляя, что не был организатором декабрьского выступления молодежи. Но подсознательно он не мог не ощущать незримую, опосредованную связь между собственными действиями  и  действиями молодежи. Когда демонстранты двинулись с транспарантами на улицы города, он оказался вновь перед выбором: как поступить в этой ситуации. “У каждого  человека  бывают в жизни моменты, когда он внезапно оказывается перед проблемой серьезного выбора, заставляющего порывать с чем-то привычным и удобным, сулящего непредсказуемые сложности или испытания. Выбор этот чаще дает только одно преимущество - человек, не подстраиваясь под обстоятельства, вопреки им, остается самим собой. Когда собравшийся на площади народ устремился в город, я понял, что стою перед таким выбором: или я должен решиться на поступок, или спокойно вернуться в здание ЦК. Второе представилось мне непростительной изменой людям - они были правы! Я пошел с ними, в голове колонны.”(4) Он вновь сделал свой выбор. Его не смущали конъюнктурные соображения. В экстремальных ситуациях он всегда прислушивался к голосу своего сердца и поступал так, как оно ему велело.

Шествие по улицам города длилось часа три. На следующий день демонстрация повторилась. Чем это кончилось, хорошо известно - 18 декабря был организован ее разгон. “Не буду рассуждать о том, насколько эта мера была вынужденной и оправданной. Предпринимать что-то следовало, потому что напряженность возрастала, в толпы  людей  проникли хулиганствующие элементы, экстремисты. Но главный вопрос все же в другом: можно ли было все это предусмотреть, не делая опрометчивых шагов? - Безусловно. Однако такие шаги были допущены,  и  все оказались бессильны разрешить возникшее противоречие между властями  и  народом.”(4)

Интересно, что  Назарбаев  анализирует ситуацию с точки зрения народного сознания, а не как представитель высшей власти. Очевидно, что назначение Колбина на пост первого секретаря ЦК потрясло его, в его душе произошел психологический сдвиг, в результате чего он стал невольно расценивать схему “народ  и  власть” следующим образом: казахстанцы - народ, а Москва - власть.

Нурсултан   Назарбаев  видел, что никто не хотел выходить к собравшейся на площади молодежи. Он объяснил это тем, что все умели общаться только с организованным, благодарным правительству народом, но были совершенно не подготовлены к тому, что кто-то вдруг окажется ершистым и  потребует объяснения у руководства страны тем или другим их поступкам. То, что Назарбаев не только не побоялся выйти к  людям , но  и  совершил поступок, необъяснимый с точки зрения правящей элиты - пошел вместе со всеми по улицам Алма-Аты - не прошло незамеченным: его стали обвинять в том, что, якобы, он явился зачинщиком этого протеста. “В порыве бессильного гнева нам  прямо в лицо бросались слова о том, что мы эту кашу заварили, а значит, мы ее должны  и  расхлебывать”. Обвинение строилось на том, что Назарбаев, идя рядом с “бунтовщиками” по улицам города, создал своего рода рекламу их действиям, так сказать - благословил их,  и  поэтому на второй день выступления молодежи были продолжены. "Уже позднее мы узнали, что в это же время началась переброска к Алма-Ате крупных частей внутренних войск. Прибегнули, так сказать, к последнему аргументу”. (4)

Но  Нурсултан   Назарбаев  не ограничился только этим. Судьба еще раз поставила его перед выбором  и  дала возможность совершить поступок, не менее криминальный в глазах тех, кто расценивал волнения молодежи в Казахстане как проявление национализма.  Назарбаев  не стал преследовать в числе многих руководителей республики молодых  людей , выступивших со справедливым, с его точки зрения, возмущением действиями руководства ЦК КПСС. Немногие в Казахстане могли решиться на это, не противопоставив себя окружающим, не боясь вызвать гнев партийных боссов. А быть подверженным партийной критике за антиинтернациональные действия означало зачастую крах всех жизненных устремлений коммуниста.

В поисках “врагов народа” Колбин откровенно намекал на то, что непосредственным организатором этих событий был Олжас Сулейменов, через которого  и  действовал бывший Первый. Кунаев вспоминал: “Однако, спустя время, во многих своих выступлениях Колбин обвинил меня в том, что я категорически отказался выступить перед собравшимися на площади. Сказав явную ложь, он оклеветал меня и ввел в заблуждение всех членов ЦК КП Казахстана, всех коммунистов и трудящихся республики”. “Как выяснилось позже, - писал Динмухамед Кунаев в книге “О моем времени”, - декабрьские события в Алма-Ате не были спровоцированы и не носили никакой националистической направленности. По моему глубокому убеждению, молодежь выступила против избрания первым секретарем ЦК КПК человека, никому в республике не известного и малоавторитетного”.

Вместо терпеливого разъяснения молодежи руководителями республики сути пленума и “ политики  партии и правительства”, Колбин, человек мстительный и жестокий, поставил “под ружье” милицию, войска, которые и расправились с собравшимися. Пострадало множество студентов и рабочих. За участие в событиях или за их поддержку, по данным ЦК комсомола Казахстана, тысячи студентов были исключены из вузов, многие бросили учебу. В отношении большой группы комсомольцев и коммунистов были применены меры репрессивного характера.

Как видим, неумелые действия ответственных лиц, призванных контролировать обстановку и наводить порядок, привели к плачевным результатам. За трагедию, за избиение и арест сотен безвинных людей надо отвечать. Боясь ответственности за содеянное, руководство ЦК во главе с Колбиным начало искать “виновных”, на которых все можно было свалить и самим уйти от ответственности.

Одним из главных организаторов “алма-атинских событий” выставили Назарбаева , хотя он  и  не имел к ним никакого отношения. Колбин заявил, что одной из основных причин развернувшихся событий был отказ Назарбаева  выступить перед молодежью на площади. “Не только это, но  и все негативные явления, имевшие место в жизни партийной организации республики, начали связывать только с моим именем, только с моей деятельностью”. (1)

Анализ ситуации, которым занялись позднее, привел всех к выводу, что казахская молодежь выступала не против русских. Динмухамед Кунаев, будучи убежденным интернационалистом, уверенно заявлял, что казахи по складу своего характера никогда не были  и  не будут националистами. Нурсултан   Назарбаев , никогда не ощущавший дискриминации по этническому признаку, в оценке произошедших событий приходит к подобному же выводу. На площади (а он сам был очевидцем этого) молодежью назывались разные кандидатуры на пост первого секретаря ЦК КПК, в том числе  и  фамилии Демиденко, Морозова, которые хорошо знали Казахстан, его экономику, традиции  и  особенности жизненного уклада. “По-человечески можно понять  и  более категоричные требования обязательно избрать первым руководителем казаха.” (4)

Важно, что эти требования - назначить непременно казаха - вытекали  и  из политики  Динмухамеда Кунаева, которую тот вел на протяжении долгих лет, а именно: воспитывая кадры, приучал к мысли население Казахстана, что казахи в своей стране должны занимать ключевые места

Вместе с тем, была очевидна обусловленность этих требований  и тем, что в Казахстане вырос новый лидер -  Нурсултан   Назарбаев .  И народ не понимал, зачем нужен чужой, неважно, какой бы ни был он национальности.

Правота этих суждений подтверждается следующим размышлением по этому поводу  Нурсултана   Назарбаева , высказанного несколько позже: “Декабрьские события 1986 года показали, насколько выросло самосознание казахской молодежи. Она первой преодолела страх перед тоталитарной системой, которая почти столетие заставляла жить народы в казарменном режиме. Молодежь от имени своего народа открыто заявила, что больше не допустит попрания чувства национальной гордости, присущего любой нации.”(1)

По мнению Кунаева, назначение Колбина в Казахстан было большой ошибкой руководства Москвы  и , в частности, М.Горбачева. Наблюдая за Колбиным в течение двух с половиной лет, когда тот находился на посту первого руководителя республики, Кунаев пришел к печальному для себя выводу: того отличало полное незнание культуры, науки, искусства Казахстана. “У него не было данных, чтобы успешно руководить такой крупной партийной организацией, как наша. Он, попросту говоря, сел не в свое кресло.” (1) Воспитанный командно-административной системой, будучи не очень умным и прозорливым  человеком , Г.Колбин первым делом расставил в Казахстане свои кадры, типичных представителей новой власти в стране, для которых ложь и правда не имели четких границ. Но что уж четко соблюдалось этими людьми, так это  политика  жесткого администрирования и единоначалия.

Естественно, что при таком стиле работы главным средством руководства становятся совещания. Недели не проходило без сборов областных руководителей различных рангов и направлений, от секретарей обкомов партии до хозяйственников. Постоянные накачки и давление сверху приводили к возникновению ничем не обоснованных прожектов, а они, в свою очередь, оформлялись в различные решения и программы, носившие чаще лозунговый характер. Так, были выдвинуты задачи решить в Казахстане все жилищные вопросы за пять лет, снять в кратчайшие сроки продовольственную проблему. Порой доходило до смешного. Например, для осуществления продовольственной программы предлагался отстрел диких птиц и животных, а на одном из совещаний Колбин дал слово повару, который учил актив варить суп... из костей. “От всех руководителей, - вспоминает Назарбаев, - не владевших казахским языком, потребовали немедленно его выучить. В подтверждение серьезности такого требования сам Колбин пообещал на очередном пленуме ЦК сделать доклад на казахском языке. Ну, и естественно, развернулась непримиримая борьба с пьянством, стали создаваться зоны трезвости.”(4)

Будучи, по общему мнению, человеком ограниченным, Колбин, затаив зло на Назарбаева, не придумал ничего лучшего, как постараться “выпихнуть” его за пределы Казахстана, пусть даже на повышение, лишь бы не было рядом. Умный и принципиальный Назарбаев, пользующийся большим авторитетом в Казахстане, не был нужен Колбину.

Не мог он в глубине души простить и Кунаеву выпады в его адрес со стороны казахстанцев в момент его назначения на столь высокий пост. В течение двух с половиной лет продолжалась травля Динмухамеда Кунаева и его близких. Причем, для этого использовались все средства: публиковались заказные статьи, в которых буквально “размазывали” бывшего руководителя республики, перечеркивали все хорошее, что было сделано в Казахстане. Кунаев был пенсионером, но даже находясь дома, он мешал Колбину. Ему приписывались должностные злоупотребления, проявлявшиеся во взяточничестве, огромных дачных и загородных строениях, великолепных квартирах, всячески насаждался так и не прижившийся термин “кунаевщина”. Динмухамед Кунаев на этот счет был совершенно спокоен: у него не было ни государственной, ни, тем более, собственной дачи. Будучи академиком, он причитавшиеся ему “академические” постоянно перечислял на счета детских домов. Он, руководитель Казахстана, скромно жил в четырехкомнатной квартире, которую занимал вдвоем с женой.

На первом же Пленуме ЦК КПСС 1987 года было принято решение об освобождении Кунаева от обязанностей члена Политбюро в связи с уходом на пенсию. На июньском Пленуме его вывели из состава ЦК. КПСС и Политбюро. Такое же решение принял и пленум ЦК КП Казахстана. Формулировка была жесткой: за допущенные серьезные недостатки в годы работы первым секретарем ЦК КП Казахстана. “Было записано, что в моей деятельности процветал субъективизм, нарушалась коллегиальность, насаждалась семейственность. В окружении оказалось немало лиц, злоупотреблявших своим служебным положением... Главной причиной моего вывода из состава ЦК КП Казахстана  и  ЦК КПСС были декабрьские события 1986 года в Алма-Ате” (1) Это был удар по чести  и  самолюбию Кунаева. Он все мог вынести, но такое... Всю жизнь интернационализм был его сутью,  и  вдруг - обвинение в национализме. Пусть даже опосредованно, через выступление казахской молодежи, поставленной ему в вину. Они не посмели сделать это открыто, а больно “укусили” его исподтишка, не увидели (или не захотели увидеть) главного, что он сделал для Казахстана.

Но вот что совершенно удивительно: Динмухамед Кунаев, попросив предоставить ему слово, не нашел ничего лучшего, как нанести удар по Нурсултану   Назарбаеву . В сущности, он попытался перевести стрелки на человека , действия которого, по его мнению, привели к развернувшимся негативным событиям. Так уже старый, опытный  и  в глазах Назарбаева авторитетный  и  мудрый  человек  свел счеты с молодым руководителем республики, за которым стояло будущее.

Думается, это был единственный поступок Кунаева, когда, потеряв над собой контроль, он впервые в жизни поступил вопреки своей глубоко интеллигентной натуре. Это был поступок, о котором он не любил вспоминать. Он допустил его в минуту слабости  и  сам себе так  и  не мог этого простить.

Можно представить себе состояние  Нурсултана   Назарбаева , который был потрясен проявленной к нему жестокостью со стороны Динмухамеда Кунаева. Направленное в его адрес обвинение сразило Назарбаева настолько, что его прямо с Пленума увезли в больницу. Не спасло и  могучее здоровье, не раз помогавшее ему выжить в самых экстремальных ситуациях. Давно замечено, что больнее всего ранит слово уважаемого тобою человека . Известно  и  то, что зачастую легче вынести физическую боль, чем боль души, боль нравственную.  Нурсултан   Назарбаев , испытавший шок от заявления Динмухамеда Кунаева, едва остался жив.

В сущности это был первый сигнал о состоянии общества  и  самой партии в годы так называемой государственной перестройки, затеянной М.Горбачевым. Со времен господства сталинизма не было еще такого в руководстве СССР, чтобы от него столь активно исходила установка на выискивание среди глав республик и исполнительной власти врагов, националистов, карьеристов. Между тем, после отставки Кунаева его ближайшие помощники были арестованы по обвинению в коррупции. “Под давлением сверху прокурор республики услужливо подписал ордера на арест моего помощника Бекжанова и других. Бекжанова по ложным обвинениям представили как взяточника. Все эти обвинения лопнули, как мыльный пузырь, хотя к подследственным применялись изощренные меры физического и морального воздействия... Колбину не удалось добиться от арестованных показаний, обвиняющих меня”. (8)

В статье в “Литературной газете” от 12 апреля 1989 года вместе с Ю. Щекочихиным Калиниченко (следователь союзной прокуратуры - О.В.) очень сожалел, что ему не удалось создать в Казахстане такой процесс, как это сделали его коллеги в соседнем Узбекистане. “Казахского дела” не получилось и не могло получиться.

В июле 1986 года старшему следователю по особо важным делам при Генеральном прокуроре В.И. Калиниченко, возглавлявшему расследование “хлопкового дела” в Узбекистане, срочно предложили вылететь в Алма-Ату. Причем инициатором этой поездки был сам Динмухамед Кунаев. Совершенно определенно можно сказать, что старательный Калиниченко очень хотел громкого ”казахстанского дела”. Но чтобы он ни ставил в вину Д.Кунаеву и в отношении его помощника Бекжанова, и в отношении арестованного министра транспорта Караваева, - все это было больше типичным порождением государственной системы, нежели злоупотреблением одиночки. В.И.Калиниченко дает свою трактовку алма-атинских событий, объясняя их не стихийным протестом, а акцией коррумпированных кругов. “Да, вечером к толпе начали присоединяться пьяницы, наркоманы, преступные элементы, но основную-то массу составляли студенты. И это не случайно. Годами люди из коррумпированных кругов пристраивали своих детей в вузы. Цены взяток при поступлении были взвинчены до десятков тысяч! Не случайно, когда потом комиссия проверяла один из факультетов КазГУ, то оказалось, что только единицы из студентов сумели написать диктант для девятого класса на четверку. Остальные сделали столько ошибок, что и подсчитывать их количество стыдно. Через казахские вузы проходили тысячами дети коррумпированных чиновников, которых впоследствии ожидали теплые места. Поэтому в вузах училась определенная прослойка населения, и им (так же, как и их родителям) было что терять.” (9) Говоря это, Калиниченко даже не задумывался о том, что же могли потерять эти люди при назначении неизвестного им Колбина. Можно понять возмущение Кунаева, желавшего объективного и беспристрастного расследования многих, на его взгляд, запутанных дел и получившего в ответ статью, в которой везде выступает виновником он сам.

Впервые Кунаев на себе ощутил отношение общества к руководителю: пока находишься у власти, ты - достойный  и  уважаемый человек , а когда уходишь с поста, то в лучшем случае о тебе на другой день забывают, в худшем - обвиняют во всех грехах, не давая ни слова сказать в свое оправдание. Горький факт.

Пришедший к власти М.Горбачев в сущности не имел представления о том, что делать с огромной, богатейшей в мире страной.  И  когда его взахлеб превозносили за несуществующие качества – “активность, реформаторский характер  и  генетический демократизм”, никто  и  не подозревал, насколько страшна такая политическая фигура для многонационального советского государства.

Надо сказать, что первые шаги Горбачева в качестве Генерального секретаря сопровождались еще большим усилением централизации власти. Она проявлялась во всех сферах жизни общества, в том числе  и  в области идеологии.  Нурсултан   Назарбаев  чувствовал это, как, впрочем,  и  то, что типичным явлением стало натравливание руководителей друг на друга. В период правления Колбина в Казахстане это было обычным явлением, распространенным по всей территории республики. Пожалуй, никогда еще казахстанцы в такой массе не жаловались друг на друга, не писали анонимных писем, не судились друг с другом, как это наблюдалось с 1987 по 1989 год.

28 ноября 1988 года на очередном Пленуме ЦК КПСС был рассмотрен вопрос “О мерах по осуществлению политической реформы в области государственного строительства”, а в январе 1989 года все совхозы и колхозы, предприятия Госагропрома Республики Казахстан были переведены на полный хозрасчет и самофинансирование. Новый метод хозяйствования должен был улучшить экономическое положение отрасли.

10 января 1989 года “Казахстанская правда” опубликовала выступление М.С. Горбачева “Наращивать интеллектуальный потенциал перестройки”. Характерно, что спустя четыре года после прихода Горбачева к власти, он по-прежнему на первый план выдвигал проблему овладения населением огромной страны культурой дискуссии, которая позволяла выявить и учесть общественное мнение, интересы различных слоев и обществ, поддерживать все новое, передовое, что входило с перестройкой в жизнь советского человека . Назарбаев не мог не заметить, что под видом гласности предпринимались попытки атаковать КПСС, то есть народ начинал поднимать руку на партию, которая сама разработала и предложила перестройку. Горбачев не учел того, что партия как высшая организация класса всегда выражала и защищала интересы большой группы людей, но группы, а не всего населения в целом. Взбудоражив массы, заставив их переосмыслять мир, в котором они живут, он в сущности не определился в том, чьи же интересы теперь будут представляться. Партия, которая до сих пор четко защищала интересы рабочих и крестьян, а также интеллигенции, вышедшей из этих больших социальных групп, также несколько растерялась. Ее руководство и представить себе не могло ситуации, в которую оно попало: возмущение людей, которыми они еще недавно столь успешно управляли, вдруг обратилось против них же самих. Критика была направлена адресно: речь шла и о нехватке товаров, продовольствия, об очередях, о жилищной проблеме, о недостатках в сфере обслуживания, в коммунальном хозяйстве. Люди напрямую связывали это с перестройкой, считая, что в экономическом и социальном плане она ничего не дает, а если что и происходит, то только на уровне ухудшения. Любопытно, что Горбачев не нашел ничего лучшего, как отнести к перечисленным потерям и такие непредвиденные осложнения, как авария на Чернобыльской АЭС, землетрясение в Армении, ситуацию в Афганистане. Он не подумал о том, что у ослабевающего государства всегда кто-то виноват.

Пожалуй, впервые в Советском Союзе во главе его стал человек, не обладавший государственным умом. Горбачев был трибуном, оратором, парламентером, кем угодно, но только не руководителем огромного государства.

16 марта 1989 года состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором рассматривался вопрос об аграрной  политике  КПСС в современных условиях. Докладывал М.С.Горбачев, который впервые всерьез заговорил о развитии арендных отношений в деревне. При этом он не только не отказывался от ленинской политики , но  и  ссылался на ленинскую идею активного включения личного интереса, возвращения  человеку  чувства хозяина, стимуляции его творческих возможностей. Говоря о многообразных формах аренды, он подчеркивал, что на ее условиях могут работать не только колхозы и совхозы, агрофирмы и агрокомбинаты, но и отдельные крестьянские семьи, способные осваивать заброшенные земли, хутора. В обсуждении доклада Горбачева принял участие  и   Назарбаев . Он поддержал Генерального секретаря, сказав, что освоение целинных земель позволило Казахстану стать одним из крупных сельскохозяйственных регионов страны. Но посетовал на сложившийся десятилетиями стиль руководства сельским хозяйством, сказав с досадой, что и  сегодня аппарат Госагропрома страны продолжает диктовать, что  и  как сеять, сколько  и  какой продукции произвести.

Очевидным становился факт недовольства руководством республик централизацией власти во всех сферах жизни.

Одной из первоочередных задач было формирование депутатского корпуса, “способного достойно представлять своих избирателей  и  которые могли бы деятельно отстаивать интересы народа в условиях перестройки.” Вся советская страна начала интенсивно готовиться к предстоящему 1 съезду народных депутатов СССР. Готовился к нему  и   Нурсултан   Назарбаев .

25 мая 1989 года открылся съезд, на котором от Казахстана присутствовало 60 народных депутатов. Вся страна жадно прильнула к экранам телевизоров, впервые за много лет с интересом внимая событиям. Страна в лице депутатов признавалась в любви Михаилу Сергеевичу Горбачеву  и  клялась ему в верности. Такого редкого единодушия, такого огромного заряда душевной энергии народа уже давно не проявлялось, пожалуй, со времен Иосифа Виссарионовича Сталина. Многие поверили Горбачеву, который обещал “большую перестройку умов хозяйственников”. Поверил ему  и   Нурсултан  Назарбаев .  И  потому на первом же съезде народных депутатов СССР поднял вопрос, который мучил не только его одного.

Он откровенно заявил, что достоверного положения в экономике страны никто не имеет. Судите сами: по данным Госкомстата, производство продукции в стране увеличилось, а полки пустые. Решения по экономической реформе резко увеличили приток незаработанных денег, вымывается дешевый ассортимент. Планы выполняются, а состояние экономики ухудшается. Есть первая, вторая, третья модели хозрасчета. Будет и четвертая. Но нет самого хозрасчета. Он добивался отработать вместе с учеными различные альтернативные варианты управления в отраслях и республиках, конечно, с учетом единых принципов и специфики каждого региона, это создало бы основу республиканского научного хозрасчета.

Он с горечью отмечал, что ведомственный диктат привел к тому, что богатейшая сырьевыми ресурсами республика оказалась в тяжелейшем положении в социальном развитии и на грани экологического кризиса. Действуя методом слона в посудной лавке, министерства уничтожили Арал. Экибастуз засыпает золой степь. Нефть не служит тем, кто ее добывает. Для различных полигонов отчуждены земли животноводов.

Назарбаев напомнил всем, что 70 прошедших лет не состоят из одних лишь промахов, а имеющийся экономический потенциал не свалился с неба: он - результат труда старшего поколения. Заметив, что диктат, идущий от ведомств, находящихся в Москве, зачастую в сознании  людей  ассоциируется с русским народом, Назарбаев провел тонкую грань между диктатом  и  народом. Итогом его выступления был тезис: только сильная республика- основа сильного центра, а, следовательно, нужно расширить права всех республик как равноправных суверенных членов федеративного Союза. Предложив не откладывать этот вопрос в долгий ящик,  Назарбаев  попросил ускорить разработку эффективного механизма реализации полномочий республик с учетом того, что монополия на недра должна быть в разумных пределах, переработка их должна быть выгодной  и  для республик.

То, что  Назарбаев  поставил эту проблему перед избранием Н. И .Рыжкова на пост Председателя Совета Министров СССР, говорит о том, что для него наиболее важными были интересы республики. Но когда Горбачев, подойдя к нему в перерыве, шутя заметил, что после этого как-то неловко сразу предлагать кандидатуру Рыжкова,  Назарбаев  показал себя истинным дипломатом. Сказав, что он поможет М.С. Горбачеву,  Нурсултан  Назарбаев  так выступил перед голосованием по кандидатуре Н. И . Рыжкова, что того избрали без сучка  и  задоринки.

Михаил Полтаранин - политический обозреватель АПН так охарактеризовал  Нурсултана   Назарбаева , выделив его среди всех ранее мало известных народу Советского Союза республиканских деятелей: “Большое впечатление произвел Н.  Назарбаев . Он говорил остро, смело, разумно ухватив самую суть экономических проблем страны.”(12) Газета “Неделя” опубликовала интервью с  Нурсултаном   Назарбаевым , в котором тот высказал свои сокровенные мысли: “Не побоюсь высказать крамольную мысль: не стоит ли подумать о том, чтобы те, кто потребляет наше сырье  и благодаря этому получает за конечный продукт хорошую выручку, поделились и с поставщиком какой-то частью?” Так он хотя и осторожно, в качестве пробного шара, но закинул идею дележа доходов между центром и республиками. На съезде народных депутатов был избран Верховный Совет СССР. На избрание членов его не хватило одного дня  и  только на следующий день, 27 мая были оглашены имена членов нового советского парламента. Председателем Верховного Совета СССР был избран Михаил Сергеевич Горбачев, его первым заместителем - доктор юридических наук Анатолий Иванович Лукьянов. Съезд поставил своей задачей незамедлительно приостановить нарастание негативных явлений  и  прежде всего нормализовать положение на рынке. Была выработана ориентация на быстрое наращивание производства товаров  и  услуг, оздоровление финансов  и упорядочение денежного оборота страны, выполнение решений мартовского пленума по вопросам аграрной  политики   и  продовольственной проблемы. Был поставлен вопрос о повышении жизненного уровня малообеспеченной части населения, о сокращении военных расходов. Однако по-прежнему звучал лозунг: “Вся власть Советам”  и  преследовалась цель - создание социалистического правового государства.

На Первом съезде народных депутатов СССР произошло еще одно важное для Казахстана  и   Нурсултана   Назарбаева  событие: он утвердил Г.В, Колбина председателем Комитета народного контроля. А еще спустя месяц, “22 июня 1989 года ХУ пленум ЦК Компартии Казахстана рассмотрел организационный вопрос. Пленум освободил Г.В. Колбина от обязанностей первого секретаря ЦК Коммунистической партии Казахстана в связи с избранием его председателем Комитета народного контроля СССР.”

“Стал вопрос об избрании первого секретаря ЦК Компартии Казахстана. Здесь также было видно, что прежний опыт даром не прошел. На этот раз выяснили мнения всех народных депутатов СССР от Казахстана, областных руководителей, выслушали точки зрения представителей интеллигенции республики. Прямо на улицах проводили опрос простых  людей . Лишь после этого собрали пленум ЦК, которому предложили для избрания мою кандидатуру. Впервые выборы осуществлялись тайным голосованием.”(4) Кандидатура  Нурсултана   Назарбаева  была единодушно поддержана. Выступая, он поблагодарил за доверие, заверив, что интересы партии, интересы народа для него превыше всего. Напомнил, что разжигание страстей, дестабилизация на руку только тем, кто хочет помешать делу революционного обновления общества.

В результате в газете “Казахстанская правда” появилась одна строчка, извещающая народ: “Первым секретарем избран Н.А.  Назарбаев , работающий Председателем Совета Министров Казахской ССР”.

За этой сухой строкой стояла вся предыдущая жизнь  Нурсултана  Назарбаева . Он оказался на вершине политического Олимпа. Перед ним открывались новые горизонты деятельности. Это был уже не прежний Назарбаев, а  человек , который очень многое сумел узнать  и  о себе, и о вверенном ему государстве, главное - поверить в себя. Несмотря на жизненные перипетии, он не растерял своих идеалов. Романтическое  и  прагматическое восприятие мира в нем переплавилось настолько органично, что стало его человеческой сущностью. Он предстал  человеком , осознающим свою силу.

Глава 3

НА ВЕРШИНЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОЛИМПА

В мае 1989 года  Нурсултан   Назарбаев  стал первым секретарем ЦК Компартии Казахстана. Никто еще  и  не подозревал, что кончалась эпоха советского Казахстана, наступала новая, пока еще неизведанная.

Став главой государства,  Нурсултан   Назарбаев  прежде всего постарался как можно скорее вникнуть во все крупномасштабные проблемы. А их к тому времени накопилось немало. Сразу же после избрания на новую должность он встретился с представителями интеллигенции, выступив с программным докладом. Ему хотелось прежде всего, чтобы именно эти  люди поддержали его в начале самостоятельного пути.  И  они откликнулись. В “Казахстанской правде” от 12 июля 1989 года появилось Обращение представителей творческой  и  научной интеллигенции Казахстана к жителям республики, в котором они подняли вопрос о придании казахскому языку статуса государственного. Назарбаев был прав: уважение к своему языку строится на уважении самого себя. Русский язык, по его мнению, должен функционировать наряду с государственным в качестве языка межнационального общения.

Заметим, что  и  в выступлениях Г.Колбина не раз звучало: следует поднять значение казахского языка, который в будущем, возможно, станет государственным. Но если смысл его высказываний сводился к тому, что казахский язык надо было “поднимать” до уровня воспитания потребности человека  в нем, то теперь речь шла о законе, определяющем статус казахского языка  и  создающем реальные условия для его развития.

Б                удучи умным  и  проницательным  человеком ,  Нурсултан  Назарбаев  сразу обнаружил слабые места московского руководства. Они  и до этого не были для него секретом, но теперь он рассматривал их с позиций главы республики. Он видел, что экономика Советского Союза разваливается. Об этом можно было судить уже по тому, что объем национального дохода по сравнению с XI пятилеткой значительно снизился только за 1987  и  1988 годы, состояние потребительского рынка резко ухудшилось. На сессии Верховного Совета КазССР он выступил с докладом “О задачах Советов народных депутатов республики по укреплению государственной  и  трудовой дисциплины в условиях демократизации  и  гласности”.

Придавая дисциплине огромное значение,  Назарбаев  считал, что благодаря ее укреплению можно не допустить многих негативных явлений. Он проявляет потрясающую активность, стараясь охватить все сферы жизненных интересов человека : встречается с работниками республиканских средств массовой информации, издательств, редакций газет  и  журналов, собкорами центральной прессы.

В нем говорил не только  политик , но  и   человек , когда в первые же дни своего правления он снял надзор за Динмухамедом Кунаевым, который два с половиной года “не был хозяином в своем доме”, то есть не мог встречаться с теми, кого хотел видеть. Прежнее казахстанское правительство не было заинтересовано в том, чтобы Кунаев привлекал внимание общественности, делился воспоминаниями, и не дай бог, вдруг вернулся на политическую арену, хотя бы в качестве депутата. После снятия надзора же сотни людей могли бывать в гостеприимной квартире Кунаева совершенно не опасаясь кого-либо.

Назарбаев  сделал все для того, чтобы реабилитировать имя прекрасного казахстанского поэта Олжаса Сулейменова. Решением ЦК Компартии было отменено ранее принятое им постановление, в котором дана “была резко отрицательная оценка книги поэта “Аз и Я”. Много споров в свое время развернулось вокруг нее. Книга была подвергнута “острой критике”, в ней увидели и проявление идей национального нигилизма, и национальной исключительности. В сущности, она отражала рост национального самосознания на определенном витке развития советского Казахстана.

22 августа был опубликован проект Закона “О языках в Казахской ССР”. Казахстан всколыхнулся. В статье первой закона казахский язык признавался языком государственным. Вторая статья закона определяла русский язык как язык межнационального общения, который наряду с государственным мог свободно функционировать на территории Казахской ССР. Нельзя сказать, что эти положения были приняты народом Казахстана единодушно. Большое опасение высказывало русское население. Во-первых, непривычным было то, что русский язык терял свою роль гегемона. Во-вторых, боялись, что в силовом порядке их принудят изучать казахский язык, а не каждый на это способен. В-третьих, терялись в догадках, не лишатся ли они работы из-за незнания теперь уже государственного языка. Надо сказать, что масло в огонь подливалось и теми казахами, в которых по разным причинам срабатывало ущемленное самолюбие, настаивавшими на том, чтобы с государственных постов были убраны все, кто не владеет казахским языком. Тому основанием явился сам проект закона, в котором содержалась формулировка об обязательном знании двух языков руководителями практически всех рангов  и  уровней. Последним обстоятельством не были довольны  и  15% казахского населения, не знавшие родного языка. Сложилась неоднозначная ситуация. Инициаторами негативных настроений населения Казахстана явились устькаменогорцы.  И  не мудрено: в Усть-Каменогорске проживало более 70 % русскоязычных народов.

Трудно сказать, как бы повел себя другой руководитель республики. Но  Нурсултан   Назарбаев  быстро принял решение: он приехал в Усть-Каменогорск, чтобы лично выслушать все претензии его жителей  и разъяснить сложившуюся ситуацию. Его речь была яркой, а вопросы, которые он ставил перед собравшейся аудиторией, остры. Он раскрыл печальную картину, вытекающую из прежней государственной  политики , которая вырисовывала участь казахского народа, обреченного на то, чтобы остаться казахами лишь по названию, по разрезу глаз,  и  потерять свою культуру навеки.

Устькаменогорцы поняли  Назарбаева . К слову сказать, народ Восточного Казахстана всегда развивался в сложных условиях конкуренции, был политизирован, так как складывался на протяжении сотен веков из многих диссидентов, политических ссыльных, а потому прежде всего ценил в других людях  ум и ораторские данные. Не каждый политический лидер смог бы переломить уже сложившееся настроение. Но  Назарбаеву  это удалось всего за один час встречи с ними.

В сентябре 1989 года парламент принял Закон “О языках в Казахской ССР”. Казахский язык стал государственным, а русский - языком межнационального общения. Некоторые положения закона о языках были смягчены, в частности, руководителям предписывалось теперь “обеспечить прием граждан и беседу с ними на языке общения”, а по мере создания соответствующих условий овладеть казахским и русским языками. Известно, что казахи глубоко освоили русскую культуру, она многое дала им для развития личности, но  и  казахская культура не должна была быть сокрытой для других народов. Приобщение к ней - это не только обогащение собственной культуры, но  и  знак уважения к народу, давшему на своей земле приют всем, кто пожелает.

Назарбаев  хвалил казахстанцев за то, что те, в отличие от народов других республик, не спешат на митинги, рассудительно ведут себя в экстремальных ситуациях.

Придя к власти,  Назарбаев  поступил как настоящий хозяин: прежде чем выйти за пределы республики, он сначала навел порядок в своем “доме” - Казахстане. Он уловил  и  сам начал формировать моральный дух страны, оказывая глубинное воздействие на идущие в республике социально-экономические процессы. Свою  политику  проводил достаточно жестко  и непреклонно. Он умел скрывать свои истинные чувства,  и  многим в сложных ситуациях, в которые он попадал, по его лицу ничего не удавалось прочесть, как бы они ни пытались. Железная выдержка сочеталась с доброжелательным отношением к миру, что не могло не отразиться на его облике. Его просветленное лицо с острым взглядом ясных глаз редко появлялось еще на экранах телевизоров, в печати. Сдержанная скрытая сила воли  и  глубина интеллекта, сконцентрированные в его облике, придавали его лицу особую одухотворенность. Чувствовалось, что  Нурсултан   Назарбаев  живет напряженной духовной жизнью, которая придает ему новый импульс.

Что же побуждало  Назарбаева  действовать с такой железной непреклонностью? Основанием являлось назревающее в душе  политика беспокойство по поводу наметившегося  отклонения от социалистической модели хозяйствования, от социалистических идеалов. Сосредоточение всей информации, как республиканского, так  и  союзного масштаба не могло не помочь ему сделать соответствующие выводы.

Нурсултан Назарбаев  сомневался в пути, который Горбачев наметил как движение к “социализму с человеческим лицом”. По его мнению, он так  и  остался декларативным, лозунговым. Народ растерялся, обнаружив, что не знает, куда и какой доро­гой идти. Косметический ремонт социализма обернулся вдруг капитальным. Встал вопрос: строим социализм или нет. Рефор­мы споткнулись об этот краеугольный камень.

Следует заметить, что еще в период посещения в 1987 году Эстонии М.Горбачев сообщил, будто Эстонская ССР продает товаров другим республикам на 2,5 миллиарда рублей, а при­обретает у них на 3 миллиарда. Эти цифры заставили многие республики глубоко изучить эту информацию. Обнаружилось, что по данным Госкомстата, это неблагоприятное соотноше­ние между ввозом и вывозом оказалось у 13 из 15 республик. Исключением явились только Армения и Азербайджан. Но об­наружилось и нечто любопытное: ни одна республика не была в состоянии определить собственный доход. В процессе деталь­ного изучения этого вопроса, после точных подсчетов выяви­лось, что баланс доходов и расходов республик примерно схо­дится.

В результате возник вопрос о региональном хозрасчете. Никогда прежде проблема республиканского хозрасчета в СССР в таком ракурсе не поднималась. Теперь же из научного теоре­тического этот вопрос перешел в политическую плоскость. Было очевидно, что централизованное управление все больше и боль­ше не устраивало республики. В 1988 году обострились дебаты по поводу перехода на региональный хозрасчет как основу эко­номической базы демократизации советского общества. Чем больше Горбачев говорил о гласности и перестройке, тем боль­ше понимал Назарбаев, что при таком положении вещей выс­тупать в роли просителей, иждивенцев становится все труднее и труднее. Раздражало то, что все слезно молили Москву о вы­делении им денег, продовольствия, товаров, и, разумеется, кому-то доставалось меньше, кому-то больше: все зависело от того, насколько те или иные умели кланяться и просить, какие у них были отношения с руководством ЦК КПСС. Поэтому не слу­чайно все республики прежде всего взволновал вопрос о пере­стройке бюджетной системы.

Вырисовывались и другие вопросы, которых трудно было избежать: всем ли республикам будет полезен и выгоден регио­нальный хозрасчет, не приведет ли это к тому, что одним, у ко­торых есть и высокоразвитая промышленность, и хорошая ин­фраструктура, будет гораздо легче и проще, чем тем, кто по­ставляет в основном сырье? Не ударит ли это по социальной сфере? Преследовались, казалось, благие намерения: в идеале предполагалось поднять жизненный уровень, насытить рынок качественными товарами, улучшить условия труда  и быта. Но неизменно рядом вставал вопрос о физических границах рес­публик  и о своих деньгах. А эти барьеры неизменно должны были породить  и следующий шаг: полную политическую са­мостоятельность. Республики, ревниво глядя друг на друга, начали процесс национального обособления. Разумеется, это не могло не привести к противопоставлению одних наций дру­гим.

4 августа 1989 года в ЦК КП Казахстана  Нурсултан   Назар­баев собрал совещание с участием руководителей министерств  и  ведомств, специалистов и ученых-экономистов, на котором были рассмотрены вопросы предстоящего перехода республи­ки на новые принципы территориального хозяйствования. Про­ект концепции предусматривал исключительную собственность республики на ее землю, недра, леса, воды и другие природные ресурсы, а также отражал необходимость коренной перестрой­ки организационных структур управления путем упразднения и изменения функций отраслевых министерств.

В сентябре собрался очередной XVI пленум ЦК КП Казах­стана для обсуждения проекта перевода республики на прин­ципы самофинансирования. В “Казахстанской правде” от 14 сентября  Назарбаев  говорит о том, что нынешние взаимоотно­шения союзных министерств с республикой иначе как анахро­низмом не назовешь. Доходило до того, что центр утверждал республикам даже рецепта приготовления национальных ви­дов хлебобулочных изделий! Не говоря уже о том, что Госплан страны планировал все и вся, нередко не принимая во внима­ние возражения республик. Вследствие этого Казахстан пре­вратился в дотационную республику, не способную за счет собственных средств решать многие вопросы. Около 44% товаров народного потребления завозится извне. В структуре вывози­мой продукции 70% приходится на сырье, 12% - полуфабрика­ты, а объем ввоза готовой продукции в денежном выражении превышает вывоз примерно в два раза.

В декабре состоялись выборы депутатов в местные Советы. Они прошли в особой атмосфере. Казахстан получил в числе других республик первый демократический опыт выборов на альтернативной основе. В  политике открылись двери всем яр­ким личностям, сумевшим себя должным образом преподать. Управлять такого рода Советами  человеку  ограниченному было бы невозможно, поэтому все, кто не выдерживал конкуренции, сходили с политической арены. Состоявшееся голосование по­казало, что в нем приняло участие 87% избирателей.  И  это были  люди , вполне сознательно пришедшие на избирательный учас­ток  и  отдавшие свой голос наиболее импонирующему им кан­дидату.

А впереди было формирование Верховного Совета Казахс­кой ССР. С этой целью 5 января 1990 года был созван XVIII пленум ЦК КП Казахстана. Нурсултан   Назарбаев , выступая на нем, дал политическую оценку самому процессу формирова­ния нового состава парламента. Он с удовольствием констати­ровал, что впервые в своей истории партийная организация Ка­захстана в соответствии с новым избирательным законодатель­ством проводит в жизнь право выдвижения  и  непосредствен­ного выбора народных депутатов в высший законодательный государственный орган. При этом он особо подчеркнул, что партия сама отказывается от некоторых присущих ей ранее функций  и , потеснившись, уступает места общественным орга­низациям. Правда,  Нурсултан   Назарбаев  еще не желает видеть даже ростков многопартийности, несмотря на то, что в Союзе такие разговоры велись уже во весь голос. На республиканс­ком совещании секретарей первичных парторганизаций он выс­казывает беспокойство тем, что в обыденном сознании и  попу­листских выступлениях упор делается лишь на негативный ас­пект. Но он убежден, что считать многопартийность как пана­цею от всех бед нельзя. По его мнению многопартийность дол­жна предохранять КПСС от застоя, от перерождения.  И  если бы КПСС была более гибкой, то не возникла бы потребность в иных партиях. Он свято был убежден в том, что все крайности в развитии самодеятельного движения - это реакция на форма­лизм, бюрократизм в работе некоторых государственных  и  об­щественных организаций, на кризисные явления в экологии, культуре.

Но чем больше  Назарбаев  входил в курс дела, тем сильнее ощущал слабость  и  нерешительность Генерального секретаря ЦК КПСС. Все больше понимал, что Горбачев не имел четкого плана проведения реформ, системы преобразований экономи­ки  и  политической структуры, последовательной замены меха­низма “партия – государство”. Кроме того, суетливость, поспеш­ность в принятии решений  и  непоследовательность их испол­нения всегда раздражают, а если таким  человеком  выступает Генеральный секретарь КПСС, то раздражение может быстро перерасти в неуважение со стороны тех, кто ожидает от него мудрой  политики . Как бы  Назарбаев  ни относился к прежнему руководству Советского Союза, он всегда был уверен в том, что все проблемы любого характера многократно обсуждаются, рассматриваются со всех сторон  и  лишь затем принимается решение.

Сам он всегда тщательно готовился к каждому своему выс­туплению. Не то было у Горбачева. Скоропалительность реше­ний, непродуманность, легкомыслие поражали серьезного, вдумчивого и рассудительного Назарбаева. “На одном заседа­нии съезда народных депутатов в июле 1990 года от него тре­бовали выступить с планом выхода из кризиса. Он очень часто выступал и, видимо, уже выдохся. Окончательно запутавшись и не определившись с выбором, М.Горбачев уже не знал, что говорить. Я тоже готовился к выступлению на этом съезде. Набросал краткие рабочие тезисы. Во время перерыва М. Гор­бачев пригласил нас в комнату президиума  и  стал советовать­ся: о чем же говорить. Никто не мог сказать ничего вразуми­тельного. Я изложил свои тезисы. Они понравились,  и  М.Гор­бачев забрал мою рукопись”. (1) На другой день утром на засе­дании съезда он услышал из его уст изложение своих тезисов. Повторилась когда-то поразившая  Нурсултана  Назарбаева  си­туация с Акулинцевым. Только тогда, о чем бы ни говорили люди  такого ранга, ситуация принципиально не менялась: она была задана генеральной линией партии. Теперь же от того, что ска­жет Горбачев, зависело многое в стране. Странным было для  Назарбаева  то, что над его рукописью никто даже толком не поработал, не развил наброски, не углубил  и  не осмыслил со­держания.

Для  Назарбаева  с его чувством ответственности перед аудиторией этот, казалось бы, незначительный жизненный эпи­зод, стал показателем кризиса власти, кризиса личности само­го Горбачева.  Назарбаев  находился в странном состоянии: все более чувствовал нарастающее бессилие центра и в то же вре­мя испытывал все возрастающее ощущение собственной силы. Ему не хватало свободы действий в рамках республиканской власти. Конечно, если бы центр был прежним, обладал автори­тарной властью, трудно сказать, как бы сложилась судьба  На­зарбаева . Безусловно, он был порождением тоталитарной сис­темы, а значит не мог не признавать колоссальную роль лично­сти, так как при таком раскладе она действительно играет ре­шающую роль. В оценке Горбачева  и  его ближайшего окруже­ния он, как  и  многие другие, искал привычные черты, которы­ми должны быть наделены политические деятели. Искал  и ... не находил. В то время как Горбачев метался между различными лагерями, пытался совместить несовместимое, привлечь на свою сторону даже непримиримых противников, демонстри­руя тем самым “классический пример раздвоенности челове­ческой личности”, Назарбаев , вынужденный наблюдать за ним, на всю жизнь запомнил горбачевские уроки на тему “Как нельзя делать большую  политику ”. В его сознании постепенно зарож­далась  и  вызревала национальная идея.

Будучи главой республики, он понял:  политик  не может по­зволить себе нечеткости действий, двусмысленности толкова­ний исходящих от него приказов. Чем больше постигал он из­нанку советской системы в горбачевский период, тем сильнее зрело в нем желание найти точку опоры, чтобы взять новый старт вместе со своим народом.  И  тогда он приходит к мысли о децентрализации власти в стране. С этого времени все его вы­ступления на пленумах, в печати пронизаны стремлением к обновлению федерации. Сила государственного союза, по его мнению, должна определяться силой национальных республик, всех его составных частей. Попав в иные условия сосущество­вания республик,  Назарбаев  не боялся вслух произносить то, о чем когда-то Кунаев мог говорить только намеками  и  шепотом. Одно воспоминание  Назарбаева : “После того как я стал руко­водителем республики, мы не раз встречались. Зашел к нему, когда умерла его жена. Он сам захаживал по разным житейс­ким вопросам  и  никогда не знал отказа. Не в пример отдель­ным “бывшим” Д.А.Кунаев полностью отошел от  политики , вел себя солидно, мудро, поддерживал проводимую сложную ра­боту в республике, делился своим мнением об отдельных ру­ководителях. Вспоминается такой случай в начале 80-х годов. Однажды летели мы в его самолете из Алма-Аты в Петро­павловск, с юга на север республики. Вдруг он меня подо­звал и шепотом говорит: “Какая у нас республика. Вот бы стать самостоятельным государством”. И приложил палец к губам. Такие вещи он всегда говорил шепотом, даже в само­лете.” (1)

Но в размышлениях о реорганизации структуры власти в Советском Союзе Назарбаев все-таки был далек от прибалтий­ских радикалов, которые предлагали развитие политической структуры СССР в направлении конфедерации.

Все чаще Назарбаев задавался вопросом: только ли интере­сы коренной нации должна защищать государственность Ка­захской ССР? И уже тогда он сделал для себя вывод: нельзя строить благополучие одной нации за счет интересов другой. Этот принцип и в будущем не будет поколеблен им. Он навсег­да останется его приверженцем.

Высокий пост главы республики способствовал более ярко­му проявлению сильных черт личности Назарбаева. Самые луч­шие, здоровые силы, таящиеся где-то в глубинах его души, вдруг отчетливо проступили, задав тон его действиям, по­ступкам.

Его первое интервью, данное в качестве руководителя партийной организации Казахстана, - свидетельство того, что он решился на самостоятельное плавание. Его реакция на то, что экономика Казахстана сформировалась исключительно как сырьевая база из-за административного диктата ведомств, была типично назарбаевской и привела руководство и народ Казах­стана к мысли о необходимости коренной перестройки отно­шений республики с центром. Он требует полного экономичес­кого суверенитета. О полном политическом суверенитете он еще не говорит, но затрагивает и его, подчеркнув, правда, что тот необходим пока лишь в пределах, четко очерченных Конститу­цией. Он уверен, что страна должна быть децентрализована, но тут же делает оговорку: “только в определенной степени” и не высказывает опасение, как бы эта децентрализация не выли­лась в “децентрализацию бюрократии”. Для него очень важен вопрос, кому следует делегировать власть внизу?

Одновременно с предстоящим республиканским суверени­тетом должна решиться и проблема сложившегося в Казахста­не русскоязычия. Он считает и настаивает на том, что настало время по-настоящему проявить заботу о казахском языке, то есть закрепить за ним статус государственного.

Именно в это время  Назарбаев  придает особое значение вос­питанию подрастающего поколения. В республике идет интен­сивная работа над проектами Концепции нравственно-эстети­ческого воспитания молодого поколения, Концепции культуры в обновленном обществе. Наряду с двуязычием поднимается проблема самобытности культуры, но в то же время не теряет­ся психологическая установка и на ее интернациональную на­правленность. Новизна времени ощущается и в постановке воп­роса о правомерности существования принципа партийности литературы и искусства. Это была первая ласточка, возвестив­шая о будущей драме коммунистической партии. Но в Казах­стане в тот период все же перевесили мнения в пользу принци­па партийности. Он расценивался как “органичный синтез вы­сокой гражданской позиции и художественности, под партийностью понималось мировоззрение и направленность творче­ства”. Иными словами, ставилось под сомнение искусство со­циалистического реализма, основополагающий принцип кото­рого - партийность, - по мнению некоторых ученых, не имел права на существование, поскольку относился к области идео­логии. Очевидно, что пересмотру подлежали все сферы духов­ной жизни советского общества. И не удивительно, что 17 сен­тября 1989 года в “Казахстанской правде” появился Проект Концепции самоуправления и самофинансирования Казахской ССР, а через два дня открылся очередной Пленум ЦК КПСС, на повестке дня которого стояло два вопроса: о созыве ХХУШ съезда КПСС и о национальной политике  партии в современ­ных условиях.

А еще спустя два месяца все газеты публикуют размышле­ния М.Горбачева “Социалистическая идея и революционная перестройка”. Спустя четыре года после прихода к власти, Гор­бачев задает вопрос: куда мы идем и в чем смысл и предназна­чение перестройки. Он вынужден признавать пост-фактум: если первоначально все полагали, что речь идет лишь о корректи­ровке некоторой деформации общественного организма, совер­шенствовании устоявшейся тоталитарной системы, то теперь вынуждены говорить о радикальных переделках всего обще­ственного здания - от экономического фундамента до надстрой­ки.

И все-таки Горбачев кривил душой, когда говорил, что пе­рестройку он рассматривает вместе со всеми как длительный этап исторического пути социализма, в ходе которого осуще­ствляется отказ от авторитарно-бюрократической системы и становление подлинно демократического и самоуправляюще­гося общественного организма. Он чувствовал, что его поддер­живает все меньше и меньше людей, но, не желая отказаться от власти, он прилагал все усилия, чтобы остаться в ней как мож­но дольше. Может быть, именно поэтому он стал восприни­маться  Назарбаевым  совершеннейшим “маятником”. “Одного послушает - говорит одно, другого примет - говорит противо­положное. Кризис обострялся, а тот, от которого все зависело, медлил с выбором. При этом он искренне считал, что соверша­ет грандиозные преобразования. М.Горбачев постоянно пригла­шал к диалогу, но говорил всегда сам. Мы же на заседаниях были вынуждены слушать его длительные монологи. Оконча­тельно он стал себя считать носителем истины в последней ин­станции, когда получил Нобелевскую премию. Разве мог ува­жающий себя и свой народ руководитель заявить: “Я не буду президентом, если развалится Советский Союз”? Тогда каж­дый мысленно ответил Михаилу Сергеевичу: “Если уж ты пре­зидент, то не допусти развала страны! Или уйди, если чувству­ешь, что не справляешься”. (1)

Назарбаев дает всем почувствовать, что политическое са­мосознание народа многонациональной республики Казахстан, его чувство собственного достоинства неизмеримо выросли. Следовательно, Казахстан, взяв бразды правления в свои руки, получит возможность самостоятельно, без подсказки “сверху”, распоряжаться экономикой, выйти на взаимовыгодные контак­ты с зарубежными фирмами.

Реальное положение в СССР в январе 1990 года складыва­лось не лучшим образом: произошли трагические события в Чернобыле, Нагорном Карабахе, уже привычными становились шахтерские забастовки, блокады в Закавказье. Нарастало недовольство народа самим процессом перестройки, характером решения экономических и социальных проблем.

Все чаще поднимался вопрос: что же происходит в стране - двоевластие или безвластие? Все привыкли, что все функ­ции власти были сосредоточены в руках КПСС. В 1990-м году по инициативе партии произошло разделение партий­ных, советских и хозяйственных функций. Никто не ожидал при этом, что этот процесс будет таким мучительным для страны.

В 1990 году резко обозначилось негативное отношение на­рода к власти. Людям надоели неопределенность, неразбериха “переходного периода”. Они соскучились по настоящей рабо­те, хотели добросовестно жить  и  трудиться. Главное же было в том, что народ по-прежнему не знал, куда, к какому будущему он движется,  и  стоит ли во имя этого неизвестного затягивать потуже пояса? Привыкший заглядывать в свое будущее, от ко­торого он ждал только улучшения, народ хотел знать - во имя чего надо идти на жертвы, во имя чего надо голодать, во имя чего проливается кровь народов страны, во имя чего сдаются социалистические позиции в странах Восточной Европы. Это было нормальное желание  людей , привыкших ориентировать­ся на заданную коммунистической партией модель жизни, ком­мунистические идеалы. Теперь эта же партия в их глазах вела себя непоследовательно  и , главное, непредсказуемо.  И  это раз­дражало советский народ.

В этих сложных условиях  Нурсултан   Назарбаев  сконцент­рировал власть в одних руках, отвергая тем самым горбачевс­кую  политику лавирования между правыми  и  левыми. 22 фев­раля 1990 года на XVI Сессии Верховного Совета Казахской ССР его избирают Председателем Верховного Совета Казах­стана. Его первым заместителем становится С.А.Терещенко. Ук­репив свою власть,  Нурсултан   Назарбаев  одновременно усили­вает  и партийные структуры. В июне он на пленуме ЦК КП Казахстана создает республиканское Политбюро, в которое вошли  председатель Верховного Совета, председатель Совета Ми­нистров, четыре секретаря ЦК  и , как было принято, рабочие, колхозники, военные.

Но взяв на себя руководство Верховным Советом,  Назарба­ев размышляет  и  о будущей роли коммунистической партии. Он понимает, что у нее уже нет прежней монополии на власть.

Об этом можно судить уже по тому, что  Нурсултан   Назарбаев  в поисках выхода из создавшегося положения поднимает вопрос о партийном товариществе. В статье, опубликованной в “Ка­захстанской правде” от 25 февраля, он смело говорит о том, что испытал чувство облегчения, осознав, что КПСС лишилась той власти, каковой она располагала на протяжении семи десятков лет. В отличие от других  людей , испытывающих по этому по­воду самые противоречивые чувства, от злорадства  и  торже­ства до уныния, он искренне передает свои ощущения, в сущ­ности, родственные многим нормальным людям: ощущение свободы, легкости, которым прежде не было места. Сама по­становка проблемы самостоятельности компартий республик ранее была не только невозможна, но выглядела бы кощунственно.

Теперь же первый секретарь ЦК КП Казахстана мог заявить: “Нельзя держать республиканские компартии на помочах бес­конечной опеки. Почему мы еще, как черт ладана, боимся есте­ственного вопроса: есть ли у компартии национальные интере­сы? Да, конечно же, есть!”

Горбачевские преобразования политической  и  экономичес­кой системы Советского Союза базировались на осознании об­ществом необходимости перемен. Не только интеллигенция  и  работники физического труда были недовольны командно-рас­пределительной системой управления. Искал альтернатив  и  аппарат власти. Он тоже был готов поддерживать новые идеи. Но очевидным было  и  то, что на первых порах поддержки ими перестройки все хотели ее развития в рамках “социалистичес­кого выбора”  и  при сохранении направляющей  и  руководящей роли КПСС.

Нурсултан Назарбаев  вместе со всеми переживал падение притягательности социалистической идеологии, но он, как мог, пытался своими силами выправить положение. Его усилия не проходили незамеченными для общества.

Шла активнейшая подготовка к последнему в истории со­ветского государства  и  КПСС XXVTII съезду. Он открылся 2 июля 1990 года в Москве, в Кремлевском дворце съездов. М.Горбачев приветствовал его участников. Делегаты избрали руко­водящие органы съезда - Президиум, Секретариат, Редакцион­ную  и  Мандатную комиссии.  Нурсултан   Назарбаев  занял свое место в Президиуме. Доклад Генерального секретаря, в сущности, отразил истинное положение дел в стране, разброд мне­ний. Страна гудела как растревоженный улей.

Оценивая современное состояние общества, М.Горбачев признает, что ситуация в стране очень сложная. Она возникла из-за происшедших в ней революционных перемен. Правда, ответить на вопрос, какие же реальные позитивные изменения произошли в стране, Горбачеву не удалось. Он только конста­тировал факт переворота в умах  людей . Однако, на вопрос, ка­кова цель перестройки, он, как ни пытался, так  и  не сумел отве­тить.

Впервые в истории советского государства работа съезда напоминала большой политический диспут. Всеми силами М.Горбачев пытался объединить зачастую полярные тенденции, назревшие в обществе, найти компромисс. По мере прочтения его доклада все более обнажались бесперспективные потуги на создание новой модели жизни советского общества.

Надо сказать, что политические деятели Западной Европы увидели в Горбачеве человека, который может разрушить тота­литарную систему Советского Союза, и прониклись к нему не­постижимой для многих советских людей глубокой симпатией, стали приверженцами его идей. Не удивительно, что “железная леди”, ненавидевшая коммунистов и всю свою жизнь отдавшая борьбе с ними, вдруг почувствовала острый интерес к Горбаче­ву. В 1989 году Маргарет Тэтчер признается: “У меня сложи­лись очень хорошие отношения с г-ном Горбачевым, потому что в нем сразу же раскрывается человек незаурядный, огром­ного мужества, весь устремленный в будущее своей страны, обладающий аналитическим складом ума, что позволяет ему правильно анализировать и устранять выявленные недостатки. Хотя это и не такое уж редкое качество у политических деяте­лей, именно оно выделяет его среди прочих людей как  полити­ка , влияющего на формирование будущего, убежденного в пра­вильности выбранного им курса, обладающего мужеством, не­обходимым для того, чтобы довести дело до конца”. (6)

Но, как покажет история, “до конца” Горбачеву не удастся довести начатый им курс на разрушение тоталитарной систе­мы. Он будет продолжен Ельциным,  и  все западные  и  амери­канские “друзья” Горбачева перекочуют в полном составе в “друзья” Ельцина. По этому поводу  Назарбаев , сделав свои выводы относительно “друзей” сильных мира сего, скажет о Горбачеве с глубоким сожалением: “Он переоценивал искрен­ность западных  политиков ”. В этом смысле по-новому видятся многочисленные зарубежные контакты М.Горбачева  и  его ок­ружения, его невероятно быстрое сближение с М.Тэтчер, Р.Рей­ганом, Дж. Бушем и другими политиками Запада. “Как мне ка­жется, свою роль сыграл характер самого М. Горбачева, кото­рый хотел войти в историю не только как реформатор, но и как  политик  мирового масштаба. И это проявлялось даже в мело­чах. Я несколько раз присутствовал при его телефонных разго­ворах с лидерами Запада. Ему нравилось показывать своему окружению, что он накоротке с М.Тэтчер  и  запанибрата с Дж.Бушем. (1)

Горбачев  и  мысли не допускал, что кому-то его отношения с западными политиками  могут не нравиться. А  Назарбаев  про­сто не понимал того смысла, какой вкладывал тот в эти от­ношения. Для него всегда важнее были интересы своей стра­ны, а все остальное - это мелочь, частности. Он был лишен тщеславия, которое переполняло Горбачева,  и  был по-своему прав, так как ему не приходилось позже разочаровываться в  людях  из-за их невнимания к нему. “Интересно, что после того, как в результате Беловежского соглашения М.Горбачев лишил­ся президентского кресла, Джордж Буш, которого Михаил Сергеевич считал своим другом, даже не позвонил ему. Вместо этого он провел продолжительную беседу с Борисом Ельци­ным, в очередной раз доказав, что у государства вечных дру­зей нет, а есть лишь долговременные политические интере­сы.” (1)

Нурсултан Назарбаев  накрепко запомнил этот урок жиз­ни.

Осмысливая прошлое, вскоре придет к выводу: “Мне кажет­ся, “социализм с человеческим лицом”, приверженцем которо­го М.Горбачев так  и остался, для него самого был скорее ло­зунгом, за которым не было конкретной концепции, а, следова­тельно,  и  стратегии развития.” (1) Но это он произнесет позже, а на съезде его выступление было одним из самых честных. Нурсултан   Назарбаев , искренне веруя в это, размышляет о пер­спективах развития советского государства  и  не может скрыть разочарования, не услышав в докладе Генерального секретаря КПСС ответа на многие жизненно важные вопросы. Если еще осенью 1989 года  Нурсултан   Назарбаев  был уверен в том, что коммунистическая партия имеет четкую концепцию перестрой­ки, как  и  программу действий, то к июлю 1990 года он отчетли­во увидел бестолковость  и  бессистемность проводимых про­цессов. Свидетельством тому в его глазах было объявление Российской Федерацией своего суверенитета.  Нурсултан   На­зарбаев , да  и  другие руководители республик терялись в догад­ках: ведь Россия является ядром Советского Союза,  и  если это ядро вдруг становится суверенным, то это наводит на многие размышления... Если еще недавно он мог себе позволить такое уверенное высказывание в адрес своей партии: “В области по­литической - это утверждение народовластия путем передачи реальной политической власти Советам, в экономической - осуществление радикальной реформы  и передача экономичес­кой власти трудящимся, в духовной сфере - умножение потен­циала образования, науки  и  культуры, поворот общества к  че­ловеку ”, то теперь он движим совсем другими мыслями  и  чув­ствами.

Выступая на XXVIII съезде КПСС  и  отвечая на вопрос: по­чему партия, бесспорный инициатор общественного обновле­ния, стала утрачивать лидерские позиции, оказалась под огнем критики,  Нурсултан   Назарбаев считал, что основной причиной является то, что начали перестройку, не позаботившись о чет­ком плане предстоящих действий, без предвидения вероятных негативных последствий.

Назарбаев понял одно: наступает смутное время,  и  имя мож­но сделать только на борьбе с надвигающимися негативными явлениями действительности. Это имя ему нужно было не из тщеславия: он чувствовал, что его республика только тогда смо­жет нормально функционировать, когда мир признает ее руко­водителя. Обладая острым критическим умом, он не миг не за­метить, что поспешно принимаемые решения все больше ос­лабляют позиции Советского Союза в мире. Его выступление на съезде затронуло ряд болезненных проблем, которые, на его взгляд, должны были решаться в первую очередь. Он критику­ет руководство СССР, которое поспешно принимает, а затем также быстро отменяет уже принятые решения. На его взгляд, это свидетельствует о неуверенности в избранном курсе. Этого можно было бы избежать, взяв четкий курс на максимальную самостоятельность республик. Центр мог бы освободиться от груза тяжелейших экономических неурядиц, которые тому давно уже не по силам. Подчеркивая, что нет такой сферы, где бы перестройка шла без огрехов, он остро ставит вопрос: впредь население Казахстана не будет терпеть произвола ведомств, на совести которых хищническое разграбление природных ресур­сов республики, тяжелые социальные условия  людей , экологи­ческая трагедия Приаралья, территории, прилегающей к Се­мипалатинскому ядерному полигону, многих других городов и рабочих поселков.

Он прежде многих других лидеров республик понимает, что ослабление позиций коммунистической партии свидетельству­ет и об отходе от интересов рабочих и крестьян. А в нем еще живы их интересы. Именно по этой причине он считает, что КПСС давно настала пора твердо заявить о своей принадлеж­ности к рабочему классу, что она не только выражает, но  и  за­щищает его стратегические интересы.

Назарбаев критикует членов Политбюро за оторванность от народа, самоизоляцию. Он видит, что у них нет желания даже советоваться с первыми секретарями ЦК Компартий союзных республик, как  и  прежде, указания идут сверху. Он подчерки­вает, что даже такой важнейший документ, как Концепция пе­рехода страны на рыночную экономику, разрабатывался без привлечения союзных  и  автономных республик, а многие коммунисты узнали о его существовании только из доклада Со­вмина на сессии Верховного Совета СССР.

Назарбаев убежден, что сама идея рынка в современных условиях далеко выходит за рамки экономики, приобретает зна­чение консолидирующего стержня, ведь непременное условие полнокровных рыночных отношений - это единство Союза ССР, поскольку они могут базироваться лишь на объективно существующем едином народнохозяйственном  комплексе. Но поспешность, с какой многие стремятся совершить переход к рынку, непродуманность претят Нурсултану   Назарбаеву . В силу своего характера он должен все проверить, проанализировать, просчитать, прежде чем одобрить какие-либо действия. Его настораживает, что нет заранее подготовленных позиций. Бо­лее того, он наблюдает экономический спад  и  развал в управле­нии народным хозяйством. Пышным цветом развивающаяся меновая торговля буквально добивает  и  без того шаткую систе­му договорных обязательств. Он отмечает, что вся страна се­годня находится перед лицом реальной опасности, полного срыва заданий текущего года, что означает дальнейшее ухудшение жизни людей .

Нурсултана Назарбаева  не может не тревожить то обстоя­тельство, что под видом перестройки, в сущности, происходит отступление от ленинских принципов, заложенных в основу советского государства. Он акцентирует внимание на том, что ушаты грязи, льющиеся на прошлое, не могут не привести к подрыву основ существования Союза. Он критикует за пас­сивность  и попустительство работников идеологического фронта во главе с членом Политбюро ЦК КПСС В.Медведе­вым.  Назарбаев  уверен, что именно трусость подобных  лю­дей  деморализует партийные силы, наносит урон идейной убежденности советских  людей . Болезненность этого про­цесса, считает он, уже проявилась  и  на межнациональном уровне отношений.

Как покажет будущее,  Нурсултан   Назарбаев   и  впредь не сможет легко менять свои убеждения. Он осознает силу  и  сла­бость марксистской теории. Определяя классовую борьбу в ка­честве, движущей силы истории, а значит, призывая к интерна­циональному единению трудящихся разных стран, марксисты бросали вызов национальным государствам как орудию клас­сового господства буржуазии. Коммунистическое движение, с одной стороны, преследовало цель создания Всемирной Совет­ской Республики, а с другой, признавало право наций на само­определение.  Назарбаев  понимал, что как только коммунисти­ческая партия ослабнет, а Союз будет восприниматься в каче­стве колониальной администрации европейской метрополии, республики потребуют выхода из-под его власти, обретения полной самостоятельности. Поэтому он вполне сознательно  и  целенаправленно проводил ту политическую линию, о которой громогласно заявил на съезде: “Наша позиция, которую раз­деляют коммунисты, большинство тружеников Казахстана, - это обновленный, прочный Союз Советских Социалистичес­ких Республик, единая КПСС. Мы против подмены близких советским  людям  слов «дружба народов» новым термином – «межнациональные отношения».”

Конечно,  Нурсултан   Назарбаев , сложившись как личность в рамках тоталитарного государства,  и  не помышлял о том, что может распасться КПСС - стержень Союза. Он был еще при­верженцем коммунистической идеологии, включающей в себя право одной партии быть выразительницей классовых интере­сов. Как и многие другие, он по-прежнему был готов к тому, чтобы, отрешась от своей индивидуальности, раствориться в коллективном “Мы”. В нем жила еще потребность иметь вож­дя, за которым можно было идти, не отклоняясь от генераль­ной линии коммунистической партии. Иначе говоря, в нем жил  человек , слепленный советским обществом с его коллективист­ским сознанием, имеющий соответствующие принципы воспри­ятия мира.

Назарбаев высказывает озабоченность по поводу усилива­ющихся в стране сепаратистских центробежных тенденций.  Люди , по его мнению, только на словах имеют гражданское согласие  и  интеграцию национальных интересов. На деле же в различных регионах вспыхивают междоусобицы  и льется не­винная кровь. Он подчеркивает, что Президент СССР должен прежде всего обеспечить безопасность населению, следователь­но нужны реальные меры по установлению законности, по ук­реплению правопорядка  и дисциплины.

Нурсултан Назарбаев  предлагает незамедлительно решить вопрос о суверенитете республик, иначе может произойти раз­вал Союза  и  партии. Он считает, что если новый Союзный до­говор не будет принят в рамках текущего года, судьба страны станет непредсказуемой.

Очевидно, что  Нурсултан   Назарбаев , поддерживая новые веяния, открывавшие ему  и  его стране определенные перспек­тивы развития государственности, все еще не менял своих убеж­дений: четко придерживался ленинских идей, курса на социа­лизм. Он видел многие слабые места в докладе Горбачева, ко­торый не смог ответить на главный вопрос, занимавший созна­ние любого здравомыслящего  человека : какие слои населения будут реально продвигать дело перестройки, на каких услови­ях?

И хотя на съезде КПСС была сформулирована задача: ре­шительно переломить неблагоприятные тенденции в развитии экономики, придать ей должный динамизм, открыть простор инициативе  и  творчеству масс, подлинно революционным пре­образованиям, - съезд в целом раскрыл несостоятельность ру­ководства СССР.

В поисках компромисса, удовлетворяющего как сторонни­ков перестройки в рамках “социалистического выбора”, так  и  тех, кто был готов к радикальным переменам, то есть к рыноч­ной экономике, Горбачев упустил главное - цель, во имя кото­рой общество могло пойти на издержки. В результате поиск компромисса во взбудораженной стране привел к нечеткости в определении целей  и  задач перестройки, выявил непоследова­тельность преобразований, отсутствие системы в действиях руководства страны.

Нурсултан Назарбаев  был искренен, когда с возмущением произносил компрометирующие всю  политику  Горбачева сло­ва: “Когда я задаюсь вопросом: “Чего же хочет наш народ?” - я с уверенностью могу пока ответить на него лишь одно: народ ждет, когда же наступит улучшение его жизни.  И  он уже не же­лает ждать светлого будущего. Тем более если ему обещают, что путь к этому, теперь уже качественно иному, будущему про­легает через очередные испытания. На мой взгляд, нет ничего более безответственного, чем популярный среди ряда извест­ных экономистов лозунг: “Чтобы жить лучше, надо выжить”. Заявлять такое могут только  люди , с одной стороны, убежден­ные, что в силу своего социального положения уж они-то на­верняка выживут, а с другой - не способные понять, что значит, когда у человека нет хлеба, чтобы накормить своих голодных детей, нет средств, чтобы их обуть и одеть, нет собственного угла”. (8)

Динмухамед Кунаев, зорко следивший за всеми происходя­щими в огромной стране процессами, через год напишет в кни­ге “О моем времени”: “Я не согласен с политиками, идеолога­ми и учеными, стремящимися видеть только в далеком прошлом корни тех трудностей, с которыми столкнулась практика совет­ского федерализма в современный период. Немалая доля вины за развал нашего многонационального государства падает на М.С. Горбачева и его команду. Неумелая, я бы сказал, беспо­мощная практика нынешнего руководителя не только усугуби­ла кризис межнациональных отношений, но и вызвала своеоб­разную “цепную реакцию” межэтнических войн. Нерешитель­ность, неопределенность сказались, например, в вопросах о восстановлении автономии крымских татар и советских нем­цев, об удовлетворении интересов турков-месхетинцев, многих других малых и больших народностей, в отношении которых раньше была допущена несправедливость. Порой создается впечатление, что у Горбачева чуть ли не единственным способом решения межнациональных проблем становится “отсут­ствие всякого решения.”

Заметное ослабление и даже “паралич” центральной власти неизбежно привели к тому, что в стране развернулась “война суверенитетов” и противоборство союзных и республиканских законов, оказались рассогласованными действия разных госу­дарственных органов. Борьба за реальный суверенитет респуб­лик правомерна, и я всячески поддерживаю и нахожусь в числе ее сторонников, но она, на мой взгляд, не должна перерастать в автаркию, национальное обособление и замкнутость, вести к противопоставлению одних наций другим, а тем более - всему нашему многонациональному содружеству”. (9)

Несмотря на декларативные высказывания Генерального секретаря КПСС на XXVIII съезде, именно он обнаружил, что перестройка незаметно для ее инициаторов вылилась в демон­таж советской тоталитарной системы. По хронике съезда вид­но, что третий день начался с тех же вопросов, что были по­ставлены Горбачевым еще в первый день. Более того, в процес­се дискуссий не вырисовывается даже  и  намека на конструк­тивные предложения. Выявлена была  и  еще одна особенность состояния советского общества: сложилась ситуация, когда но­вое еще только начало проклевываться, а прежние механизмы жизнеобеспечения функционирования общества оказались па­рализованными.

Выступления на съезде лидеров республик, компартий, об­щественных организаций показали необратимость процессов в сторону демонтажа советской государственной системы, по­скольку каждый из них по-своему ставил вопросы о расшире­нии прав трудовых коллективов, о разделении партийных и  го­сударственных органов, а если быть более точным, то непре­менного лишения КПСС функций непосредственного управле­ния производством. Эта уже знакомая обществу постановка проблемы усугублялась тем, что на съезде явно обозначилась тенденция к созданию альтернативной, не контролируемой партией экономики, к политическому плюрализму, расширению прав союзных и  автономных республик. Но несмотря на то, что  Нурсултан   Назарбаев разделял точку зрения на создание аль­тернативной экономики, расширение прав республик, тем не менее он, в отличие от многих глав государств, выступил ярым сторонником обновленного Союза.

Вскоре после съезда встает вопрос о пересмотре Союзного договора  и о создании нового. Предполагалось, что в нем дол­жен быть четко сформулирован правовой статус союзного го­сударства  и  союзных республик, закреплены их суверенные права, компетенции  и  пределы полномочий Союза, его законо­дательных, исполнительных  и  судебных органов. Необходимо было определить принципы взаимоотношений Союза  и  союз­ных республик в экономической, политической  и  социально-культурной сферах. Все народы республик рассматривались по-прежнему как народы единого союзного государства, которые, конечно, не могут произвольно устанавливать свои отношения, игнорируя интересы других сторон. Взаимное признание  и ува­жение как общих, так  и  специфических интересов взаимодей­ствующих наций, приверженность взаимоприемлемым комп­ромиссным решениям при их расхождении или столкновении, в сущности, были по душе  Нурсултану  Назарбаеву . Он поддер­живал идею национального суверенитета, который должен орга­нически сочетаться с четко установленными обязанностями перед сообществом советских наций  и  народностей.

Нурсултан Назарбаев  был одним из первых руководителей республик, которому были близки  и  понятны многие перемены в обществе. Можно сказать, что он был активным привержен­цем и экономических реформ, осуществляющихся в стране. Он смело высказывает свою позицию, подчеркивая, что вступив на путь радикальных экономических реформ, мы должны обес­печить на деле условия равноправного сосуществования раз­ных форм собственности. Нет, он еще далек от того, чтобы пред­ставить, что в обозримом будущем все основные фонды, вся собственность могут перейти в частные руки. Но он был абсо­лютно убежден в своей правоте, когда поддерживал в экономи­ке “здоровый плюрализм”, в частности, развитие кооператив­ного движения в Казахстане. Осторожный  политик , он не мог не видеть быстрых темпов разрушения социалистической сис­темы хозяйствования. Он против “крестового похода” на кол­хозы и совхозы. Он против бездумных действий. Он - за анализ сложившейся обстановки и за принятие разумных, выверенных решений.

Но и он, как, впрочем, и другие лидеры Советского Союза, не увидел того, что очень хорошо просматривается на расстоя­нии, его не настораживал тот факт, что все диссиденты и выходцы Запада в один голос утверждали именно в 1990 -м году, что Горбачев - умнейший политик мира, искусснейший тактик, что он - серьезное явление не только для СССР, но и для всего мира, что если он больше ничего не сделает, все равно останет­ся в истории уникальной личностью. Еще бы, ведь он начал процесс демократизации в стране, иными словами, процесс раз­рушения советской тоталитарной системы, и это действитель­но очень важное событие для всего мирового сообщества. В сущности, Горбачева признал мир за то, что тот, сам того не ведая, предпринял попытку реформирования коммунизма.

Нельзя не заметить, что наносимые им и его окружением удары по тоталитаризму постепенно вели к разрушению совет­ского государства. Никто еще всерьез не задумывался над этим. Все свято были уверены, что ведут корректировку социалисти­ческой системы с целью ее укрепления на новом витке разви­тия общества. И первым, как всем казалось, вполне обоснован­ным шагом, направленным на укрепление пошатнувшейся го­сударственной структуры, стало введение института президен­тской власти, образование Кабинета министров.

14 марта 1990 года был принят Закон СССР “Об учрежде­нии поста президента СССР и внесении изменений и дополне­ний в Конституцию (Основной Закон) СССР”. Подписан он был самим М.Горбачевым - Председателем Верховного Совета СССР. А утром 15 марта на внеочередномIII съезде народных депутатов СССР были оглашены результаты проведенного на­кануне вечером тайного голосования по выборам Президента СССР. Из 1878 депутатов, сбросивших свои бюллетени в урны, за Горбачева проголосовало 1329  человек , против -495. Съезд утвердил протокол счетной комиссии по итогам тайного го­лосования,  и  первым в истории советского государства пре­зидентом стал Михаил Сергеевич Горбачев. Он принял при­сягу Президента СССР: “Торжественно клянусь верно слу­жить народам нашей страны, строго следовать Конституции СССР, гарантировать права  и  свободы граждан, добросовестно выполнять возложенные на меня высокие обязанности Прези­дента СССР”.

Волны президентства разошлись по всем республикам Со­ветского Союза.

24 апреля 1990 года  Нурсултан   Назарбаев  избирается Вер­ховным Советом республики первым в истории Казахстана президентом. Одновременно за ним сохраняется пост первого сек­ретаря Коммунистической партии Казахстана. Дав присягу: “Торжественно клянусь верно служить народу нашей многона­циональной республики, строго следовать Конституции Казах­ской Советской Социалистической Республики, гарантировать права  и  свободы граждан, добросовестно выполнять возложен­ные на меня высокие обязанности Президента Казахской ССР”, он уже не отступает от нее.

Надо сказать, что став президентом,  Назарбаев  достаточно жестко проводит свою  политику  в Казахстане, следуя при этом ленинским принципам. Он говорит о необходимости перестрой­ки  и  в рядах самой партии, и  партийного управления. Он счита­ет: пришла, наконец, пора расстаться с закостенелым самомне­нием, что КПСС - самая передовая партия на свете.

”В то же время  Нурсултан   Назарбаев  стоит на социалисти­ческих позициях  и  убежден, что делает все для обновления со­циалистического курса. Об этом можно судить по его статье “Ленинизм и перестройка: за гуманизм и демократию”, посвя­щенной. 120-й годовщине со дня рождения В.И.Ленина. В ней он подтверждает свою верность социалистическому выбору, приверженность ленинской концепции: “Не просто возврат к Ленину, а движение вперед вместе с Лениным. Плюрализм мне­ний - это естественное состояние нормально развивающегося общества. Плюрализм идеологий - вещь сомнительная. Мы - наследники дела Ленина. С ленинского пути мы не свернем никогда”. (10)

Но справедливости ради следует сказать, что к нему все чаще  и  чаще приходило ощущение дискомфортности, вызываемой усложняющейся обстановкой в стране.

6 июля, в период работы XXVIII съезда КПСС,  Нурсултану  Назарбаеву  исполнилось 50 лет. Обычно этот знаменательный день отмечался присвоением высоких наград. Такова традиция, сложившаяся в советском обществе. Не удивительно, что все первые секретари обкомов КП Казахстана посетили М.Горба­чева  и  попросили присвоить Назарбаеву звание Героя Социа­листического Труда. Горбачев не только не мог отказать им, но и сам хотел этого, уважительно относясь к Назарбаеву. Но На­зарбаев, узнав, что его хотят наградить, категорически воспро­тивился этому. “Как я буду выглядеть перед твоими секретаря­ми, которым обещал?” - спросил Горбачев. “Это я беру на себя и проведу с ними соответствующую разъяснительную работу - заверил Назарбаев Горбачева. - Но при одном условии”. “Ка­ком?” - спросил Горбачев. “У вас, - сказал Назарбаев, - давно лежит мое представление на хорошо известного в стране политического и хозяйственного деятеля Брауна Андрея Георгиеви­ча. Используйте “мою” квоту для него. Он вполне заслуживает этого. (8)

Назарбаеву не хотелось принимать награду в период, когда страна задыхалась в атмосфере немыслимой путаницы, заме­шательства, вызванных противоречивыми и лживыми завере­ниями и обещаниями своих лидеров. “И никто из них уже не мог обещать ничего определенного. Чувство безнадежности охватывало широкие круги общественности. Всеобщая апатия становилась все более опасным феноменом”. Назарбаев все чаще приходит к мысли, что именно нерешительность Горба­чева порождает хаос, межнациональные столкновения и кровь, которая обильно окрасила последние месяцы перестройки.

И вот когда все более очевидной становилась профессиональная непригодность Горбачева и его окружения, когда на­род с трудом воспринимал критику прошлого, навязшую в зу­бах дикторов телевидения, журналистов центральной печати в то время, когда жизнь становилась все хуже и хуже, руковод­ство СССР решило покончить с социалистической моделью общества. Наконец-то Горбачев отважился назвать вещи свои­ми именами, решив за 500 дней реставрировать капиталисти­ческие отношения.

23 мая 1990 года всех руководителей средств массовой ин­формации собрали в зале Кремля. Следовало “безболезненно” для населения СССР сообщить о предстоящем повышении цен. А 24 мая на третьей сессии Верховного Совета СССР Н.Рыж­ков выступил с докладом “Об экономическом положении стра­ны и о концепции перехода к регулируемой рыночной экономи­ке”. Общество раскололось в оценках происходящего. В нем воцарились растерянность и страх. И только немногие, боль­шей частью теоретики и люди, уверенные, что они не пропадут ни при каких обстоятельствах, испытывали чувство восторга: наконец-то обозначилось реальное движение к рынку. Большин­ство же людей связало переход к рынку с ростом цен, которые с января 1991 года должны были возрасти в среднем от 50% до двух раз.

Надо сказать, что хотя депутаты и не согласились вводить эти цены с 1 июля 1990 года, тем более в преддверии XXVIII съезда, однако курс на переход к рынку одобрили. Сразу после съезда КПСС была сформирована группа из 13 человек, кото­рая должна была создать программу перехода к рынку. Срок ей был дан всего один месяц, в течение которого она должна была отдать наработанный материал Верховным Советам СССР и РСФСР для выработки единой концепции перехода к рынку. Результаты работы этой группы на протяжении двух дней, 30 и 31 августа обсуждались на совместном заседании Совета Фе­дерации и Президентского совета. В сущности, поводом к раз­мышлению явились два проекта - один, выдвинутый группой Шаталина, другой - правительством. Решили, что выходить надо с одним проектом, и потому 4 сентября глава правительства РСФСР Иван Силаев выступил с правительственной програм­мой, в основу которой легла шаталинская концепция “500 дней”. А ll сентября Верховный Совет РСФСР принял постановле­ние “О Программе стабилизации экономики и перехода к ры­ночным отношениям”, поставив перед фактом два парламента - союзный и российский. В процессе обсуждения проекта выя­вилось, что никто не хочет воплощать его в жизнь.

Разумеется, процесс демонтажа не мог проходить гладко. Он постоянно наталкивался на сопротивление масс,  и , прежде все­го, противостояние наблюдалось на идеологическом уровне. Ясно, что разрушение одной системы - это не созидание чего-то нового. Для последнего нужно было время. Но народ, созна­ние которого было дезориентировано на корректировку социа­листической системы, а не на реставрацию капитализма в стра­не, все более  и более роптал. Не случайно  Нурсултан   Назарба­ев  в мае 1990 года говорит: “Меня беспокоит покачивание на­шего общества то вправо, то влево. Особенно вправо, то есть к тому состоянию, в каком мы совсем недавно пребывали. Это невозможно. Этого не будет”. Последние слова он произносил как заклинание, сам искренне веруя в них. Именно это ощуще­ние нестабильности заставило его еще более жестко требовать от партии поворота к рынку. Между тем, многие партийные "собрания" производили на него удручающее впечатление: “Си­дишь на таком форуме  и  думаешь: а куца, собственно, я попал? На какое собрание, в каком году? Пока иные сидели в окопах, жизнь ушла далеко вперед”. (11)

Все больше ощущалось отставание СССР в области техни­ческого прогресса, которое должно было строиться на техно­логическом обновлении всего хозяйства с выходом его на ми­ровой уровень. Но проект плана  и  проект бюджета на 1990 год не предусматривали этого прорыва, никто не собирался дого­нять развитые страны, ссылаясь, что “ у нас свой путь”.

Опасения по поводу того, что недостаточно регулируемый рынок ведет к безудержному росту цен, вымыванию дешевых товаров, к социальной нестабильности в обществе, превраща­лись в реальность дня. На рынок повалили потребители, тогда как производители начали уступать свои позиции.

Активный, энергичный  Нурсултан   Назарбаев  не выносил бездействия. Он остро чувствовал, что коммунистическая партия растеряла в условиях однопартийности свои бойцовс­кие качества, обленилась  и  надеется на “авось”. Вновь и вновь призывает он руководителей партийных организаций респуб­лики учиться культуре дискуссий с идейными оппонентами. С большим трудом удается преодолевать инертное состояние со­временного ему общества. И  хотя все чаще приходили мысли о беспомощности центральной власти, он еще не теряет надеж­ды. Он не желал распада Союза.

Такая постановка проблемы вытекала из самой идеологии  и  практики политики  СССР. Истинная картина была таковой: с одной стороны, утверждалось, что СССР - добровольное объе­динение “свободных республик”, а с другой - он управлялся как жестко централизованное унитарное государство. Контро­лировала это управление Коммунистическая партия Советско­го Союза.  Нурсултан   Назарбаев  не хотел, чтобы Казахстаном распоряжались так, как это было прежде. Это справедливое же­лание человека , увидевшего все несовершенство центральной власти, а главное - ее слабость. Трудно винить  человека  в том, что он хочет жить  и  трудиться в сильном, богатом, уважаемом всеми государстве.

Наблюдая, как одна за другой сдаются позиции некогда мощ­ной державы, проявляющиеся в изменениях административно-территориальной иерархии;  Нурсултан   Назарбаев  предпринял свои шаги в этом направлении.

25 октября 1990 года Верховный Совет Казахской ССР при­нял Декларацию о государственном суверенитете Казахской ССР. ”Споры о политической иерархии тесно переплетались с вопросами экономической самостоятельности регионов. Нача­лось активное обсуждение межрегиональных экономических отношений, проблем формирования региональных рынков  и  выхода на международные экономические связи. Происходили довольно значительные передвижки в плане ориентации рес­публиканских экономик на внутренние потребности, опреде­ленная либерализация режима внешней торговли. Все это за­ложило фундамент значительного изменения отношений цент­ра  и  регионов, отхода от жесткого иерархического диктата, ко­торый доминировал на протяжении многих десятилетий. Труд­но представить себе, чтобы в 60-70-е годы вопросы, связанные с собственным выбором межрегиональных  и  зарубежных эко­номических партнеров, могли быть допущены в рамках систе­мы. Поэтому мы имеем дело не только с административной, но  и  сопровождающей ее экономической трансформацией, кото­рая в значительной степени уже изменила систему отношений между центральными  и  периферийными регионами”. (1)

Действия молодого  политика , его острый ум, принципиаль­ное отношение к миру не остались незамеченными в стране. Более того, популярность его настолько возросла, что был по­ставлен вопрос об избрании Нурсултана   Назарбаева  вице-пре­зидентом СССР. Даже москвичи, которых не так-то просто скло­нить на свою сторону, были очарованы личностью Нурсултана   Назарбаева . Ни у кого в стране эта кандидатура не вызывала разногласий  и  сомнений. В декабре 1990 года на Совете Феде­рации встал вопрос о вице-президенте. Президент Узбекиста­на Ислам Каримов предложил на эту должность Назарбаева, который, по его мнению, лучше других сумеет найти общий язык с республиками. Его поддержали все - и Кыргызстан, и Туркменистан, и Таджикистан, и Татарстан. “Но я не знал, что у Михаила Сергеевича другие мнения, ему нужны были удоб­ные  люди , хотя имел все основания надеяться, что он и ко мне относился неплохо. Но он хорошо знал мой критический на­строй”.

На заседании Совета Федерации никто не спрашивал его мнения. Тогда он сам в конце заседания встал и сказал: “Доро­гие товарищи, огромное вам спасибо за то, что предлагаете. Во-первых, вице-президента пусть выбирает президент, ему с ним работать. Во-вторых, я... должен приехать домой, спросить парламент, который меня избрал, пленум ЦК должен собрать, у них спросить”. После заседания Горбачев, пригласив Назарба­ева в кабинет, сказал: “Ладно, давай будем думать”. Назарбаев ответил прямо: “Михаил Сергеевич, конечно, вы будете думать и все учитывать, но я... не смогу работать у вас вице-президен­том только по поручениям президента. Если вы будете думать - доверять ли мне, то и мне надо думать. Я еще не знаю, дам ли я добро или нет. Я даже подготовился выступить прямо на съез­де: если вы доверяете мне быть вице-президентом, то вице-пре­зидент должен быть одновременно и главой правительства. Ему должны быть отданы все прерогативы. И не просто главой пра­вительства, а я бы хотел получить вотум доверия от всех парла­ментов республик, а не от этого съезда. Я не могу под прессом этого съезда работать и осознавать, что меня уберут в любой момент. Для проведения реформ нужны такие полномочия”. Выдвигая варианты, необходимые ему для нормальной рабо­ты, Назарбаев заранее знал, что они не будут приняты Горбаче­вым.

На съезде Горбачев пригласил членов Политбюро в комнату и объявил: “Я остановился на Янаеве”. Все поддакнули. Назар­баев открыто сказал ему: “Михаил Сергеевич, не делайте это­го. Подберите другого человека”.  И  даже назвал фамилию Гуренко. Он обрадовался подобному исходу с ним. Был декабрь 90-го года, все понимали, куда идет дело. “Я считал, что я могу много сделать именно здесь, в Казахстане, а не где-ни­будь”. (13)

Очевидно, что события, назревавшие в стране, не могли не беспокоить Горбачева. С одной стороны, он желал укрепления своей власти такими людьми , как  Нурсултан   Назарбаев . Тот пользовался авторитетом среди своих соратников, обладал яс­ным умом, умел  и , главное, не боялся принимать решения. Ко­нечно, история не терпит сослагательного наклонения. И  тем не менее: если бы  Назарбаев  стал вице-президентом, то этот волевой  человек  сумел бы укрепить позиции Горбачева не толь­ко в Азии, но и  в Европе, так как он представлял собой  и   чело­века  высокой европейской культуры. В нем органично сочета­лось восточное  и  западное. Пожалуй, в этом смысле он был наиболее приемлемой кандидатурой. Но, видимо, Горбачев не хотел иметь рядом такого неординарного  человека , так как по­нимал, что им будет нелегко.

Поддаваясь напору  людей , окружавших его, в один голос рекомендовавших на этот пост  Нурсултана   Назарбаева , Горба­чев, внутренне противясь этому решению, испытал чувство облегчения, когда сам Назарбаев  в беседе с ним подтвердил все его опасения. В силу своих внутренних качеств Горбачев шел навстречу своей политической гибели. Назначив на пост вице-президента Янаева, не пользовавшегося уважением у знав­ших его  людей ,  человека  еще более слабого  и  нерешительного, чем он сам, Горбачев тем самым подписал себе приговор.

Между тем в республике  Нурсултан   Назарбаев  был назван “ Человеком  года”. Россияне, с большой симпатией относясь к  Назарбаеву , мысленно видели уже его на посту вице-президен­та СССР. Всем импонировала свойственная ему независимость суждений, твердость в отстаивании позиций, нестандартные подходы к проблемам. Его начали воспринимать как последо­вательного  политика , реально оценивающего взаимодействие центра  и республик. Известный писатель, депутат Борис Олейник так выразил к нему свое отношение: “Президент Казахста­на хорошо сражается за свой народ, но не забывает и об инте­ресах других. Это и есть интернационализм, который мы оплевали”.

Советское общество раскололось во мнениях. Борьба за су­веренитет разгоралась. Время, когда реформирование полити­ческой системы СССР путем ее децентрализации, как настаи­вал  Назарбаев  (перераспределения компетенции центральных и местных органов власти, особенно в сочетании с развитием рыночной экономики, не приводящее к взрыву “нового нацио­нализма”) - быстро и безвозвратно уходило. И чем больше вы­являлась замедленность и вялость действий центра в деле об­новления Союза на новой основе, тем больше обострялись про­блемы межнациональных отношений. Инициатива переходила на местный уровень.

“Центр использовал три разных способа контроля над тер­риториями... Этот контроль во многом носил не национальный характер, а заключался во взаимодействии разных ступеней иерархии управления. Контроль центра над периферийными регионами обеспечивался путем сложного административного деления страны. Сложившаяся административно-территориаль­ная структура СССР... имела свою четкую логику. Она заклю­чалась в том, что система... позволяла быстро и эффективно проводить те или иные управленческие решения. Контроль проходил по военной, политической, административной, судебной и, главное, - по партийной линии. Созданная в годы сталиниз­ма, административная система являлась одним из опорных, базовых, цементирующих элементов страны... Второй способ контроля центра над регионами состоял в экономической  по­литике , которая базировалась на единой форме собственности, финансовой системе, транспортно-экономической структуре и экономическом механизме... Наконец, третий способ контроля центра над периферией - это культурная интеграция, которая обеспечивалась двумя мощными инструментами: идеологичес­кой обработкой сознания и языковой политикой.” (1) В пред­дверии IV съезда народных депутатов все три способа контро­ля центра были нарушены, подточены изнутри. В сущности, на IVсъезде народных депутатов Горбачев, с одной стороны, по­пытался реставрировать прежний контроль над территориями, поставив вопрос о наведении в стране порядка, а с другой, - продолжал расшатывать эту систему отношений проповедуе­мым им курсом на рыночную экономику.

Но что бы ни предпринимала команда Горбачева, все ее рас­поряжения и постановления блокировались уже в самой Рос­сии. И не удивительно: шла невидимая народу жесткая борьба за власть между Горбачевым и Ельциным, между Президентом СССР и Председателем Верховного Совета РСФСР. Убедитель­ный пример: 31 октября Верховным Советом СССР был при­нят закон об усилении ответственности за спекуляцию. Тут же из недр Верховного Совета РСФСР вышла команда – “Не ис­полнять”. Парадокс! И основанием явились не слабость или несвоевременность этого закона, а то, что порожден он был, якобы, другим государством(!).

Несмотря на первоначальное блокирование идей, группа академика Шаталина, разработавшая концепцию “500 дней”, была убеждена, что для реализации ее нужна жесткая власть, так как осуществлять ее в стране, охваченной разбоем, полу­гражданскими войнами, неподчиняемостью подчиненных и параличом властных структур, практически невозможно. Сле­довательно, необходимо срочно создавать механизм, который бы позволил Президенту, не нарушая закона, по многим важ­нейшим вопросам принимать решения самому. Группа настра­ивала Горбачева на то, чтобы он сумел договориться с руково­дителями республик действовать согласованно, решительно и жестко. Весомым аргументом было и то, что все в стране нуж­даются в железной дисциплине. Иными словами, Шаталин су­мел убедить Горбачева в необходимости усиления власти.

На состоявшейся 18 сентября IV Сессии Верховного Сове­та СССР были заслушаны доклад А.Аганбегяна, выступления С.Шаталина, Л.Абалкина. Предваряя дискуссию, Горбачев про­изнес речь, в которой, как всегда, попытался скрыть нарастаю­щие противоречия в обществе. Говоря о сохранении Союза как многонационального государства, основанного на принципах добровольности, равенства и сотрудничества суверенных госу­дарств, Горбачев в сущности готовил себе роль координатора их действий. Сам того не подозревая, он запустил в союзную систему разрушительный элемент “суверенности”, и результат не заставил себя ждать. В сентябре активизировались силы, не принимающие его политику. Все чаще звучали лозунги “До­лой правительство”, “Распустить Верховный Совет”, “Распу­стить съезд народных депутатов”, “Долой Президента”.

Это накладывало отпечаток на его действия, заставляя де­лать поспешные выводы и предложения. Растревожив советс­кое общество, он жевал одну и ту же фразу о консолидации сил с целью перехода к рынку, не понимая, что именно рынок и не устраивал многие слои этого общества. М.Горбачев в растерян­ности отчаянно заметался. На IV съезде народных депутатов он пытается перехватить инициативу у руководителей союзных республик. Горбачев настаивает на том, что необходимо навес­ти порядок в стране. Он пытается быть твердым, подчеркивая, что власть должна быть жесткой, что наведение дисциплины, контроля за исполнением решений помогут обрести нормаль­ное существование всем народам, населяющим Советский Союз. Он предлагает на рассмотрение съезда свое видение но­вой структуры власти: в руках Президента будет сосредоточе­на вся власть. Он лично будет руководить Кабинетом министров, объединять  и  координировать деятельность всех высших со­юзных органов власти  и  управления. В этом он видит преодо­ление рассредоточения сил, параллелизма. При таком раскладе закономерно вытекает необходимость введения поста вице-пре­зидента, имеющего свои обязанности  и  одновременно выпол­няющего конкретные поручения Президента.

В сущности это была попытка Горбачева реставрации авто­ритарной власти в стране. Депутаты прекрасно поняли его.

Выступая на IV съезде народных депутатов СССР,  Нурсул­тан  Назарбаев  жестко ставит перестроечный вопрос, который, по существу, уже является свидетельством перерастания рамок “социалистического выбора”. Он снова требует от центра дей­ствий, а не деклараций. Но не тех, что были представлены Гор­бачевым на съезде. “Позволю себе еще раз использовать мета­фору, столь полюбившуюся многим парламентским корреспон­дентам. Да, мы вновь, уже в четвертый раз, собрались на на­шем довольно вместительном и  оттого, наверное, слишком ти­хоходном, неповоротливом корабле. Если раньше политичес­кое море лишь волновалось, то сейчас штормит. И очень креп­ко. Стоит ли удивляться, что, глядя на неуверенность рулевого, часть команды пытается перехватить управление, изменить курс, другая - спешит к спасательным шлюпкам, надеясь про­должить плавание автономно, третья - полна надежд вернуть­ся к старым берегам, от которых мы не так уж далеко и ушли. Свидетельство тому - оживление среди бывших соратников Брежнева”. (14)

Назарбаев подчеркивает, что трудно верить Президенту СССР, который, провозгласив курс на перестройку тоталитар­ной системы, теперь демонстрирует отход от своих позиций, тогда как его соратники только начали ощущать всю полноту его нововведений. В выступлении Назарбаев делает упор на то, что командно-административная система далеко не сломана, не следует предаваться этой иллюзии. Жесткая диктаторская хват­ка центрального аппарата ничуть не ослабла. Ни о каком суве­ренитете там не хотят знать. По-прежнему внешнеэкономичес­кая деятельность  и  попытки республик заработать валюту бло­кируются. Еще раз он заостряет внимание присутствующих на том, что никто не может согласиться с узаконенным грабежом: 95 процентов заработанной валюты надо отдавать центру.

Действия же Совета Министров СССР, по мнению  Назарба­ева , связанные с введением фиксированных оптовых цен на сырьевые ресурсы, с повышением закупочных цен на сельхоз­продукцию  и  новым порядком налогообложения, вообще мож­но сравнить лишь со скрытой диверсией. Негатив состоит в том, что правительство отдает розничные цены на усмотрение ре­гионов. Он понимает, почему это делается: слишком непопу­лярны среди населения любые “игры” с ценами. Переложив груз ответственности на плечи республик, центр тем самым дает толчок к произрастанию в них спекуляций, поскольку в Казах­стане будет одна цена в силу его специфики, в Узбекистане - другая, в России - третья.

Нурсултан Назарбаев  называет правительственную програм­му перехода к рынку реанимацией мертворожденного. Он счи­тает, что даже тоталитарная система выгодно высвечивается в этих условиях, так как никогда не брала на себя ответственно­сти вступления на новый путь развития без подготовленных заранее позиций.

С горечью произносит  Нурсултан   Назарбаев  следующие слова в адрес Горбачева: “Не могу согласиться с такой  полити­кой , когда страна захлебнулась сладкой патокой красивых слов о демократизации  и  уже пошла побираться по богатым столам Европы в поисках хлеба насущного. Униженный и оскорблен­ный народ вправе спросить с вас, Михаил Сергеевич, с вас, Николай Иванович, где же плоды обещанной модернизации нашего машиностроения и столь широко разрекламированной конверсии? Где конкретные результаты намеченной в свое вре­мя программы научно-технического прогресса? Где 77 милли­ардов рублей, выделенных на развитие переработки сельско­хозяйственной продукции? Эти практические шаги, с которых мы начинали перестройку, были абсолютно верными, однако благие пожелания, как в песок, ушли в политический треп. Се­годня лучшие инженерные умы, самые квалифицированные рабочие оборонных предприятий озабочены выпуском обыч­ных кастрюль. Наверное, я не раскрою большую государствен­ную тайну, если скажу, что КГБ СССР подготовил выставку простейших товаров народного потребления, выпускаемых на Западе. Спасибо товарищам, выставка действительно смотрится с большим интересом. Но если уж госбезопасность стала зани­маться такими делами, то зачем нам нужен аппарат Совета Министров! Стыдно  и  больно говорить об этом...”

Видно, что даже  Нурсултан   Назарбаев , лидер большого го­сударства, доведен до отчаяния. Что уж там говорить о про­стых  людях . Человек действия, он устал от громких слов, от обещаний. В то же время он видел, что СССР движется к рас­паду,  и  раскрывает истинную причину стремления республик к суверенитету: чем меньше надежд на Советский Союз, тем боль­ше проявляется тяга к самостоятельному плаванию по волнам перестройки.

“За последнее время немало иронических стрел выпущено по поводу так называемого "парада суверенитетов”. Да, “па­рад” состоялся, но глубоко ошибаются те, кто видит в нем лишь выражение местничества, сугубо амбициозных интересов и не замечает глубинных причин, вызвавших этот процесс. А при­чины - в параличе центральной власти, в эгоизме ведомств, не желающих и никогда не согласящихся поступиться своими дик­таторскими правами. Отсюда и развал экономики, и рост пре­ступности, и кровь межнациональных конфликтов. Можно ли бросать камень в республики, которые пытаются хоть каким-то образом оградить себя от дестабилизирующей политики  цен­тра? Можно ли обвинять их в сепаратизме только за то, что они проявляют нормальное чувство самосохранения при над­вигающемся хаосе?

Скажу больше. Привыкнув за минувшие десятилетия к орга­низующей роли центра, мы упустили момент, когда деклара­ции о суверенитете могли бы принести максимальный эффект, остановить лавинообразный процесс распада горизонтальных связей. Сегодня республики не могут более ждать, они действу­ют самостоятельно, берут ответственность за Союз на себя. И в этой их политической и экономической самостоятельности заключен единственно возможный путь нормального развития каждой республики в отдельности и одновременно всех рес­публик вместе.” (14)

Но произнося эти слова, Назарбаев отдает себе отчет и в том, что нынешние республики существенно отличаются от тех, какими они были еще несколько десятков лет назад, а потому вполне могут существовать и самостоятельно. Нет, он еще не настаивает на этом, но из его выступления уже видно, что ду­ховно он готов к такого рода функционированию. “Я, напри­мер, не склонен паниковать, когда слышу о том, что наш Союз, дескать, разваливается. Не склонен также очень уж винить за это и центр. И знаете почему? Потому что рано или поздно не­что подобное должно было произойти. Здание с неправильно заложенным фундаментом долго не устоит. Первый ветерок здравого смысла, подувший в апреле 1985-го, это нам доказал. Верный по сути ленинский проект нашего общего дома осуществлялся никудышными прорабами. Ведь не республики объединились вокруг центра, а центр “привязал” республики к себе. Вот  и  происходит теперь объективный процесс распада. В то же время возникает новый Союз - самое, пожалуй, свет­лое событие в наших далеко не веселых буднях. Я имею в виду подписание договоров между республиками, в которых призна­ется суверенитет друг друга, подтверждаются сложившиеся гра­ницы, устанавливаются самые эффективные - прямые экономи­ческие связи  и  координируются интересы сторон. Уверен, что эти документы -  и  есть основа нового Союзного договора, фун­дамент  и несущие конструкции нашей обновленной федерации, за которые выступает Казахстан”.

Нурсултан Назарбаев  не был одинок в своих стремлениях. Ему вторил  и  Борис Ельцин, подчеркивая, что для кого-то сло­восочетание “обновляемый Союз” не больше, чем ширма для космического ремонта все той же командно-бюрократичес­кой системы, а в основе отношений между центром и респуб­ликами все то же имперское мышление. Республики - это все равно что маленькие дети, их можно больно шлепнуть по ру­кам, как Литву, например, можно конфетку дать - за хорошее поведение, выделить многомиллионный кредит в частности. Главное, что есть дядя, который все знает, все за всех решает, его и надо во всем слушаться.

Чувствовалось, что вопросы, поднимаемые на съезде, были настолько наболевшими, что Михаил Горбачев понял: следует срочно предпринимать решительные действия.

В связи с тем, что съезд народных депутатов неоднозначно среагировал на выступление Президента, а также в связи с на­растающими национальными движениями  и  политическим плюрализмом, центр в лице Горбачева вынес на рассмотрение съезда предложение - провести по всей стране референдум, что­бы каждый гражданин высказался “за” или “против” Союза суверенных государств на федеративной основе. Результат рефе­рендума в каждой республике  и  явится окончательным вердик­том. Что касается выхода из СССР, то он может быть осуще­ствлен только на основе соответствующего закона, при непре­менном учете всех аспектов этого сложного политического  и социально-экономического процесса.

Итак, конец года был ознаменован решением пересмотреть Союзный договор, а также провести референдум, чтобы народ сказал свое решающее слово. Ничто, казалось, не предвещало новых потрясений на фоне происходящих событий.

Нурсултан Назарбаев  осуждает резко обозначившуюся борьбу за власть между Михаилом Горбачевым  и  Борисом Ельциным. Он видит, как еще больше ослабевает страна, раздираемая противоречиями между этими политиками .

Выступая в объединении “Минский тракторный завод им. В.И. Ленина” и на встрече с коллективом Академии наук Бело­руссии, Горбачев вновь заявляет о том, что на сегодняшнем этапе необходима эффективная исполнительная власть. Вместе с тем становится очевидным и то, что он как всегда не может довес­ти дело до конца. Он хочет полноты власти, примерно такой, какая была когда-то у Генерального секретаря, но так как этого сделать уже невозможно, он занимает позицию флюгера, гово­ря о будущем Союза. Подчеркивая, что выбрал правильный путь, согласившись на реформирование Союза, Союзного до­говора, он подтверждает новые полномочия республик, вслед­ствие чего они чувствуют себя полнокровными хозяевами.

Между тем немного ранее Борис Ельцин в прямом эфире по Центральному телевидению уже сделал заявление о том, что отмежевывается от политики Горбачева и резко выступил про­тив Коммунистической партии Советского Союза. Больше того, он пришел к мысли о необходимости создания хорошо органи­зованной партии левых сил на основе демократической плат­формы. Поддерживающие его россияне также были настроены решительно: Россия устала быть одновременно и метрополи­ей, и колонией центра, истощаемой другими колониями. Если Россия не выйдет из СССР - реформы обречены на провал. Все чаще русская интеллигенция при обсуждении возможных ва­риантов Союзного договора стала обращаться к вопросу: при­ведет ли распад Союза к равноправию наций? Выступил с на­циональным прогнозом А.И. Солженицын, назвав СССР “им­перией”. В ответ посыпались возражения, которые можно было бы не приводить, но именно эта вызревающая в недрах пере­стройки психология русской интеллигенции и сыграла свою решающую роль в распаде СССР. Вот один из образцов типич­ных рассуждений интеллигента, размышляющего по поводу будущего устройства государства: “Обычно империи служат интересам господствующих наций и не бывают без колоний. Если так, то непонятно, когда всем нынешним бедам придает­ся исключительно однонациональная окраска. Можно было бы понять русский колониализм, если от этого процветала хотя бы одна русская нация.

На самом деле она в первую очередь оказалась более и чаще других измученной и разоренной, может быть, и по причине своей огромности. Хотя не отличалась своей более просветлен­ной жизнью и никакая другая советская нация. Более того, каж­дая из них ныне убеждена в том, что именно ее обкрадывали все и со всех сторон.

Видится лукавство, когда борьба против империи выдается за демократизацию национального вопроса, освобождение его от пут командно-административной системы, марксистской догмы и т.п.

Отметим: ни один здравомыслящий человек, трезвый поли­тик, ни одна партия, ориентированная на демократию и про­гресс, никогда не оспаривали и не подвергали сомнению ( во всяком случае в заявлениях) тезис - все нации должны быть свободными и иметь право на самоопределение.” (15)

Выразителем подобных настроений этой части населения России стал Б.Н. Ельцин. В сущности он проделал то же, что и каждый глава республики, только, может быть, более решитель­но, пользуясь прежними правами “старшего брата”. Но резо­нанс, последовавший вслед за его делами, привел уже к непред­сказуемым последствиям.

Пока недальновидный и нерешительный М.С. Горбачев кри­тиковал демократов, лозунги которых, по его мнению, исполь­зуются для прикрытия далеко идущих замыслов, родившихся “в чужих научных центрах и в чужих головах, ” пока высказы­вали свое мнение ортодоксальные коммунисты, пока насторо­женно размышляли о предстоящем Референдуме, Борис Ель­цин собирался с силами, чтобы нанести еще один сокрушитель­ный удар по тоталитарной системе, а точнее сказать, по ее ру­ководителю.

19 февраля 1991 года Борис Ельцин в телеинтервью по Цен­тральному телевидению открещивается от политики Михаила Горбачева. Больше того, он ратует за отставку Михаила Горба­чева как президента и передачу его полномочий Совету Феде­рации. Это была борьба на уровне личностных взаимоотноше­ний, так как каждый из них персонифицировал в себе противо­борство двух общественно-политических сил, движений. Ель­цин олицетворял так называемое демократическое движение в стране. Горбачев же занимал странную позицию: сказать, что он поддерживал и представлял коммунистов, нельзя. Скорее всего он пытался охватить весь советский народ. Но он совер­шенно упустил из виду одно обстоятельство: нельзя отнимать веру у людей, ничего не дав взамен. Лишив советский народ веры в идеалы коммунизма, он в их глазах совершил преступ­ление.

Исходя из такого понимания причин провала политики Гор­бачева можно сказать, что в этой ситуации всегда находятся люди, не нуждающиеся в вере, люди, для которых очень важна научная картина мира, знания. Речь идет об интеллигенции. Бесспорен факт, что идеи демократии вызревали именно в этой среде. На нее и опирался Борис Ельцин, швыряясь лозунгами о правовом государстве и подлинном народовластии. Российская интеллигенция, всегда недолюбливавшая власть, а особенно авторитарную, выдвинула на первый план один из факторов противостояния диктатуре: борьбу республик за свой государ­ственный суверенитет. Суперзвездным лидером в ней стал Бо­рис Ельцин.

Символизируя собой наиболее прогрессивную часть насе­ления России, которая стала называть себя “демократами”, Ель­цин аккумулировал в себе и ее чувства, а, следовательно, воз­ненавидел Горбачева открыто. Первым легальным проявлени­ем этого чувства  и  было данное им Центральному телевиде­нию интервью: “...Россия смогла жить по своим законам, если бы Россия могла реализовать принятые законы, если бы не было блокирования республиканских органов со стороны центра, - все это сказывается прежде всего на работе предприятий, по­ложении  людей , работе местных органов. Я считаю моей лич­ной ошибкой излишнюю доверчивость к президенту... Я пре­дупреждал в 1987 году, что у Горбачева есть в характере стрем­ление к абсолютизации личной власти. Он все это уже сделал  и  подвел страну к диктатуре, красиво называя это президентс­ким правлением. Я отмежевываюсь от позиции  и   политики  пре­зидента, выступаю за его немедленную отставку, передачу вла­сти коллективному органу - Совету Федерации”. (18)

Узнав об этом заявлении Бориса Ельцина,  Нурсултан   На­зарбаев понял, что начался новый этап жизни страны,  и  ему нельзя самоустраняться, если он не хочет потерять обновлен­ный Союз.

Началось стремительное скольжение вниз огромной махи­ны под названием Советский Союз. Анализируя настроения, взгляды Ельцина и людей , стоящих за ним, можно сказать, что по своей сути они оставались авторитарными. Для них все, кто думал иначе, были врагами, по принципу фейербаховского Хри­ста: кто не за меня - тот против меня. Не удивительно, что де­мократы в лице Ельцина требовали демократии немедленно, сейчас же.

Выступление Ельцина взбудоражило и союзный, и россий­ский парламенты. На второй же день вышло Постановление Верховного Совета СССР “О выступлении по Центральному телевидению 19 февраля 1991 года Председателя Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцина”. В нем пунктом первым было отмечено, что содержащиеся в выступлении положения  и  при­зывы, направленные на замену законно избранных высших ор­ганов власти страны, немедленную отставку Президента СССР, входят в противоречие с Конституцией СССР  и  создают в стра­не чрезвычайную ситуацию. Общее мнение депутатов своди­лось к тому, что Ельцин тем самым выступил  и против единого экономического пространства, где гармонично сочеталось бы волеизъявление населения всех республик  и  регионов, что это настоящий призыв к гражданской войне, что после такого выступления поставлена на карту судьба Союза. Но раздавались  и  очень осторожные голоса: Ельцин произнес то, что другие бо­ятся сказать открыто, он стоит на позиции суверенизации рес­публик, а Президент - на позициях унитаризма.

Итак, стрелка политического барометра в начале 1991 года все больше склонялась к шкале “буря”. Суверенизация респуб­лик повлекла за собой череду изменений, сделавших межнаци­ональные отношения проблематичными.

В мартовском интервью газете “Аргументы  и  факты”  Нур­султан  Назарбаев  представил свое видение проблем, волную­щих население огромной страны. Он видел, что его мнение интересует мыслящих  людей ,  и со свойственной ему искрен­ностью честно отвечал на поставленные вопросы. Народ вол­новал подписанный Казахстаном договор с Украиной. Он рас­ценивал его шагом к предстоящему Союзному договору.  Нур­султан   Назарбаев  еще раз высказал свою точку зрению на Союз, подтвердив, что не мыслит себя без него. Он считает, что если кто-то говорит, что республики могут выжить в сложившейся ситуации поодиночке, то это политиканство. В который раз Назарбаев  проводит свою мысль о том, что поправить положение можно только держась вместе: при общей валюте, общем экономическом пространстве.

Оценивая выступление Бориса Ельцина по телевидению 19 февраля, Нурсултан   Назарбаев  не скрывает, что  и  у него есть претензии к главе государства. Об этом он всегда открыто  и  прямо говорил  и  в личных беседах,  и  на съездах. Между тем, та постановка вопроса, которую высказал Борис Ельцин, на его взгляд, может стимулировать негативные процессы в стране, находящейся в кризисном состоянии. Неуместно выступление Ельцина, по мнению  Назарбаева , еще  и  потому, что идут пере­говоры по новому Союзному договору. Опасность в том, что они могут не состояться.

Нурсултан Назарбаев  не видит в выступлении Ельцина нуж­ных республикам конструктивных предложений. Он против того, чтобы страну возглавил Совет Федерации: у того просто нет таких полномочий. Кроме того, если не будет общего руко­водства, центра, республики должны будут, следуя за Ельци­ным, войти в Российскую империю. Нет, для  Нурсултана  На­зарбаева  как главы Казахстана, это было совершенно неприемле­мым. Он считает, что пора прекратить политические раздоры  и  подумать, наконец, о судьбе СССР на новом уровне. (19)

Характер и тон вопросов Назарбаеву показал: в стране все были убеждены, что Казахстан - самая стабильная рес­публика в СССР. Всех интересовало, за счет чего это дости­гается. Общее мнение сводилось к следующему: такая ситу­ация возможна лишь при условии, если главе республики просто верят.

Гордясь успехами своего народа, он подчеркивает, что за­нят поиском разумной для Казахстана модели хозяйствования, которая легко бы накладывалась на его социально-экономичес­кую почву. С этой целью он создает Высший экономический совет, в который входят видные экономисты разных стран. На­зарбаев убежден, что для разработки программы действий нуж­ны  люди , знающие рынок не только по учебникам. Но в то же время это вовсе не означает, что Казахстан будет копировать модель Запада один к одному. В интервью газете “Комсомольс­кая правда” он обращает внимание на то, что движение к рын­ку Казахстана часто вызывает критику со стороны М.Горбаче­ва, который, как правило, говорит об этом не прямо, а намека­ми: “Некоторые прельщаются западными идеями”. Такова его реакция на приглашение  Назарбаевым  в Высший экономичес­кий совет Казахстана зарубежных специалистов.  Нурсултана   Назарбаева  шокирует, что М.Горбачев, не способный эволю­ционировать сам, не признает этого  и  в других.

Но жизнь не стоит на месте, а вместе с ней меняется и сам  человек , его взгляды на жизнь, подвергаются корректировке убеждения. В отличие от “стойких марксистов”,  Назарбаев  - сторонник эволюции личности.  И  поэтому со временем его взгляды на жизнь претерпевают трансформацию. Да, отход со­ветского общества от идей социализма привел и его к пересмотру жизненных ценностей. Но он не надеялся, что кто-то создаст Казахстану благоприятные условия для дальнейше­го развития. Нет, под его руководством целенаправленно раз­рабатывается оптимальная программа приватизации, перехода к рыночным отношениям. Он прекрасно понимает, что одно только провозглашение суверенитета республики - это иллю­зия, если не будет соответствующим образом реорганизована структура экономики страны. Для того, чтобы самим осуще­ствлять свою  политику , нужны банки, валюта, таможенный кон­троль. Пока же все это в руках центра.

В этих  и  последующих интервью  Назарбаев  не изменяет себе. В отличие от тех, кто с симпатией или антипатией отно­сился к Горбачеву или Ельцину, он не признает ни ненависти ни дружеских отношений между главами государств. Для него единственно важными являются интересы своей страны, благополучие народа, ради которого он  и  делает первые шаги на президентском пути в заманчивый мир большой  политики .

ГЛАВА 4

НУРСУЛТАН   НАЗАРБАЕВ В 1991 ГОДУ

РАСПАД СССР

В начале апреля 1991 года были опубликованы результаты проведенного в СССР Всесоюзного референдума. В политбю­ро ЦК КПСС было отмечено, что референдум готовился  и  про­водился в условиях противоборства между сторонниками Со­юза и теми, кто выступает за его разрушение. И тем не менее 76% принявших участие в нем высказались за обновление Со­юза, федерацию суверенных республик, за социалистический выбор, равноправие народов, гарантию прав и свобод  человека  любой национальности на всей территории страны. Уже по тому, каким по своему характеру был представлен набор ценност­ных ориентиров народа, можно судить о его смятении в этот период жизни.

Итоги референдума создали соответствующие условия для завершения работы над Союзным договором. Все шло к тому, что он будет вот-вот заключен. Вместе с тем, настроения депу­татов Верховного Совета склонялись к тому, что надо спасать страну. Разбредаясь по своим округам, они возвращались в Москву с тяжелыми впечатлениями о положении в стране, ко­торое ухудшалось с каждым днем все больше и больше. Эмоции переплетались с анализом в сложившейся ситуации. Размышления о тревожном положении страны, о параличе власти и развале экономики перемежались рассуждениями о структуре нынешней власти, о необходимости ее изменения, о месте Верховного Совета в новых складывающихся структурах, о его роли, о способности быть самостоятельным настолько, чтобы принимать ответственные решения. Разумеется, все это не про­ходило бесследно для огромной страны. Наряду с этим, открыв­шиеся шлюзы в сторону западных стран породили процесс “прикармливания” советской элиты разными способами со сто­роны западно-европейских государств.

Распространявшаяся с помощью коммуникативных средств массовая культура, идущая с Запада, внедряла в сознание со­ветских  людей определенные психологические установки, вы­рабатывая модель буржуазного образа жизни. Особенно под­верженными оказались те поколения  людей , которые не испы­тали тягот жизни. Можно представить, каким кипящим котлом мнений, суждений о мире, неутоленных желаний оказался Со­ветский Союз в эту пору. Под воздействием многих факторов происходила мощная переоценка прежних ценностей. Младшее поколение, более подверженное этой идеологической  и  психо­логической обработке, оказалось в конфронтации со старшим, более консервативным в своем мироощущении в силу большо­го жизненного опыта.

В одном из интервью  Нурсултан   Назарбаев  констатирует: “Теперь очевидно, что тот кризис, в котором мы оказались, - результат совершенно неоправданных  и  непредсказуемых оши­бок, допущенных правительством, особенно в прошлом году. Но ведь и в других странах настоящие реформы начинались после того, как экономика входила в штопор кризиса и возни­кала необходимость из него выбираться. Так было в Турции, Южной Корее, в ФРГ после войны, в Японии, Сингапуре. Хотя, конечно, у нас все гораздо сложнее. Больше семидесяти лет в условиях мобилизационной экономики - это срок. Говорят, что во всех бедах виновата перестройка.

Да ничего подобного, мы шли к этому. В восьмидесятом году было ясно: все, что лежало на поверхности, мы забрали, вы­черпали, продавали недра, нефть, покупали хлеб и одежду - действовали в экономике, как несмышленыши. Политические процессы, начавшиеся в 1985-м, ускорили это вхождение в кри­зис. Мы оказались в тупике. Я убежден, в нашей стране есть светлые головы, есть экономисты и  политики , которые могут предложить выход из кризиса. Но, к сожалению, у централь­ной власти нет спроса на этих людей. Просто поражаюсь этому. Я сам вхожу в так называемый высший эшелон. И наедине с первыми руководителями, и на совещаниях приходится заме­чать недоверие к новым идеям. Да, чтобы из кризиса выходить, нужен порядок. Не «твердая рука» - обыкновенный порядок. В наведении порядка только два пути: или правительство народ­ного доверия, или жесткая дисциплина сверху, особенно в эко­номике. Никто иначе антикризисную программу не осущест­влял. Страна, увы, не имеет сейчас ни того, ни другого.” (1) Порядок, дисциплина - вот что, по его мнению, нужно в пер­вую очередь.

Заметим, что противостояние в эту пору Михаила Горбаче­ва  и  Бориса Ельцина начинает серьезно беспокоить  Нурсулта­на   Назарбаева . В глубине души он воспринимает противобор­ство центру со стороны России как невозможность дальнейше­го существования СССР в прежнем качестве. Именно поэтому его характеристика противостояния двух  политиков пронизана горечью осознания будущего распада великой державы: “Вы­зывает горечь конфликт между Горбачевым  и  Ельциным. В от­дельности они обладают потенциалами, которые могли бы хо­рошо дополнять друг друга, это так нужно стране! Скажу от­кровенно, что в последнее время я пытался активнейшим обра­зом вмешиваться, чтобы сблизить их позиции. Вы знаете, что и с Ельциным у меня есть взаимопонимание, и с Горбачевым. Были долгие разговоры, беседы, в какие-то моменты мне каза­лось: вот-вот будет достигнут компромисс.  И  просто непонят­но, как после таких встреч, когда вроде договорились, согласо­вали позиции, выходят -  и  каждый начинает гнуть свою ли­нию, забывая о данном слове.

Сказать, что Горбачевым  и  Ельциным руководят только ам­биции, язык не поворачивается, потому что эти  люди  наделены таким доверием народа. Объяснить такую непримиримость чем-то иным - трудно. Жаль, очень жаль, что главная линия сегод­няшней конфронтации пролегает именно здесь.” (1)

Как мудрый  человек   и  дальновидный  политик  он внешне не отдает предпочтение никому из них - таково кредо его жизни, поэтому на провокационньй вопрос, кого же все-таки он пред­почитает,  Нурсултан  Назарбаев  дает уклончивый ответ: “Я уже сказал, что высоко ценю политические  и  человеческие каче­ства обоих лидеров. Однако конфронтация зашла слишком да­леко, и, похоже, надеяться на взаимное примирение уже поздно. В этой ситуации я отдаю предпочтение той стороне, которая обеспечит государственную стабильность.

Сейчас, кажется, и правые и левые не отрицают, что М. Гор­бачев является великим реформатором, автором перестройки. Но реформы в опасности, мы стоим перед вполне реальной угрозой наступления еще более жесткой диктатуры, чем былая тоталитарная система. Давайте честно зададим себе вопрос, который, кстати, уже ставился на страницах «Ком­сомольской правды» философом А. Ципко: «Что нас ждет, когда пройдет чувство удовлетворения от того, что Горбаче­ва сняли?». Думаю, отнюдь не углубление демократии. Важ­ное качество любого  политика  - предсказуемость его дей­ствий. Считаю, этим качеством М.С. Горбачев обладает. По­этому я очень боюсь резких изменений в высшем эшелоне вла­сти, которые сегодня могут привести к утрате даже тех неболь­ших демократических завоеваний, которые нам дала перестрой­ка.” (1) Больше всего  Назарбаев  страшится потерять то, что уже нажито его республикой в период перестройки тоталитарной системы.

Какой вывод можно сделать, оценивая сказанное  Назарбае­вым ? Прежде всего для него важна предсказуемость действий  политика , главы государства. По всей вероятности, он  и  сам желает быть таким, понимая, что не надо напрасно будоражить народ, пугать его своими внезапными выпадами. Мудрость пра­вителя заключается в такого рода правлении, когда его поддан­ные не думают о нем. Это старая истина, которой, к сожале­нию, не каждый сильный мира сего может следовать в силу разных причин.

К середине 1991 года  Назарбаевым  много уже было сдела­но на пути перехода к рынку. Начался процесс продажи квар­тир в городах, домов на селе, опубликован проект Закона о при­ватизации. Одним из первых в Союзе Казахстан принял законы о предпринимательстве, о свободных экономических зонах, об охране прав иностранных инвесторов. Изменена  и  структура управления. Под руководством Президента работает Кабинет министров, все старые структуры министерств заменены Ко­митетом по государственной собственности, Центральной на­логовой инспекцией, Комитетом по антимонопольной  полити­ке   и  поддержке малого бизнеса.

Но  Назарбаев  понимает, что прежде всего следует делать ставку на молодежь, которая со временем придет к власти, по­скольку от этих  людей будет зависеть будущее Казахстана. Не удивительно, что он уже в это смутное и неопределенное время создал фонд Президента под названием “Кадры перестройки”, учредителями которого стали крупные предприятия республи­ки. Он преследует благородную цель - направлять молодых людей за рубеж для того, чтобы они обретали новые знания о мире и наращивали свой потенциал, который понадобится для служения своему Отечеству. Конечно, само название фонда говорит о том, что из сознания казахстанцев еще не скоро будет выветрена мгновенная реакция на конъюнктуру дня. Ведь не случайно Назарбаев всякий раз подчеркивает наличие у своего народа консервативности. Отсюда и название: “Кадры пере­стройки”. ( Вспоминаем – “Ударники социалистического тру­да”.)

В Казахстане в то время еще были сильными позиции ком­мунистической партии. Между тем, что делает Назарбаев в своем стремлении к рыночной экономике? Он, понимая и постоянно ощущая прессинг партии, предпринимает все, что­бы изменить структуру партаппарата. Под его непосредствен­ным руководством сокращаются экономические отделы. От­давая приоритет экономике с ее ориентацией на рыночные отношения, он борется за то, чтобы партийные секретари ее поддерживали. Но в то же время он все острее чувствует их молчаливое неприятие. Да  и  не мудрено: ведь в сущности предпринимаются попытки подмены одной идеи другой. Ком­мунистическая партия - единственная, кто выступает про­тив социальной несправедливости. И  вдруг - рыночная эко­номика с присущим ей социальным расслоением общества! Не каждый мог принять эту идею. Для старшего поколения она была не нова: когда-то именно с ней покончила комму­нистическая партия, определив социалистический путь раз­вития.

Конечно, то, что  Нурсултан   Назарбаев  на посту главы госу­дарства встал перед многими проблемами, которые Казахстан не мог решить в одиночку, вынуждал о его выходить на пути нового решения в отношении дальнейшей судьбы республики. Советский Союз катастрофически рассыпался. Ему как нико­му другому в Казахстане это было особенно видно. Многим в ту пору казалось, что легче всего выжить в одиночку. Отходила от Союза Прибалтика, колебалась в принятии Союзного дого­вора Украина, сомнения испытывала Белоруссия.

Когда  Нурсултану   Назарбаеву  задавали вопрос: “Вы не раз публично критиковали  политику  центра по отношению к рес­публикам. В этом смысле слово “центр” персонифицируется с кем-то конкретно? - он отвечал: “Я всегда имел в виду прави­тельство СССР, к сожалению, Рыжков в ходе перестройки так  и  не смог избавиться от влияния той системы, в которой вырос. Мы, руководители правительств, - я тогда возглавлял прави­тельство Казахстана - говорили, что он смотрит на республики как на цеха “Уралмаша”. Хотя в человеческом плане в нем очень много доброго - честность, откровенность, трудолюбие. И же­лание было у него искреннее - поправить положение. Но имен­но по вине правительства все возможности смягчить кризис мы прозевали. Словопрения, нерешительность вместо энергичных мер по переходу к рынку. М. С. Горбачев это видел, но согла­шался с пассивностью правительства. Сейчас Кабинет ми­нистров новый, и говорить о нем с ходу отрицательно в какой-то мере неудобно - нам полагается поддержать его начинание. И все же. Я Павлову уже говорил: народ должен знать, какие следующие шаги будут предприняты. Ну хорошо, поменяли сто-и пятидесятирублевки - чего, кстати, в программе Основных направлений перехода к рынку и в помине не было. Цены под­няли - ладно, к ценам мы давно подошли, тут деваться некуда, программу правительства СССР поддержали. Ну а что даль­ше? Ведь вместе с такой мощной мерой, как радикальное по­вышение цен, должны незамедлительно последовать другие ста­билизационные программы. Во-первых, широчайшая привати­зация. Это вопрос номер один. Дальше: что будет с валютой? Что будет с таможенным делом, с пошлиной? Создадим усло­вия, благоприятствующие тому, чтобы к нам вошел иностран­ный инвестор? Будут ли ему налоговые льготы? Ничего этого Павловым не говорится. Но как же так можно? Огромная стра­на живет какими-то экспромтами. И хотя новое правительство работает недавно, я прихожу к выводу: нужно правительство народного доверия, которое придет с ясной программой, будет иметь свой мозговой центр, предложит срочные меры выхода из кризиса. Чем дольше мы будем тянуть, ориентируясь на «медленный переход», тем с большими издержками выйдем из этого боя. Надо быстро  и смело идти в рыночную экономику. Народ поймет, надо только предложить ему ясную программу, объяснить, ради каких целей принимаются столь жесткие меры.” (1) Очевидно, что несмотря на начавшийся процесс разрушения огромного государства,  Назарбаев  по-прежнему мыслит союзными категориями.

Характерен проступивший в этом году еще один существен­ный штрих в политике  республик. В то время как затягивается подписание Союзного договора, активизируется заключение двухсторонних договоров рядом республик. Но  Нурсултан   На­зарбаев  уверен: без Союзного договора не обойтись. На его взгляд, республики не могут выжить в одиночку. Только вместе  и  только при общей валюте, общем экономическом простран­стве. Но в то же время он и не скрывает того, что республики держатся сегодня заодно и потому, что никто из них не желает возвращения к былому диктату. По отдельности к этому стре­миться невозможно - задавят. Вместе можно решить эту про­блему.

Назарбаев - с позиций республик - так объясняет этот про­цесс: “Центру наши горизонтальные связи не нравятся, хотя укрепление их есть не что иное, как стремление защитить эко­номику республик в условиях разваливающегося механизма управления. Удивляюсь, как можно ничего не предпринимать, чтобы взять управление в свои руки. В прошлом году мы уви­дели, что поставки не идут, заводы на грани остановки. И по­шли на эти межреспубликанские экономические соглашения, чтобы поддержать наши предприятия, свести их между собой, как-то защитить. Сначала заключили договора со средне­азиатскими республиками, потом с Украиной, Россией, Бе­лоруссией. И худо-бедно, но дело пошло! К сожалению, имен­но с Россией дела идут хуже, чем с другими. Здесь пока облас­ти, автономии, края действуют сами по себе, а правительство само по себе. Мы очень заинтересованы, чтобы Россия уцеле­ла, не распалась.

Начиная с Михаила Сергеевича в центре считают, что эти­ми договорами мы просто «делаем  политику ». Рыжков вообще их не воспринимал, считал чепухой. Примерно того же мнения придерживался  и  Лукьянов. Но для нас именно эта мера оказа­лась спасительной, мы на девяносто процентов сохранили свя­зи. А дальше... Я глубоко убежден, что без Союза нельзя, а наши соглашения  и  есть реальная основа Союзного договора.” (1)

Думается,  Нурсултан   Назарбаев  не кривил душой, когда говорил это. Слабость центра - вот главная причина развалива­ющегося Союза.  И претензий к нему масса. Вот одни из них. “Возьмем Совет Федерации. Зачем он создан, зачем мы туда ез­дим? Договорились, пока не выскажем свое мнение по Закону о правительстве, не вносить этот вопрос на обсуждение Верхов­ного Совета. Мы уехали, на другой день документ уже на руках депутатов. Согласовали перечень министерств, которые долж­ны быть обязательно - здравоохранения, обороны, внутренних дел и другие, - а по поводу отраслевых условились, что выска­жемся на федерации. Нет, опять решают без мнения Совета Фе­дерации.

А взять референдум. Если уж приняли решение на съезде - мы в Казахстане никогда войну законов не открывали - согла­сились референдум провести, правда, предложили свою фор­мулировку. Хотя быть Союзу или не быть - должны же решать республики, а не центр! Знали бы вы, что здесь происходило! Каждый день или сам Президент, или помощники звонили: по­ставь первым вопросом - союзный. Пугали: не будем результа­ты считать. Я говорю: не считайте, нам самим важно знать мне­ние казахстанцев. А потом, ведь так решил Верховный Совет республики. Страсти накалились, накануне референдума мне пришлось выступить по телевидению и сказать: “Дорогие казахстанцы! Считаю референдум вотумом доверия ко мне как к Президенту”. “За” - проголосовало более 94 процентов. (1)

Назарбаев умел настоять на своем. Но  и  ему случалось по­падать в острейшие критические ситуации, каждая из которых любому другому - поведи он себя иначе - могла бы стоить по­ста.

Наиболее ярким примером такого положения был август 1991 года. Что же явилось, на наш взгляд, причиной августовс­ких событий?

Попробуем, не претендуя на истину в последней инстанции, разобраться в сложившейся незадолго до этого обстановке в стране.

В отличие от  Нурсултана   Назарбаева , лавировавшего между коммунистами  и  беспартийными, Борис Ельцин бу­дучи еще в роли Председателя Верховного Совета РСФСР запретил коммунистическую партию в России, издав Указ о департизации.

21 мая на IV съезде народных депутатов РСФСР был при­нят Закон о Президенте Российской Федерации. Обозначивши­еся разногласия между Президентом СССР М.С. Горбачевым и Председателем Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельциным сделали последнего очень популярным  политиком  в стране. Он сразу же на голову вперед выдвинулся из шеренги соратников. Не случайно выборы первого Президента России расценива­лись как выбор судьбы республики, ее будущего. Новую прези­дентскую власть россияне рассматривали как правопреемницу парламента. Главное объяснение учреждения такого поста в России основывалось на том, что грядет подписание Союзного договора, призванного придать российской государственности новое направление. Президентом России стал Борис Ельцин. Противостояние двух политиков - Михаила Горбачева и Бори­са Ельцина - вошло в новую фазу развития. Мало кто понимал, что борьба против центра выльется, в частности, для России в борьбу против самой себя, так как ослабив себя донельзя после распада единого хозяйственного комплекса, она по-прежнему должна была остаться донором для союзных республик. В то же время ресурсная база обеспечения ее международной дея­тельности и сферы влияния резко сократится, тем самым зна­чительно ослабнет и ее инфраструктура. Изменится даже ее геополитическое положение, к чему она была совершенно не готова. Не учтя своей специфики, Россия своим противобор­ством основательно подорвала обустройство своей государ­ственности. Но осознание этого придет только в 1997 году.

Репутация М.С. Горбачева к тому времени уже определи­лась. По общему мнению, рейтинг его катастрофически упал. Для правых сил он оказался излишне левым, для левых - слиш­ком поправевшим. Поиски компромисса во всем привели Гор­бачева к одиночеству. Уже в июле 1991 года резко обозначи­лась его ненужность, он стал лишней фигурой на политичес­кой доске. Думается, его излишняя тяга к центризму, желание угодить (с его же помощью образовавшимся) правым  и  левым общественным силам  и привели к августовским событиям 1991 года.

Сам Горбачев еще в июне этого года, несмотря на все при­знаки разрушающегося Советского Союза,  и  не помышлял о том, что близится развязка закрученных в узел событий. Не взирая на разногласия с Ельциным, Горбачев дает одно за другим интервью по телевидению, в печати, где проводит одну  и  ту же психологическую установку, повторяя вновь  и  вновь: “Я не мыслю Союза без России. Без нее его просто не может быть. Но точно также Россия нуждается в Союзе.”

31 июля в Москве состоялась встреча Горбачева,  Назарбае­ва   и Ельцина. Уже по тому, что в эту тройку лидеров никто боль­ше не был приглашен, можно судить, насколько московское руководство считалось с Нурсултаном   Назарбаевым .

Провели они вместе весь день  и  большую часть ночи. В ре­зультате был выработан следующий план: после подписания Союзного договора следовало действовать решительно  и  смело, не дожидаясь принятия новой Конституции. Решено было сформировать новую власть: провести выборы президента, со­здать новый парламент, правительство.  Назарбаев , будучи наи­более сильным  и  решительным по характеру в этом трио, внес свою лепту в общее дело, придав динамизм предстоящим действиям президентов. Решили, что премьер-министром нового Союза будет  Нурсултан  Назарбаев , который тут же выставил условия: эта должность не должна носить декларативный ха­рактер, а значит правительство, сформированное им, будет пол­нокровным  и  полномочным. Для этого понадобятся новые  люди . Как оказалось впоследствии, этот разговор был записан сотруд­никами КГБ  и стал известен его главе Владимиру Крючкову.

Следует сказать, что в отличие от Бориса Ельцина,  Нурсул­тан  Назарбаев  был полностью на стороне обновленного Союза. Аналогичную позицию занимали Аскар Акаев  и  Сапар Ниязов. Ислам Каримов вел свою игру, скрыто подыгрывая разруши­тельной позиции Ельцина.

В интервью, данном газете “Известия” (11.03.94 г.),  Нурсул­тан  Назарбаев  скажет об этом так: “Мы пытались спасти един­ство с теми государствами, которые желали этого. К концу 1990 года только 4 государства были готовы создать новый союз. В том числе Россия, которую представлял Б.Н.Ельцин. Я спро­сил Горбачева, согласен ли он возглавить наше начинание, если мы создадим вот такое ядро, а потом будем смотреть, кто будет к нему подходить. Но он категорически не согласился, он был уверен, что удержит всех  и  даже Прибалтика еще передумает. И тогда он начал Новоогаревские переговоры, к которым под­ключились все российские автономии, нас там сидело  человек  5, и получился просто базар”.

4 августа вступил в законную силу Указ Президента России о департизации. ЦК Компартии РСФСР расценило Указ как политический шаг, дестабилизирующий обстановку в стране. Ельцин же прекрасно понимал, что подрубив коммунистичес­кую партию под корень, он тем расчистит поле деятельности для демократов. Ведь это единственная партия, единственная политическая сила в стране, противящаяся капитализации об­щественных отношений.

5  августа  в “Правде” было опубликовано о выступление Горбачева, прозвучавшее до того по телевидению, по поводу того, что Союзный договор открыт к подписанию, которое должно, по его предложению, состояться 20 августа. Иными словами, наступало время вхождения Советского Союза в новую фазу развития государственности. Подчеркивалось, что хотя союз­ная государственность  и  сохраняется, в то же время создается новое, действительно добровольное объединение суверенных государств, в котором все народы самостоятельно управляют своими делами, свободно развивают свою культуру, язык, тра­диции.  Нурсултан   Назарбаев  был очень рад, что дело сдвину­лось с мертвой точки. Он приветствует, что на союзные органы будут возложены республиками такие важные функции, как обеспечение обороны  и  безопасности, координация правоох­ранительных органов, позволяющая защищать права граждан, бороться с преступностью. Конечно, нельзя не заметить, что эти положения внесли существенную коррекцию в “державную” концепцию центра. Долгое время государственность и цивили­зация шли рядом и чем выше по значимости было государство, тем больший обнаруживался подъем цивилизации. Рост этни­ческого самосознания заметно изменил ситуацию. Наметилось общее движение к государству - нации, а не как прежде - госу­дарству - суперэтносу.

Пока готовился к подписанию Союзный договор, развер­нулась общепартийная дискуссия на основе обсуждения про­екта Программы КПСС. Основной вывод, к которому многие пришли по мере прочтения проекта, сводился к тому, что очень острым явился вопрос о роли КПСС в новом социально-эконо­мическом пространстве, несущем условия многопартийности. Возникла и проблема обновления всей деятельности коммуни­стической партии, выработки реалистических программных целей. Все большее число коммунистов склонялось к мысли, что коммунистическая партия в новых условиях многопартийности должна представить себя обществу как мудрую полити­ческую силу, и что самое важное, - силу демократическую. Она не должна быть тормозом на пути крутых перемен в обществе, вызванных объективной необходимостью привести в соответ­ствие с уже достигнутым в мире культурным стандартом уро­вень жизни, все параметры экономики. Компартии не следует обольщаться иллюзиями, а надо думать о своей дальнейшей судьбе. По общему мнению, она проигрывает лишь потому, что не хочет становиться демократической. Теперь, по свидетель­ству Центральной контрольной комиссии КП РСФСР, “партия имеет два течения: одно, поддерживающее курс XXVIII съезда, курс ее Генерального секретаря, Президента СССР М. Горбачева, сформулированный с учетом уже сегодняшних перемен в проекте новой Программы КПСС.... Другое: в раз­ных вариантах (небольшевистского течения Нины Андреевой, Инициативного движения, Марксистской платформы и курса, которому привержены иные партийные фундаменталисты) про­тивостоит и съезду партии, и ее Генеральному секретарю.”(2) Заметим, насколько тонко ставится вопрос о трансформа­ции коммунистической партии. Вроде бы нет ничего особенно­го в том, чтобы заменить присущие ей идеи другими. И просто удивительно, почему партия сопротивляется этому! Между тем произошедший раскол внутри коммунистической партии сви­детельствовал о том, что одни члены КПСС были потенциаль­но готовы к различного рода метаморфозам, а те, кому были дороги именно коммунистические идеи остались на прежних позициях. Последние и препятствовали демократическим пре­образованиям в стране.

Страна продолжала жить в дебатах, ничего не подозревая, и ничто не предвещало событий, которые развернулись 19 авгус­та, накануне подписания Союзного договора. Но раскол, а так­же содержание прослушанного разговора лидеров 31 июля и послужили основой для выступления группы крупных политических и государственных деятелей СССР.

Утро 19 августа для советских людей началось с неожидан­ности. По радио и телевидению был передан Указ вице-прези­дента СССР Г.И. Янаева, в котором говорилось: в связи с не­возможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127 Конституции СССР он приступил к испол­нению обязанностей Президента СССР с 19 августа 1991 года.

В обращении к советскому народу от имени Государствен­ного комитета по чрезвычайному положению в СССР говори­лось о том, что он полностью отдает себе отчет в глубине кри­зиса, поразившего страну, и в связи с этим принимает на себя ответственность за судьбу Родины и преисполнен решимости принять самые серьезные меры по скорейшему выводу госу­дарства и общества из тяжелой ситуации.

Народ растерялся, а в высших эшелонах власти разверну­лась ожесточенная борьба. Одновременно с обращением к на­роду ГКЧП был издан Указ Президента РСФСР, который обна­родовал следующее:

Считать объявление комитета антиконституционным и ква­лифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся не чем иным, как государственным преступлением.

Все решения, принимаемые от имени так называемого ко­митета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Рос­сийской Федерации действуют законно избранная власть в лице Президента, Верховного Совета  и  Председателя Совета Мини­стров, всех государственных  и  местных органов власти  и  уп­равления РСФСР.

Действия должностных лиц, исполняющих решения указан­ного комитета, подпадают под действия Уголовного кодекса РСФСР  и  подлежат преследованию по закону.

Последним пунктом Ельцин выбивал почву у чиновников, пожелавших откликнуться на призыв ГКЧП. Наступившее вре­менное затишье свидетельствовало о том, что страна размыш­ляла, совершая свой выбор.

Вслед за этим Президент РСФСР издал еще один Указ, в котором вице-президент СССР Янаев Г. И ., Премьер-министр СССР Павлов B.C., Председатель КГБ СССР Крючков В.А., министр внутренних дел СССР Пуго Б.К., министр обороны СССР Язов Д.Т. объявлялась вне закона  и квалифицировались как изменники народа, Отчизны  и  Конституции.

Советский Казахстан так же, как  и  все республики, стоял перед выбором. Ситуация была очень сложная,  и   Нурсултану   Назарбаеву следовало совершить свой первый шаг  политика . Он не имел права ошибиться. Он так же, как  и  другие главы государств, до последнего дня не подозревал, насколько серь­езны в стране разногласия между центральной и республикан­ской властью. “Если касаться всех деталей августовского пут­ча, то не могу пройти мимо нескольких фактов. Они имеют клю­чевой характер для понимания той ситуации, которая скла­дывалась непосредственно перед путчем и после него. Б. Ель­цин накануне тревожного августовского периода был в столи­це Казахстана, мы вырабатывали общие подходы к формиро­ванию обновленного Союза. Результатом нашей встречи стало подписание 17 августа 1991 года совместных заявлений «О га­рантиях стабильности Союза суверенных государств» и «О еди­ном экономическом пространстве». Тогда мы выступили с ини­циативой, которая сводилась к следующему:

1. Обратиться к руководителям всех республик с предложе­нием согласовать время  и  место проведения рабочей встречи глав пятнадцати суверенных государств с целью обсуждения всего комплекса экономических  и социальных проблем, свя­занных с формированием единого рыночного пространства.

2.Предложить следующую повестку дня встречи:

- выработка концепции экономического соглашения всех республик;

- согласование этапов, сроков подготовки  и  условий подпи­сания экономического соглашения;

-обсуждение принципов создания межреспубликанско­го экономического совета  и  его деятельности незамедлитель­но после подписания Договора о Союзе суверенных госу­дарств.”(3)

“17 августа  Нурсултан   Назарбаев  совместно с Борисом Ель­циным принял Обращение к Президенту СССР Михаилу Гор­бачеву, в котором они дали свою оценку конфликту между Азер­байджаном  и  Арменией и внесли свои предложения по его уре­гулированию:

Президенту СССР необходимо предпринять энергичные шаги к незамедлительной организации прямых переговоров между руководителями противоборствующих сторон, включая авторитетных лидеров армянского населения Азербайджана и азербайджанского, проживающего в Армении, всех сил, реаль­но влияющих на ситуацию в регионе. При этом следует отка­заться от выдвижения каких-либо предварительных условий. Логика таких действий диктуется нетерпимостью эскалации братоубийственной войны. Президент СССР должен принять в переговорах личное участие, всем своим авторитетом и влия­нием обеспечить их безусловный успех.

Если это будет приемлемо для противоборствующих сторон, мы готовы выступить посредниками в организации и проведе­нии переговоров, стать вместе с Вами гарантами выполнения принятых решений. Разумеется, состав посредников может быть расширен.

Содержанием переговоров должен стать весь комплекс спорных вопросов, включая прекращение огня, разъединение противоборствующих сторон и обеспечение безопасности мирного населения. Незамедлительного решения требуют проблемы беженцев из Армении и Азербайджана и определение ста­туса тех районов, которые они покинули. Конструктивные пред­ложения по начальным этапам урегулирования были недавно направлены руководителям обеих республик.

Мы рассчитываем, что Вы как Президент СССР пойдете на принятие правовых актов, которые будут согласованы в ходе переговоров, а также на отмену указа, приостанавливающего деятельность конституционных органов власти ИКАО. Особым решением следует незамедлительно прекратить выполнение Советской Армией каких-либо иных функций, кроме времен­ного разделения сторон в зоне конфликта. Недопустимо исполь­зовать Вооруженные Силы СССР для проверки паспортного режима, изъятия оружия, установления контроля той или иной стороны над населенными пунктами. Передача армейского ору­жия (особенно тяжелого вооружения) силами МВД обеих рес­публик должна быть категорически запрещена.” (3)

Как видно, оба президента накануне выступления ГКЧП были озабочены совсем другими проблемами. Их волновало сохранение территориальной целостности Российской Федера­ции и Казахстана. “В то время все находились под впечатлени­ем разных планов «обустройства России». Открыто звучали и опасные призывы к перекраиванию границ. Мы совершенно определенно высказались, что не может быть и речи об оттор­жении территории одной страны в пользу другой.” (3)

Эту договоренность они выдерживали и впоследствии, когда Советского Союза не стало. Впечатление Назарбаева о двух предшествующих августовским событиям днях сводилось к тому, что они были обычными днями, на которые падала на­пряженная работа. Это были и дни ожидания подписания Со­юзного договора. “Надо сказать, что 17-18 августа были очень напряженными днями. Мое субъективное ощущение в тот мо­мент: несмотря на обострение политической ситуации в вер­хах, драматического исхода все же никто не ожидал.

20 августа планировалось подписание союзного договора. В своем выступлении на церемонии подписания протокола меж­ду Казахстаном  и Россией 16-17 августа 1991 года я сказал жур­налистам: «...Буквально завтра мы с Борисом Николаевичем вылетаем в Москву, чтобы 20 августа по поручению парламен­тов республик поставить свои подписи под договором». Но судь­ба распорядилась иначе.” ( 3)

Обращение ГКЧП к народу застало Ельцина врасплох. Он заволновался и  в душу его закрались подозрения о том, что  и   Назарбаев  в курсе дел. А тут еще непредвиденная задержка са­молета в аэропорту Казахстана. Даже оказанное  Назарбаевым  Ельцину гостеприимство показалось тому странным и  вызвало “неясную, безотчетную тревогу”.(4) Он подозревал всех  и  вся. Сам  Нурсултан   Назарбаев  в свою очередь был готов ко всему, даже к аресту. Он не мог не понимать, что в числе тех, против кого выступают ГКЧП, был  и  он, Президент Казахстана. “Об­становка тех дней была крайне напряженной, а информации о реальных событиях не было. Наша память весьма избиратель­на, и мне вспоминается один очень характерный эпизод. Утром 19 августа я вышел из дому и... не увидел своей машины. Чест­но говоря, тогда был готов ко всему, в том числе и к аресту. Но оказалось, что водитель просто поставил автомобиль в тень и не заметил, как я вышел из здания.

Я попытался связаться с М. Горбачевым, но мне это не уда­лось. Собрал руководителей республиканских органов. Но во время встречи с ними увидел, что они погружены в оцепене­ние. Большинство тогдашних руководителей республики сочло необходимым выразить поддержку ГКЧП. Секретари ЦК Ком­партии Казахстана и обкомов, некоторые руководители парла­мента уговаривали меня не выступать с осуждением ГКЧП. Отдельные чиновники начали выносить портреты М. Горбаче­ва из кабинетов. Как бы ни хотелось сегодня кое-кому это отри­цать, но так в действительности было.

Ситуация была очень сложной. Я был уверен в том, что речь идет о незаконных действиях, тем более возникала масса воп­росов относительно М. Горбачева, его поведения в этой ситуа­ции. Напомню также, что буквально накануне я обсуждал с Б. Ельциным целый ряд вопросов дальнейшего существования Союза,  и  наши подходы носили достаточно согласованный характер.”(3)

Да,  Назарбаев  оказался перед трудным выбором. Руководи­тели Казахской республики, услышав обращение ГКЧП к на­роду, проявили необыкновенную лояльность, приготовившись в большинстве своем четко следовать указаниям центра. Труд­но их винить в этом, поскольку они привыкли подчиняться цен­тральной власти  и  еще не были мысленно от нее свободны. Нурсултан   Назарбаев  отлично это понимал. Конечно, можно было, невзирая ни на что, поступить как Президент Кыргыз­стана, без раздумья выступить в поддержку демократов. Но Казахстан - не Кыргызстан. На его территории проживает множество различных национальностей,  и , как обнаружи­лось, многие в республике вовсе не стремились к рыночной экономике, не желали превращаться в демократов. Можно было поддержать и  ГКЧП, тем более была возможность опе­реться на большинство сочувствующих им  и  разделявших их идеи. Но тогда нужно сломать собственное “Я”, перечер­кнув свои прежние взгляды на будущее Казахстана. И   Нур­султан   Назарбаев  продемонстрировал миру свои диплома­тические качества, строящиеся на мудрости  и  политической дальновидности. Он занял максимально гибкую позицию. Он сделал ход конем, когда под его руководством было принято заявление к гражданам Казахстана с призывом сохранять спокойствие и порядок в стране: “Дорогие казахстанцы! Посоветовавшись с членами Президиума Верховного Совета и Кабинета министров республики, обращаюсь к вам со следую­щим заявлением.

В этот крайне ответственный для страны час призываю вас к сохранению спокойствия и выдержки. Сейчас это особенно необходимо, поскольку любое эмоциональное, непродуманное действие со стороны каждого из нас может стать началом тя­желейших социальных потрясений.

Я обращаюсь ко всем гражданам, к представителям всех наций и народностей, населяющих нашу многонациональную республику. В эти дни мы должны в полной мере опереться на накопленный веками опыт дружбы между народами, который всегда был для нас основой единства и взаимопонимания.

Я обращаюсь к трудовым коллективам Казахстана. Сейчас очень важно поддерживать высокую сознательность и органи­зованность. Нельзя допустить хаоса в народном хозяйстве. Осо­бая ответственность лежит на сельских тружениках, в чьих ру­ках судьба урожая, продовольственных ресурсов.

Я обращаюсь к представителям всех политических сил  и  движений республики. Очень важно отрешиться от сиюминут­ных разногласий, основываясь на здравом смысле, на чувстве ответственности перед народом, не допустить конфронтации.

Я призываю личный состав частей  и  подразделений Воору­женных Сил, КГБ  и  МВД СССР, дислоцированных на террито­рии Казахстана, к верности конституционным нормам, уваже­нию к правам личности  и  местным органам власти. Хочу особо подчеркнуть, что чрезвычайное положение на территории Ка­захстана не вводится, вся полнота власти в соответствии с при­нятой Декларацией о государственном суверенитете  и  Консти­туцией Казахской ССР принадлежит советским органам.

Я подтверждаю приверженность  политике  укрепления су­веренитета республики  и  принципам демократии, единства на­шего Союза, выражаю решимость проводить в жизнь начатые реформы. Глубоко уверен в том, что народ Казахстана проявит высокую сознательность, бдительность  и сплоченность.” (5) На следующий день, еще раз все обдумав,  Нурсултан  Назарбаев  обнародовал еще одно Заявление: “Я бы выделил два ключе­вых момента. Во-первых, нет никакого сомнения в том, что эко­номическая, хозяйственная, да  и  политическая жизнь государ­ства подошла к той роковой черте, за которой наступал полный и окончательный развал общества. Кстати, именно об этом я говорил на IV съезде народных депутатов СССР, когда крити­ковал М. С. Горбачева за политическую пассивность. За его неспособность твердо проводить перестроечный курс, иници­атором которого он был.

Однако президент и его правительство должных выводов сделать не смогли. Говоря откровенно, ситуация в стране тре­бовала незамедлительного вмешательства. Но, констатируя этот факт, однозначно могу сказать: объявлять чрезвычайное поло­жение можно, только опираясь на конституционный правовой фундамент. Тем более, что мы на весь мир заявили о своем стремлении строить правовое государство. Это и есть второй момент, который я хотел бы особо выделить.

Созданный тремя лицами комитет без участия Верховного Совета СССР и республик порождает заведомо незаконные документы, которые, кроме всего прочего, попирают респуб­ликанские декларации о суверенитете, игнорируют избранный курс на рыночную экономику.

Какой же выход мы можем предложить народу? Уверен, он может быть только на строгой конституционной основе. Если мы и дальше пойдем по кривой дорожке беззакония, народ нам этого не простит. Прежде всего в эти трудные для страны дни мы хотим услышать мнение самого М.С. Горбачева, который должен лично подтвердить свою неспособность осуществлять возложенные на него обязанности.

Предлагаю также немедленно рассмотреть политическую ситуацию на заседании Верховного Совета СССР. В десятиднев­ный срок созвать Чрезвычайный съезд народных депутатов СССР, на котором определить конкретную дату всенародных выборов Президента СССР, причем в минимально короткие сроки.

Еще одна важнейшая проблема, не терпящая отлагательства, - подписание Союзного договора, одобренного парламентами восьми республик. Любые изменения утвержденного текста этого документа могут быть внесены только с согласия выс­ших органов власти этих республик.” (6) Он настаивает на идее обновленного Союза даже в этой чрезвычайной для страны ситуации.

Как видим, Назарбаев и в заявлениях сохранил свое “лицо”. Его предыдущие действия и нынешние не вступили в проти­воречие. Он сумел остаться самим собой в это тяжелое для страны время - выбора своей дальнейшей судьбы. “Мне было ясно - в Москве происходит антиконституционный государ­ственный переворот. Но одно дело оценить ситуацию, а дру­гое - выбрать правильный путь решения проблемы. Первой задачей для меня было поддержание стабильности в респуб­лике и предотвращение возможных конфликтов. К счастью, это удалось.” (3)

А вот фрагмент обращения Бориса Ельцина к своему наро­ду. “Украине, Казахстану, Узбекистану, Армении путчистами обещаны “послабления” в период чрезвычайного положения. Кирзовый сапог диктатуры занесен над Россией. Она - главная мишень заговора.

Переворот совершен 19 августа. И дата - это совершенно очевидно - выбрана не случайно: последний день перед подпи­санием нового Союзного договора. Договора, который несмот­ря на все компромиссы, должен был положить конец всевлас­тию КПСС и военно-промышленного комплекса.

Слушаю выступления организаторов путча и поражаюсь: какова степень морального падения! Вчера клеймили руко­водство России якобы за нежелание подписывать Союзный договор. Сегодня убеждают народ в том, что наше стремле­ние его подписать едва ли не направлено против обновлен­ного Союза.

Объективно новый Союзный договор лишал должностей практически каждого из организаторов путча. Вот в чем секрет заговора. Вот в чем главный мотив действий его участников. Их разглагольствования о судьбе Отечества - не более, чем игра, скрывающая личные корыстные интересы.

Я упомянул КПСС не случайно. Не будем закрывать глаза - именно эта партия стала “организующей и вдохновляющей” силой путча. Указами Комитета распущены все партии, кроме коммунистических. Разве это не гак?” (7) Сложно сказать, ведь и Ельцин в прошлом был коммунистом

Через несколько дней участники ГКЧП были арестованы. Они не смогли пойти против народа, не смогли стрелять в лю­дей, когда Борис Ельцин, развив бешеную активность, собрал народ перед зданием “Белого дома”.

В процессе допросов выяснилось, что заговорщики были убеждены в святости своего дела. Они были единодушны во мнении: если бы 20 августа состоялось подписание Союзного договора, государство под названием Советский Союз перестало бы существовать. Следовало упредить его. Такова внешняя кан­ва событий.

23 августа в центральной печати появилось, наконец, Заяв­ление Президента СССР, сделанное М.С. Горбачевым для Цен­трального телевидения  и  радиовещания. В нем он подчеркивает, что уже полностью владеет ситуацией, восстановлена связь со страной, прерванная в результате авантюрных действий груп­пы государственных лиц. 21 августа он имел телефонный раз­говор с президентом США Бушем, в процессе которого тот выразил глубокое удовлетворение тем, как разрешилась сложная ситуация.

Думается, Ее Величество История со временем все расста­вит по своим местам.  И  все же “без осознания этого гигантско­го разлома нельзя ориентироваться в нашем сегодняшнем дне  и  что, более важно, - определиться в своем будущем”, - считает  Нурсултан   Назарбаев .

Но  и  после провала ГКЧП  Нурсултан   Назарбаев  не стал торопиться с выходом республики из Союза  и  предложил модель «мягкой конфедерации».

Понимая, что  и  в его республике может начаться шельмо­вание коммунистов, проигравших в борьбе за власть,  Нурсул­тан   Назарбаев делает хитрый ход: он выходит из ее централь­ных органов  и  одновременно заявляет о намерении “взять с собой” Компартию Казахстана. Он поступает  и в этом случае, как порядочный, честный  человек .

В результате Компартия Казахстана оказалась выведенной из-под решения союзного парламента о приостановлении дея­тельности КПСС. Но одновременно с этим она осталась  и  без партийного имущества - все осталось там. Следующим Ука­зом - о национализации партийного имущества - Нурсултан   Назарбаев  оставил Казахстану то, что до этого республике не принадлежало - часть коммунистического имущества.

“Смутные времена - серьезная проверка личности на проч­ность. В Казахстане не было политических процессов  и  судов по событиям августа - это наше принципиальное решение. Вряд ли кто имеет право судить и оценивать  людей , которые жили в жесткой системе и, оказавшись в такой перипетии, не смогли преодолеть психологический и морально-нравственный барьер.”(3)

Назарбаев убежден в том, что главный удар по Коммунисти­ческой партии СССР нанесла Компартия России своим отпоч­кованием. Разумеется, свою роль сыграла, по его мнению, и отмена шестой статьи Конституции, утверждавшей партийный монополизм. Он считает, что разрушение КПСС - это прежде всего внутренний процесс.

“Когда сегодня меня спрашивают о тех едва ли не самых загадочных в 74-летней истории СССР событиях  и  видят во всем происки внешних врагов, я, исходя из своего практичес­кого опыта, из знания конкретной ситуации, отвечаю: из-за неразберихи, которая воцарилась в стране в последние годы, М. Горбачев  и  его ближайшее окружение просто утратили бразды правления. Власть в Москве, фигурально выражаясь, просто лежала на земле,  и  Б. Ельцин, благодаря своей политической воле, взял ее в свои руки. Конечно, было бы упрощением не видеть глубинных первопричин, приведших к подобной ситуа­ции, но в тот момент конкретная обстановка сложилась именно таким образом.

Поэтому, обращаясь к последующим событиям, особенно связанным с ядерным оружием, помня ту колоссальную озабо­ченность в мире, особенно характерную для лидеров крупных западных держав, могу определенно сказать, что в августе 1991 года ключевым стал названный мною фактор развала власти. Даже сам путч, если его можно назвать путчем, был организо­ван по всем правилам плохого сценария. Для меня, например, до сегодняшнего дня удивительно, каким образом система, имевшая столь мощные рычаги силового воздействия, не смог­ла их использовать. Объяснять это какого бы то ни было рода внешними факторами - это значит искажать реальную истори­ческую картину.”(3) В конце августа состоялась внеочередная сессия Верховного Совета СССР, на которой  Нурсултан   Назар­баев  вновь изложил свое видение разрешения политического кризиса. Его представления о будущем Союзе обязательно вклю­чают объединенный союзный транспорт, республиканскую транспортную систему, в том числе  и  авиационную, межрес­публиканские коммуникации, собственные коммуникации, а также связь, межреспубликанскую  и  собственную. Сюда вхо­дят  и  международные отношения, но только по части выработ­ки общих направлений, в том числе проблем разоружения  и  общемировых. При этом каждая республика должна иметь  и  свое полноправное Министерство иностранных дел, регулиру­ющее внешнеполитическую, экономическую деятельность, договорные, внешнеэкономические, политические взаимоотно­шения с другими государствами.

В ответ на решительные действия Бориса Ельцина  Нурсул­тан  Назарбаев  ответил противодействием, внезапно предложив не обновленное федеративное государство, как ранее сам же  и  предлагал, а конфедерацию. Руководствовался он тем, что через конфедерацию к единому государству пришли Соединен­ные Штаты Америки. Аналогичные процессы произошли  и  в Канаде  и  Испании.” Словом, мы предлагаем заключение конфедеративного договора. Убежден, что только тогда мы достигнем истинного равноправия республик. Возможно, что через это мы придем к настоящей федерации, в чем я уверен .“(3)

Было решено собрать V внеочередной съезд народных де­путатов СССР.

Его открыл  И . Лаптев, исполнявший обязанности председа­теля,  и предоставил слово  Нурсултану   Назарбаеву , который ог­ласил совместное Заявление Президента СССР  и  высших ру­ководителей десяти союзных республик - РСФСР, Украины, Белоруссии, Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана, Таджики­стана, Азербайджана, Армении и Туркмении. Авторитет Пре­зидента Казахстана среди других глав государств был очень высок. Об этом говорит и такой, казалось бы, незначительный эпизод: “Когда Горбачев собрал руководителей республик и мы начали обсуждать вопрос, с чем выйти на внеочередной съезд, возникла идея подготовить совместное Заявление. Никакого проекта не было. Мы начали сами готовить его с чистого лис­та. Я писал, а Горбачев, Ельцин, Кравчук, Каримов и другие руководители диктовали. Затем обсуждали  и  отрабатывали каж­дый абзац. Получился в тех условиях замечательный документ, а главное - он объединил всех в определении путей выхода из кризиса. Когда Заявление было всеми подписано, Горбачев спро­сил: “Кому поручим его объявить?” – “Надо поручить  Назар­баеву ”, - предложил Ельцин. Все остальные поддержали Бори­са Николаевича. Так я оказался на трибуне V внеочередного съезда.” (10) Параллельно этому на Пленуме ЦК КПК Нурсул­тан   Назарбаев , дав политический расклад сложившейся ситуа­ции в стране, сложил свои полномочия секретаря ЦК Компар­тии Казахстана, заявив, что должен принять единственно пра­вильное решение - объявить о прекращении своей деятельнос­ти. В то же время он, как Президент Казахстана, еще раз заве­рил присутствующих в том, что никогда не станет в чем-то об­винять партийные организации  и  никаких огульных шельмова­ний, а тем более преследования этих  людей  в своей стране не допустит. (10) Он и здесь сделал все возможное, чтобы сохра­нить к себе доверие народа. А 7 сентября состоялся самый ко­роткий съезд Коммунистической партии в истории Казахстана и, наверное, всего Союза.

Подчеркнув, что партия утратила влияние на свой руково­дящий аппарат, распалась и не существует отныне как целост­ная структура, а значит дальнейшую судьбу ее следует решить на этом съезде, он призвал не просто сменить вывеску комму­нистической партии, а полностью отказаться от ее догм. После коротких прений Назарбаеву удалось переломить ситуацию в пользу роспуска коммунистической партии. Правопреемницей ее стала социалистическая партия. Так закончилась история Компартии Казахстана. Но и социалистическая партия по боль­шому счету не нашла своих сторонников в Казахстане. Убеж­дения не меняют, как перчатки. Очевидным становился тот факт, что слишком явственной была разница в платформах этих партий. Многие коммунисты предпочли остаться беспартийны­ми, не изменив идеалам своей партии. Ряды социалистической партии остались малочисленными. “Позором власти, объявив­шей себя демократической, стал ввод войск в Баку, Тбилиси, Вильнюс, где женщины и дети пали жертвами военной маши­ны. В этом я убедился лично, будучи избранным в состав ко­миссии съезда народных депутатов по событиям в Тбилиси. Полное бездействие, за редким исключением, всей админист­ративной иерархии, занятой сохранением самой себя, постави­ло передо мной проблему выбора. Нужно было или сохранять себя в системе, которая уходила в Историю, или начать форми­рование своей “зоны ответственности” за Казахстан. Перестрой­ка превратилась в бездарную терминологическую кампанию, перекочевавшую в анекдоты, и закончилась тем, что уже никто не думал о совместных действиях по спасению ситуации. Пос­ле путча и вовсе как будто прозвучала команда: “Спасайтесь, кто может”, а М. Горбачев не понял, что эти августовские дни так изменили ситуацию, что он оказался в другой стра­не” (3)

И хотя внешняя канва событий, на взгляд непосвященного зрителя, не изменилась - все шло к тому, чтобы Советского Союза вскоре не стало.

21 октября Договор, вокруг которого разгорелись страсти, Договор, повлекший драматические августовские события, на­конец-то был подписан. Свершилось! Однако далеко не всех он удовлетворял. В новом Союзе поселилось лишь восемь из прежних республик. Шли дебаты в Азербайджане, Грузия от­казалась наотрез, колеблется Молдова, отошла  и  Прибалтика, поглядывая на Запад.

Но сколько бы вариантов Договора ни намечалось  и  какой бы ни был принят везде Горбачев отводил себе центральную роль. Любой ценой он хотел сохраниться на посту Президента. “Но его кредит доверия уже был исчерпан”. (3)

Характерно, что  Нурсултан   Назарбаев  на этом фоне вос­принимается как фигура выдающаяся в области  политики . Те­перь уже в масштабах Союза его называют  Человеком  года. Несмотря на серьезные перипетии его рейтинг резко подско­чил вверх. Среди предложенных двадцати претендентов на ли­дерство в конкурсе “ Политик  года” участники опроса должны были указать только трех. В “абсолютном зачете” оказался Нурсултан   Назарбаев . Какие же качества оценивались читате­лями? Они были таковыми: привлекательная политическая по­зиция, способность генерировать идеи, демократичность; го­сударственный ум, способность выразить интересы народа, предвидеть ход событий; воля, мужество; политическая гиб­кость, мастерство компромисса; популярность, способность вызывать доверие, симпатию. “Лидер среди лидеров”  Назарба­ев  по всем группам качеств оценивался одинаково положитель­но. Его воспринимали прежде всего интернационалистом. В глазах всего народа он выглядел уверенным  политиком .” При­тягательность Н.  Назарбаева  во многом определяется его ком­петентностью, дальновидностью, твердостью убеждений. На это указывают представители всех социальных слоев  и  групп населения. “Я завидую жителям Казахстана, что у них такой президент. Он мало говорит, но зато нужные для республики дела творит,” - пишет В. Урбан из г. Тольятти.

В личности  Назарбаева  мужчин привлекают его професси­ональные качества, в то время как женщин - личностные. Сре­ди отличительных особенностей  Нурсултана  Абишевича  люди  называют: мудрость, порядочность, осторожность, здравомыслие.”(11)

Не только народ Советского Союза оценил личностные ка­чества Нурсултана   Назарбаева , но  и  зарубежные деятели тоже. Маргарэт Тэтчер говорит о нем как об одном из крупных  и  вли­ятельных лидеров в мировой  политике . Отмечаются его спо­собности, целеустремленность, считают, что он умеет исполь­зовать все возможности для улучшения положения в Казахста­не. Газета “Файнаншиал Таймз” поместила 21 октября 1991 года заметку о нем: “Президент  Назарбаев , имя которого -  Нур­султан - в переводе с казахского означает “светлый султан”, - сейчас один из самых популярных лидеров Советского Союза. Во-первых, он единственный республиканский политический деятель, который всей душой выступает за сохранение полити­ческого  и  экономического союза. Во-вторых, он - один из пер­вых лидеров, который ухватился за рыночные реформы и ак­тивно проводит их в жизнь. В-третьих, он руководит республи­кой, которая несказанно богата природными ресурсами, вклю­чая нефть, газ, драгоценные металлы, республика, на террито­рии которой размещен обширный арсенал. “А президент аме­риканского торгового консорциума высказался еще более оп­ределенно: ”Я бы так сказал: Президент  Назарбаев  - поистине передовой представитель казахского народа,  и  с этим нельзя не согласиться. Мы считаем его человеком , ясно осознающим большую ответственность за судьбу своего народа  и  своей республики,  человеком  сильного ума  и  энергии. Это редкое явление!”

Оценил его  и  Казахстан. Никогда еще не было такого еди­нодушия в отношении к политическому деятелю, какое прояви­лось в 1991 году. Можно с уверенностью сказать, что этот год оказался пиком колоссальной известности, доброй славы  Нур­султана   Назарбаева . Осенью этого года он был выдвинут сво­им родным металлургическим коллективом кандидатом на пост Президента Казахстана. Впервые  Нурсултан   Назарбаев  пошел на всенародные выборы. Он понимал: если народ республики окажет ему доверие, то он будет считаться всенародно избран­ным Президентом, то есть станет общепризнанным нацио­нальным лидером. Это давало ему огромные преимущества прежде всего в собственном волеизъявлении в выборе пути раз­вития Казахстана. Получив всенародное признание, он сможет опереться на поддержку всех народов Казахстана  и  никто не будет обвинять его в том, что он выражает узкие интересы ка­кой-либо группы  людей  или одной нации.

Путь, на который ступает нога Казахстана, долгий, труд­ный, чреват опасностями. Впереди безработица, падение жиз­ненного уровня, многие непопулярные у населения меры - и свободные цены, и приватизация. Все это чревато социальны­ми стрессами,  и  именно в эту пору во главе государства необхо­дим  человек , который сильной рукой сможет направлять ока­занное ему народное доверие в определенное русло, сможет проводить свою политику , не оглядываясь на парламент, кото­рый имеет право его переизбрать. Он был не настолько наивен, чтобы не понимать:  люди , привыкшие к авторитарной власти, не готовы к демократии. Тому примером явился в целом весь советский народ. Как только Горбачев ослабил власть  и не пред­ложил ничего взамен, СССР превратился в кипящий анархи­ческий котел. Он ощущал всю драматичность ситуации в мо­мент перехода от тоталитаризма к демократии, когда  люди  по­лучают не долгожданную свободу, а испытывают крах всей сво­ей жизни, основанной на светлых идеалах коммунизма, когда попытки создания нового государства приводят к попыткам пересмотра прежних границ из-за изменившегося геополити­ческого расклада. Он не был бы Президентом, если бы не ду­мал об этом.  И  в свою предвыборную программу  Нурсултан   Назарбаев  включил все, волнующее народ Казахстана, пресле­дуя одну только цель: расположить его к себе, вселить в него веру в Президента.  Нурсултан   Назарбаев  действовал так пото­му, что в обществе, в котором не существует правовая культу­ра, предпочтение всегда отдается главе государства как его сим­волу, а не законности. Главным было то, что скажет лидер, а не как рассудит закон,  и  это было естественным для  людей , кото­рых породила тоталитарная система государственного устрой­ства.

Выборы были назначены на 1 декабря. До этого дня  Нур­султан  Назарбаев  с момента его выдвижения кандидатом в Пре­зиденты Казахстана не знал ни минуты покоя, объезжая страну, встречаясь с  людьми , передавая им частичку собственной убеж­денности в правильности своих действий в эту нелегкую для советских людей пору жизни. Куда бы он ни приезжал, везде его активно поддерживали большие  и  малые коллективы. Осо­бенной популярностью он пользовался в родных местах - там, где родился,  и  там, где начал свой рабочий путь. Ему предстоя­ло тяжелое испытание в ходе избирательной кампании. Было запланировано столько встреч, что в результате можно было объехать вокруг земного шара, столько километров было им намотано.  И  всюду выступления, интервью, речи, тысячи руко­пожатий. Избирательная кампания была под стать настоящему сражению. На своих многочисленных пресс-конференциях  Нурсултан   Назарбаев  всегда выступал без бумажек. Это требовало от него отличной памяти  и  хорошей подготовки.

Наконец 1 декабря 1991 года состоялись выборы.  Нурсул­тан  Назарбаев  волновался, хотя  и  не показывал вида. Честолюбивый, привыкший делать все отлично, он ждал результатов голосования, заранее успокаивая себя тем, что  и  небольшой перевес голосов может сделать свое дело  и  дать ему возмож­ность вывести Казахстан на новый виток его государственного развития. Результаты выборов удивили даже его самого. Он одержал абсолютную победу, набрав 98, 78 % голосов электо­рата. По всей вероятности, у такой разношерстной публики, каким выступал в ту пору Казахстан, социальным цементиру­ющим явился интернационализм Назарбаева , признанный в масштабе всего Союза. Такого успеха никто ему не прочил  и  не ожидал. С этого дня  Нурсултан   Назарбаев  стал действительно всенародно избранным Президентом Казахстана.

10 декабря седьмая сессия Верховного Совета Казахстана рассмотрела вопрос о переименовании Казахской Советской Социалистической Республики в Республику Казахстан. Поста­новление Парламента гласило: “В соответствии со статьей 24 Закона Казахской СССР “О выборах Президента Казахской ССР" и  в связи с принесением присяги считать  Назарбаева   Нурсултана Абишевича вступившим в должность Президента Республики Казахстан с 10 декабря 1991 года”. (12) В речи на торжественном заседании Верховного Совета Казахстана по поводу вступления на пост Президента Республики Казахстан  Нурсултан   Назарбаев  подчеркнул одно важное событие в жиз­ни казахского народа - переход от Советского Казахстана к но­вой государственности: “Немало государственных образований существовало на его древней земле, которые, как  и   люди , пере­живали свое детство, юность, зрелость, претерпевали упадок, возрождались из пепла.  И  на новом историческом витке наро­ды Казахстана решительно сделали свой выбор - к цивилизо­ванному демократическому обществу. Суверенный Казахстан предстоит на деле превратить в самостоятельный субъект меж­дународных отношений, активное действующее лицо мирово­го экономического пространства.” (13) Эти слова он произнес не как дежурные, а как глубоко выстраданные, так как между избранием  и  утверждением его как Президента Казахстана про­изошло одно непредвиденное событие, полностью перевернув­шее мир советского  человека .

16 декабря был принят Конституционный Закон Республи­ки Казахстан “О государственной независимости Республики Казахстан”.

Каким бы ни был Горбачев в глазах современников, одно можно сказать наверняка: в своих действиях  и  мыслях в мо­мент осознания собственной ненужности на политической арене он не прибегнул к военной помощи для того, чтобы остаться у власти.  Нурсултан   Назарбаев  оказался прав: Горбачев был дей­ствительно предсказуем в главном. Его уход напоминает по аналогу удаление в свое время Хрущева с поста Генерального секретаря. Зная о заговоре против него, он не только не прини­мает решительных мер, но в разговоре с Микояном, произно­сит знаменательные для большого  политика слова: “Если речь идет обо мне - я бороться не стану.”  И  еще сказал так: “Я уже стар и устал. Пусть теперь справляются сами. Главное я сде­лал. Отношения между нами, стиль руководства поменялись в корне. Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку? От нас бы мокрого места не осталось. Теперь все иначе. Исчез страх, и разговор идет на равных. В этом моя заслуга. А бороться я не буду.” ( 16)

И Хрущеву, и Горбачеву, конечно, было нелегко, когда они вынуждены были,  практичес­ки, добровольно уступить власть, выше которой в стране уже не бывает. Но России свойственно скачкообразное продвижение в цивилизованный мир. Отсюда и либерализация, предпринятая Хрущевым, и перестройка, задуманная Горбачевым. А результатом было то, что и Хрущев, и Горбачев не сумели надолго удержать власть. Социокультурную же систему, разрушение которой могло повлечь уничтожение способности к самоорганизации и саморазвитию, никому из них глубинно затронуть, к счастью для страны,  не удалось. Однако это удалось сделать Борису Ельцину.

Так что же произошло после подписания долгожданного Союзного договора восемью республиками?

8 декабря в Беловежской Пуще тремя славянскими президентами был подписан союзный договор, договор трех республик - России, Украины, Белоруссии.

Назарбаев не был приглашен в этот союз по многим причинам, главной из которых была та, что его считали « человеком  Горбачева». Действительно, Назарбаев в силу своих личностных качеств настолько заслужил доверие главы СССР, что тот в начале 1991 года предложил ему стать председателем Совета Министров СССР. Назарбаев дал согласие, но назначение не состоялось, так как в августе 1991 года состоялся путч.

После подавления выступления ГПЧК Горбачев, стремясь опереться на сильную личность,  назначает  Назарбаева  вице-президентом СССР вместо Янаева. Но дни /Горбачева во власти уже были сочтены. В тот день, когда Назарбаев  принял это предложение Горбачева, лидеры трех стран подписали беловежские соглашения. Это было настолько неожиданно для обществен­ности, что  Нурсултан   Назарбаев , узнав об этом, так разволно­вался, что, некурящий прежде, он впервые закурил. Ему было отчего вол­новаться: он понял - наступил конец СССР. То, что это был сговор – он понял сразу. Он еще  и  раньше замечал не раз, что жесткая сепаратистская позиция Украины встречала полное понимание у Бориса Ельцина. Однако именно депутаты из Казахстана и среднеазиатских республик всегда стояли за сохранение Советского Союза. За это их причисляли к « агрессивно-послушному большинству».

И сразу возникло множество проблем, одна из которых была наиглавнейшей - терри­ториальная целостность - будут ли соблюдаться ранее приня­тые на эту тему соглашения. Заботы обступили его со всех сто­рон. Не надо забывать, что он был президентом Казахской ССР. Назарбаев был бойцом, поэтому не терялся в любой обстановке и обычно дрался до конца.

“Во всех вариантах Союзного договора Горбачев стремил­ся любой ценой сохранить пост президента. Но его кредит до­верия был полностью исчерпан. Более того, для ряда лидеров бывших республик, и прежде всего для России, он стал уже нечто вроде красной тряпки для быка. Поэтому Ельцин, Крав­чук и другие руководители республик искали вариант, исклю­чающий наличие должности союзного президента. Все это особенно ярко проявилось на расширенном заседании Госсовета 25 ноября 1991 года. Открывая его, Михаил Сергеевич заявил, что члены Госсовета собрались для парафирования Союзного договора. Но в самом начале обмена мнениями стало ясно, что это невозможно. В связи со множеством замечаний решено было послать проект о Союзе Суверенных Государств (ССГ) для обсуждения Верховными Советами суверенных государств. Обещанное Горбачевым подписание Договора ССГ в начале декабря рассеялось, как утренний туман. Но Горбачев продол­жал делать хорошую мину при плохой игре. Вечером того же дня на пресс-конференции он заявил, что в середине декаб­ря все равно договор будет подписан. И при этом добавил: “Тянуть с этим нельзя, ибо без подписания политического со­глашения затормозится осуществление экономической рефор­мы”.

В поисках выхода из тупика Горбачев на 9 декабря пригла­сил к себе для обсуждения ситуации Ельцина, Кравчука, Шушкевича и меня. Тогда же мне позвонил Борис Николаевич и ска­зал: “Я хочу полететь в Белоруссию подписывать соглашение. Туда же прилетит и Кравчук, мы там посоветуемся, с чем идти к Горбачеву”. О моем участии речи не было, так как имелось в виду, что какое-то решение мы должны будем принимать сооб­ща у Горбачева. Когда 8 декабря, в воскресенье вечером, я при­летел во Внуково, меня там ожидал представитель Ельцина, срочно попросил к телефону и тут же связал с ним. Ельцин, а затем Шушкевич предложили мне тотчас лететь в Беловежс­кую Пущу и присоединиться к ним. На мой вопрос “зачем?” Ельцин ответил: “Мы прямо здесь составляем и подпишем важ­ные документы и хотели, чтобы Казахстан был четвертым”. Я сказал, что без совета и консультаций я не готов подписывать экспромтом важные документы. И не поехал.

На другой день в 12 часов, как было намечено, я прибыл к Горбачеву. Думал, что у нас с ним будет разговор наедине. Но там оказался Ельцин, который, как потом выяснилось, не знал, что я буду у Горбачева. Общая беседа длилась больше часа. Разговор, по существу, свелся к тому, что мы с Горбачевым за­давали вопросы Ельцину о Беловежской встрече, он подробно рассказал детали о существе принятых решений от имени трой­ки. (10) “Более двух часов шел довольно напряженный и не­рвный разговор между М. Горбачевым и Б. Ельциным о сути Беловежского соглашения. Я сидел между ними и слушал. Было обидно за страну ...”. (3)

Он, по-прежнему обладая потрясающей выдержкой, внеш­не не проявит никаких эмоций  и  все же воспримет этот факт как оскорбление. Он долго будет теряться в догадках, что же выигрывает Ельцин в этом случае  и  для чего он решился на Союз трех.

Завесу тайны Беловежских соглашений спустя шесть лет, летом 1997 года, снимет президент Белоруссии Александр Лу­кашенко, рассказав всему миру, почему Борис Ельцин внезап­но пошел на подписание этого договора. Оказывается, Кравчук  и  Шушкевич пообещали Ельцину пост Президента СССР, а после того как договор был подписан, отказались от своего сло­ва. Иными словами, они обманули Ельцина, а тот не захотел, чтобы кто-то знал об этом  и  потому впоследствии молчал.

В этих условиях  Нурсултан   Назарбаев  не мог не думать о своем Казахстане, о его судьбе. Казахстан итак дольше всех сопротивлялся развалу СССР.

На конференции в переполненном зале Казахского полпред­ства больше всего варьировался один вопрос: “Что намерен предпринять Назарбаев, не намерен ли он создавать в противо­вес славянскому союзу свой - мусульманский?” Этот вопрос волновал всех не случайно. События августа 1991 года явились стимулом распада КПСС  и  ее ухода с исторической арены. В результате в Советском Союзе не осталось политической силы, которая могла бы продолжать отстаивать общесоюзные инте­ресы. Новые партии, зарождающиеся на местных республикан­ских интересах, не могли выполнять эту функцию. Особенность же национального вопроса такова, что все проблемы, ранее к ней не относящиеся вдруг обрели межнациональную окраску. Не удивительно, что россиян начинает остро интересовать, бу­дет ли создан в противовес славянскому мусульманский союз: тяготение к сближению с миром ислама воспринимается мно­гими как антирусская тенденция. В свою очередь, по данным социологического опроса, проведенном в России в конце этого года, у населения резко возросла враждебность по отношению к другим странам СНГ.

Но менталитет казахского народа существенно отличается от того, каким обладают азиатские страны. Так уж историчес­ки сложилось, что казахи никогда не были привержены исламскому фундаментализму, его женщины были самыми свобод­ными  и  не носили паранджи. Все это в совокупности  и многое другое определяет психологию народа  и  в настоящее время. Понимая это,  Нурсултан   Назарбаев  проявляет осторожность в отношении  и националистов, и сепаратистов. Одни требуют от него защиты в первую очередь коренной нации  и  утверждения, ее над другими, остальные - либо верности коммунистичес­ким идеям, либо слома старой системы. Оппоненты его далеко не тихони: лидер национально-патриотического движения “Алаш” Арон Атабек был глубоко убежден в своей правоте, когда доказывал, что “вся территория от Хинганских гор на востоке до Карпатских гор на западе, от южной цепи Великих гор до северных широт Урала  и  Сибири принадлежала тюркс­ким кочевникам”  и  делал “оригинальный” вывод – “ни один народ, кроме тюркского, не может претендовать на эти земли”. Назарбаеву было нелегко потому, что он понимал: за каждым  человеком  стоит определенный уровень его общей культуры  и  если он так, а не иначе понимает события дня, то следует свои­ми действиями, воплощаемыми в законы, создавать нормаль­ные условия сосуществования в Казахстане разных народов, для взаимопонимания на новой государственной основе. Ведь чаще всего такие разговоры начинаются тогда, когда  люди  те­ряют перспективу ориентации на общечеловеческие идеалы. Никто еще, в истории человечества, деля территорию на части, мирно свою жизнь не окончил. Не хотел крови  и  Назарбаев   и  потому не позволял своему народу бросаться в крайности.

Уезжая в Алма-Ату,  Нурсултан   Назарбаев , находясь в маши­не с человеком , с которым его связывали давние дружеские от­ношения - Дмитрием Валовым, не может удержаться от ком­ментариев. “Конечно, ситуация сложилась острейшая. У нас еще кипят страсти от территориальных претензий России к Казахстану, а теперь вот славянский собор. Конфронтация при­нимает очень опасную форму. - Тяжело вздохнув  и  сделав не­большую паузу, продолжил свою мысль: - У нас готовится про­ект о создании азиатской конфедерации. Но такое глобальное противостояние может привести к совершенно непредсказуе­мым последствиям. Ведь тюркоязычные республики есть и в составе России. Как они поведут себя в такой ситуации? А сколь­ко славян в Казахстане и Среднеазиатских республиках? В ка­ком положении окажутся они?”(10) Казахстан, являясь перекрестком всех путей мира, повлекших за собой и определен­ное скопление народа на этой территории, стоял и теперь стоит на распутье всех дорог. Нельзя не видеть, что для бытия и  созна­ния казахстанца вовсе не характерно активное, последователь­ное, твердое, сугубо национальное самоутверждение, которое присуще, скажем, Узбекистану, Украине, Англии, Франции. Это в высшей степени существенный момент: в душе того же каза­ха, русского, украинца, узбека, татара, живущих в Казахстане, таится Бесчеловечность как основа их национального характе­ра. Именно поэтому Назарбаеву не просто было решиться на создание азиатской конфедерации. Он понимал, что если избе­рет путь к мусульманскому Союзу, пусть  и  на уровне конфеде­рации, то налицо будет противостояние славян  и мусульман. В итоге бессонных ночей он пришел к нелегкому, на его взгляд, но политически верному решению: создание азиатской конфе­дерации надо исключить. Ситуация была непростая.  Нурсул­тан   Назарбаев  обнаружил после распада СССР одну вещь: пока все руководители боролись с центром, они были вместе. Как только с ним было все покончено, дружба между политически­ми лидерами отнюдь не укреплялась. Напротив, со стороны России начались поползновения на то, чтобы ряд территорий у нынешних уже независимых государств, вернуть в изначаль­ное состояние. К Украине, Казахстану стали предъявляться тер­риториальные претензии. Назарбаев в этом вопросе не давал спуску ничьим высказываниям на этот счет, зная, как легко на этой почве спровоцировать  людей  на кровопролитие. Твердо  и решительно он держался единожды принятой им политичес­кой линии: никаких пересмотров границ - это чревато крово­пролитием. Его реакция на это была моментальна и однознач­на, как только слышал даже намеки на передел границ.

По возвращению его из Москвы с ним по телефону связался президент Туркменистана Ниязов и предложил срочно собрать­ся в Алма-Ате руководителям Среднеазиатских государств и Казахстана. Назарбаев согласился, но попросил перенести встречу из Алма-Аты в любую другую столицу, мотивируя тем, что и так дает много пищи для различного рода инсинуаций.

13 декабря эта встреча состоялась в Ашхабаде. В процессе обсуждения наболевших вопросов Назарбаеву удалось убедить в правильности сделанного ими шага в сторону Содружества Независимых Государств. Решено было искать пути к объединению всех бывших республик в общее содружество. Участни­ки встречи как один заявили о своей готовности стать соучре­дителями Содружества Независимых Государств, учитывающих интересы всех его субъектов. Вопросы формирования Содру­жества Независимых Государств должны быть рассмотрены на совещании глав суверенных государств, в котором могут при­нять участие и славяне. Назарбаев предложил провести эту встречу теперь уже в Алма-Ате, в которой проживает множе­ство и славянских и мусульманских народов. Она прошла 21 декабря с участием одиннадцати глав бывших союзных рес­публик - Азербайджана, Армении, Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, России, Таджикистана, Туркмениста­на, Узбекистана, Украины. Ее проводили шумно, с большим ко­личеством представителей прессы, преследуя одну цель: при­ковать к ней внимание всего мира, показав, что Союз не рассы­пался, он существует, правда в принципиально обновленном виде.

К сожалению, через десять дней Россия перечеркнет один из самых важнейших пунктов соглашений СНГ, но это произой­дет уже в следующем, 1992 году, а пока все ликовали по поводу свершившегося события, не подозревая, какие сюрпризы им готовит новый год.

Глава 5

ПЕРВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ СУВЕРЕННОГО КАЗАХСТАНА

На новом историческом витке народы СССР сделали свой выбор - к цивилизованному демократическому обществу, ина­че говоря - к  капитализму. Они еще не знали, какого рода капитализм будет строиться ими. Много было споров о его сути.

Интересно, что западные исследователи неоднократно под­черкивали тот факт, что из всех стран Центральной Азии Ка­захстан наиболее неохотно объявил о своей независимости, а политические обозреватели высказывались по этому поводу еще более жестко: политическая независимость республикам дос­талась довольно легко благодаря коллапсу самого центра. В традиционном смысле не было никакой борьбы за националь­ное освобождение. Центральноазиатские государства не пере­жили вооруженного конфликта, они даже не инициировали про­цесс создания собственных вооруженных сил в ожидании воз­можной конфронтации с метрополией. Фактически ни одно из пяти государств не провозгласило намерения создать собствен­ную армию даже как атрибут независимого государства.

Учитывая, как мало конкретных приготовлений было сде­лано в республиках, становится очевидным, что независимость была им   “навязана”.

Тот факт, что Казахстан последним объявил о своей незави­симости, говорит о последовательности  политики  Президента  Нурсултана  Назарбаева , усматривающего многие преимущества в со­юзной структуре государства. Дальновидный  политик  – он понимал, какие трудности настанут для  Казахстана, так как  республика была заключена в кольцо суши, не было выхода к морю, к странам дальнего зарубежья. Не было своей армии, валюты и  главное- не было ни своего производства, ни рынка сбыта товаров в других странах.

Не удивительно, что до последнего дня он сначала вел речь о федеративном обновлении СССР, а затем уже о конфедера­ции. Одновременно с этим он интуитивно чувствовал наступающий разлад в большом социальном организме под названием Советский Союз  и  всеми силами противился его распаду. По его мнению, Казахстану  было нужно сильное централизованное государство - как для проведения энергичной внешней  политики , учитывающей государственные интересы, так  и  для создания “внутреннего тыла”. Теперь же, избавившись от статуса окраины СССР, рес­публике предстояло самостоятельно выйти на международный уровень  и  укрепиться там. Эта архисложная задача особенно тревожила  Нурсултана  Назарбаева , поскольку выходила за рам­ки всех прежних межгосударственных отношений.

Воссоздавая клиническую картину болезни Советского Со­юза, Нурсултан   Назарбаев  пытается разобраться в причинах, приведших к смене государственного устройства - от тотали­тарного к демократическому. Ведь от того, как он ответит на вопросы, поставленные перед ним самой жизнью, во многом будет зависеть дальнейшее развитие Казахстана уже в постсо­ветском пространстве.

Прежде всего, вырисовывался главный вопрос: развал СССР - это следствие работы его внешних конкурентов или законо­мерный процесс?

Почему коммунистическая партия, ее идеология потерпела крушение?

Почему народ встал на перепутье, задумавшись о своей судьбе, о своем месте в мире?

Назарбаев не исключает фактора внешнего воздействия на процесс распада СССР. “Не буду далеко ходить за примерами. Рональд Рейган, пустивший в широкий оборот термин “империя зла”, писал в своих воспоминаниях совершен­но определенно: “Для меня было ясно, что если там не про­изойдет каких-то изменений, то коммунизм рухнет под соб­ственной тяжестью,  и  я думал о том, как мы, как страна, можем использовать эти трещины в советской системе, чтобы уско­рить процесс ее крушения”.

Достаточно вспомнить программные статьи З.Бжезинского, Г.Киссинджера, С.Тэлботта  и  других, чтобы понять: геополи­тическое , в том числе  и  информационное давление, которые, конечно же, имели место. А.Гор, вице-президент США, в своей книге “Зем­ля на чаше весов” писал: “Совсем недавно потенциал свобод­ных наций, приверженных демократии  и свободному рынку, на протяжении без малого половины столетия демонстрировал незаурядное упорство, сдерживая распространение коммуниз­ма военными, политическими  и  экономическими средствами. К удивлению, эта коалиция одержала славную победу в философской войне за идею свободы, длившейся со времен русской революции”. (1)

Так говорит он публично, а в конфиденциальных беседах идет еще дальше.  Нурсултан   Назарбаев  - дипломат  и   политик  - далек от того, чтобы абстрагироваться от реалий мира. Глав­ное, что он должен был выяснить для себя, - каковы причины эффективности внешнего воздействия, приведшего к краху большого и могущественного государства. Он искал ответы на мучившие его вопросы: что за государство, которое можно так легко разрушить? Так ли уж монолитен был Советский Союз?

Это была нелегкая задача, но в ее решении таился ответ на вопрос о формировании собственной национальной идеи.

Для него было бесспорным су­ществование в Советском Союзе сильного господствующего класса рабочих и крестьян. Однако он видел и то, что  чиновники и функционеры правящей партии, осо­бенно высшего эшелона, имели неограниченную власть и мас­су привилегий. Единственно, чего у них не было – это  собственности, они не могли пожизненно распоряжаться тем, что давало им государ­ство. Разумеется, за все, что даровалось государством, надо было платить: повиновением, открытостью личной жизни, приняти­ем определенных норм поведения, ограничением идейных воз­зрений. Такая иерархия общества ослабляла государство. Сильной же его стороной было то, что советские  люди , отдавшие предпочтение тоталитарно­му обществу, хотя и минимальному, но стабильному существо­ванию в условиях опеки государством, могли при желании сво­бодно передвигаться в иерархической системе, обретая тем са­мым доступ к материальным благам. Эта своеобразная круго­вая порука держала общество на упорядоченно уравнительном распределении, и ни у кого не вызывала вопросов справедли­вость такого государственного устройства.

Но чем выше становилось благосостояние народа, тем мень­шей становилась его тяга к “уравниловке”. Известно, что коммунисти­ческие идеи - это, прежде всего, идеи уравнительства люмпен-пролетариев. И совет­ский народ прибег к спасительной для него идее не случайно. Одних приводили к ней войны, других - убогое беспросветное существование. Но, объединившись и воспользовавшись урав­нительным распределением, народ очень многое сделал для того, чтобы поднять уровень своего благосостояния. И тотали­тарное устройство общества способствовало тому: оно дало возможность в предельно сжатые сроки сконцентрировать ре­сурсы на осуществлении крупномасштабных проектов, не тратя времени на убеждение масс, а просто отторгая тех, кто от­вергал тоталитарную идеологию. Их либо физически уничто­жали, либо принудительным способом заставляли трудиться на благо общества. И в этом государство было непоколебимо. В таком положении внешнее воздействие на СССР полностью отторгалось, так как связывалось в народном сознании с обра­зом “врага”.

В конце 70-х начале 80-х годов ситуация начала меняться. И не случайно заговорили о застойном времени. Общество вош­ло в полосу стагнации, то есть стабильного, сытого существо­вания. “Казалось бы, экономическая конъюнктура предельно благоприятствовала нашему развитию. Миллионы нефтедол­ларов были заработаны в те годы благодаря открытию мощных месторождений нефти, устойчивой и удачной конъюнктуре цен на мировом рынке энергоресурсов. Тот уровень жизни, кото­рый был достигнут в конце 70-х, во многом был результатом особенностей мирового энергетического рынка и структуры народного хозяйства, складывающейся на тот момент”. (1) Но здесь-то и скрывался тот “краеугольный камень”, о который и споткнулось советское общество. В недрах общественного со­знания начинает вызревать потребность в более высоком жиз­ненном уровне, который отсутствовал, да и не мог сложиться при распределительных отношениях. Консервация определенного состояния советско­го общества вызывала постепенное отставание от соседей, ко­торые, развиваясь более динамично, опережали Советский Союз во многих сферах жизни.

При распределительной системе отношений творческие, инициативные люди оказывались зачастую невостребованны­ми. Они оттеснялись на задний план людьми, находящимися у "«кормушки", но именно в них концен­трировалась разрушительная духовная сила. В первую очередь интеллигенцию уже не устраи­вало обезличивающее централизованное распределение ресур­сов и доходов, так как они готовы были работать с полной от­дачей, намного эффективнее, нежели требовалось. В такой же мере не устраивало данное государственное устройство и предприимчивых людей, потенциальных буржуа. Не следует забывать, что в России перед октябрьской революцией категория этих людей была довольно значительной, достигала 5-7 процентов от общего числа населения . В союзных России республиках этот процент по отношению к населению был различным, иногда намного превышал российский, скажем, в странах Прибалтики.

Постепенно осозна­ние такого рода людьми собственного бессилия разрушало и подтачи­вало изнутри тоталитарное устройство общества. Уравниловка стала барьером на пути интеллектуализации и повышения про­изводительности труда.

“В начале перестроечных лет было опубликовано много материалов с непредвзятым анализом экономического положе­ния СССР. Мне запомнились выводы Н.Шмелева и В.Попова, опубликованные в журнале “Знамя” в мае 1988 года. Они писа­ли, что в Советском Союзе строились предприятия, на которых некому было работать, а уже имеющиеся - не использовались на запланированную мощность или выпускали ненужную про­дукцию. Закупались никому не нужные станки. За 25 лет фон­доотдача в СССР снизилась почти вдвое... Парк бездействую­щего сельскохозяйственного оборудования превышал разумные пределы. Средний срок службы комбайнов за 30 лет сократил­ся вдвое... При потребности в 650 тысяч машин мы имели 1 миллион комбайнов. При этом затраты на их ремонт в 5-6 раз превышали первоначальную стоимость... В США на ремонте сельскохозяйственной техники в январе - феврале занято 1,8 -2,9 миллиона человек, в июле - августе до 4 миллионов. У нас круглый год... содержалось около 30 миллионов специалистов”. (1) Государство стремилось не к конкуренции на рынке труда, а к всеобщей занятости населения во имя выполнения очеред­ной социальной программы. Пять колхозников вместо одного американского фермера были благодарны государству за ста­бильное существование, за возможность не думать о завтраш­нем дне. Но они и не стремились трудиться с полной отдачей, так как в денежном выражении это им ничего не давало.

Однако такая политика могла быть выигрышной лишь при наличии огромной территории. Она и была: СССР, страны СЭВ. Но было уже и иное: нежелание многих жить no-старому, стрем­ление еще к большему благосостоянию путем повышения эко­номической эффективности труда.

Зародившаяся эррозия тота­литаризма во времена Хрущева с его так называемой “отте­пелью” постепенно принимала все большие размеры. Хрущев был противоречивой фигурой, но никто не отказывал ему в личном мужестве. Он вполне серьезно хотел прикрыть все спецраспределители, созданные для номенклатуры. Тем самым он показал, что совершенно не понял современного ему устройства советского государства. Иначе говоря, закрытием спецраспределителей, он подрубал под корень саму советскую систему. Но Хрущев пошел еще дальше: он выбросил из мавзолея Сталина. Ошибкой его был не сам факт, а та моральная брешь в сознании советских  людей , которая, в результате, ударила  и  по нему самому.

Не следует забывать о том, что хрущевское поколение руководителей было  людьми , в основном, малограмотными, с низкой общей культурой. То есть, оно было таким , каким в среднем был советский народ. Но вместе со своим руководством этот народ постепенно избавлялся от страха, о чем можно судить по мощному всплеску культуры  и  литературы. Одновременно с этим вырос  и  уровень жизни.

Но, развенчав культ Сталина, Хрущев не разрушил однопартийную систему,  Нурсултан   Назарбаев  взял это себе на заметку. Отметил он для себя  и  то, что партноменклатура была довольна правлением Хрущева, когда он для нее открыл магазины, торгующие на валюту. Это знаменитые магазины «Березка». Партийно-государственную элиту удовлетворял переход на западное обслуживание товарами. Но как только Хрущев попытался лишить ее этого удовольствия, дни его правления уже были сочтены.

Эта ситуация усугубилась с приходом к власти  людей  “комсомольской школы”, когда человек-конформист стал героем дня.

Главную причину разрушения тоталитарной системы Назарба­ев видел в слабой власти, которую представлял собой ЦК КПСС во главе с М. С. Горбачевым, с его комсомольским прошлым. Комсомольцы поколения 80-х годов были совсем иными. Они росли в тени старших товарищей - коммунистов и тоже мечта­ли о власти. Они не прошли через голод, разруху и восстанов­ление страны из пепла, и не случайно их уже не устраива­ло полное подчинение партии с ее железной дисциплиной и аскетичностью. Не удивительно, что именно с Горбачева на­чался наиболее активный процесс подрыва демократического централизма, присущего коммунистической партии и перенесенного на все устрой­ство советского государства. “Так что разрушение КПСС, - пришел к заключению Назарбаев, - это прежде всего внутрен­ний процесс. Ведь нельзя же серьезно предположить, что И.Полозкову и его соратникам мысли о создании Российской коммунистической партии навевали некие сценаристы из-за рубежа. Развал СССР приобрел необратимый характер именно после объявления первой среди союзных республик Российс­кой Федерацией своего суверенитета. У всех тогда на устах был вопрос: а от кого, от чего суверенна Россия? Она же ядро стра­ны.” (1)

Большая популярность Горбачева не в своей стране, а на Западе объясняется единодушно тем, что сквозь призму инте­ресов западного мира результаты его реформаторской деятель­ности поистине грандиозны - рухнуло могучее противостоя­ние двух великих держав, не стало Варшавского военного со­дружества  и  всей мировой системы социализма. (1) Но в собственной стране его имя проклинали те, кто потеряли стабильное существование.

Еще одной существенной причиной произошедшего краха тоталитарной системы для  Нурсултана   Назарбаева , стремяще­гося постичь тайну распада СССР, явился рост национально­го самосознания. Он даже называет ее “фундаментальной”, так как она возникла, как ни странно, на парадоксе коммунисти­ческой идеи интернационализма. Последний ориентирован был на объединение масс по социально-классовому признаку, отче­го установка стратегического характера на создание Советской Всемирной Республики  и  не скрывалась коммунистами. В то же время, напомним, коммунисты признавали право наций на самоопределение. На протяжении 70 лет в Советском Союзе миллионы  людей  переплавлялись в советских людей, теряю­щих свои специфические национальные черты.

Речь идет не о том, что одни народы были более, а другие менее развитыми. Просто сегодня приходит понимание: миф об образовании на территории СССР нации под названием “со­ветский народ” так и остался мифом, которым забавлялись толь­ко теоретики из пропагандистских и идеологических отделов ЦК КПСС.  Назарбаев  поясняет свою мысль: “Просто с самого рождения, с первых колыбельных песен человек, где бы он ни жил, начинает ощущать себя казахом, русским, украинцем, уз­беком, грузином... И это чувство невозможно выбить, какого бы калибра идеологическими снарядами не атаковать человека. Вряд ли кто может поспорить с этим выводом. Да, мы все ощущали себя гражданами одной великой державы, но каждый по-разному. Все прекрасно понимали, что существует деление на старших и младших братьев, разрыв между республиками по уровню социально-экономического развития.” (1)

Говоря об этом,  Назарбаев  в то же время отдает должное всему тому позитивному, что привнесла в жизнь казахстанцев советская власть,  и  в этом проявляется присущее ему чувство собственного достоинства, которое он пытается передать свое­му народу: “Мы не манкурты и должны помнить, что за годы Советской власти были созданы основы той экономики, той социальной инфраструктуры, которую мы имеем сегодня. Это факт.  И  его нельзя игнорировать. В противном случае мы ос­корбили бы память наших отцов  и дедов, которые верили в со­циалистическую идею  и  честно работали.”(1)

В отличие от многих  политиков   Назарбаев  остается честным перед самим собой, перед своим народом. Произнеся эти слова, он с горечью кон­статирует, что на сегодня бывший СССР - это территория глу­бокого цивилизационного разлома. “Сегодня явно проявляют­ся подспудно существовавшие  и  подавлявшиеся прежним ре­жимом этническая, культурная, цивилизационная близость бал­тийских стран к Северной Европе; историко-культурное взаи­мопритяжение тюркских государств, сложнейшая этнокультур­ная природа кавказских государств наверняка не позволяют рассматривать и их в качестве единого цивилизационного об­разования.” (1)

Распад СССР был обусловлен вызревающей мыслью о го­сударстве, в ткань которого органично вплетается множество национальных языков и культур. Идеи этноплюрализма разви­вались наряду с демократическими, и появились первые опасе­ния, что все идет к тому, что крупные национальные образова­ния подходят к упадку.

Все чаще подвергается пересмотру при­верженность коммунистическим идеалам, общим для всех на­родов, объединенных Советским Союзом. Время шло, но “не­смотря на все заявления, платформы, программы, в один из периодов советской истории не было сделано серьезного ана­лиза межнациональных отношений и путей их разрешения. Когда межнациональные противоречия переросли в конфлик­ты, а конфликты - в кровавые столкновения, высшее руковод­ство страны, не имея теоретической базы  и  практически не понимая ситуацию, в конце 80-х годов избрало силовой путь ре­шения национальных проблем  и  окончательно завело страну в тупик. Тогда были введены войска в Баку, произошли траги­ческие события в Вильнюсе, Тбилиси. Напомню, что элементы такого силового подхода проявились в Алматы еще в декабре 1986 года, когда было жестко подавлено демократическое во­леизъявление молодежи против диктата центра. Тогда вся страна понимала лживость заявлений высшего руководства страны о том, что оно не знает обстановки, а силовые решения принима­ются без его участия. В этих условиях национальный вопрос стал одним из главных факторов развала СССР.” (1)

Нурсултан Назарбаев  испытывал двойственность чувств в отношении произошедшего краха советской системы. С одной стороны, он до последних дней распада СССР не только питал иллюзии в отношении сохранения Союза, но  и  предпринимал для этого реальные шаги. С другой - он не мог не чувствовать облегчения по поводу децентрализации власти, так как полу­чал ту долгожданную политическую свободу, о которой мог только мечтать ранее. Но на этом фоне он все отчетливее осознавал создающуюся мрачную картину бедственного состояния Казахстана.  И  тем не менее он не уклонился от ответственности, показав себя  человеком  дела.

Назарбаев  отлично понимал, что создан­ное СНГ представляет пока еще аморфную структуру, а не под­линное содружество независимых государств, образовавшихся после распада СССР.  И  для того, чтобы оно превратилось в настоящее Содружество, бывшим республикам следует еще подумать, насколько они нуждаются друг в друге.

Нурсултан Назарбаев  стал первым Президентом суверенно­го Казахстана тогда, когда ростки новой рыночной экономики еще не проросли настолько, чтобы стать жизненными, а другая часть населения ностальгировала по старым временам с креп­кой, сильной рукой власти, дающей ровное стабильное суще­ствование среднему  человеку .

Он знал, что его как главу государства ожидают огромные трудности.

Но действительность оказалась куда суровей, чем предпо­лагалось. Независимость несла непредвиденные проблемы, трудные ситуации, иногда кажущиеся неразрешимыми.  Прежде всего, всем руководителям государств, в том числе  и   Нурсултану   Назарбаеву , пришлось пересматривать свои геопо­литические взгляды. Это был очень трудный процесс, продол­жавшийся на протяжении ряда лет Характерно, что, несмотря на распад СССР  и образование самостоятельных государств, ни казахстанское общество, ни российское, ни их руководство пока еще не воспринимали ни друг друга, ни иные входившие ранее в Союз республики как иностранные государства. Со­дружество Независимых Государств определялось на офици­альном уровне как “ближнее зарубежье”. Эта иллюзия, имев­шая в основе своей  и  политическую инерцию, вызванную дли­тельной традицией совместной жизни, питала новообразован­ные государства сразу после распада СССР. Каждое государ­ство по-своему переживало этот великий раздел.

Надо сказать, что представления о казахстанской государ­ственности сложились у  Нурсултана   Назарбаева  уже давно. Правда, многие черты ее были еще туманны. Однако сутью сво­ей она была связана с определенным местом Казахстана в со­ставе Союза, иначе говоря - федерации суверенных государств. Вся предыдущая деятельность Назарбаева была направлена в это русло. Теперь же, после подписания 30 декабря 1991 года в Минске Соглашения между государствами - участниками Со­дружества Независимых Государств - настали иные времена. Геостратегия Казахстана менялась с поразительной быстротой. Вся предшествующая история Казахстана показывала, что го­сударственность всегда выступала наивысшей ценностью, це­ментирующей  и  развивающей казахстанское общество. Советский Казахстан еще раз на новом уровне продемонстрировал подчи­ненность личности интересам государства. Теперь же наступи­ли времена, когда государственные интересы оказались размытыми. Но  Нурсултан  Назарбаев  понимал, что нужна концепция федерализма с четким разграничением центральных  и  местных властей, с предоставлением прав регионам. Без этого невозможно было строить новую государственность.

Характерно, что историю государственности казахов уче­ные рассматривают довольно оригинально. Она, на их взгляд, делится на два условных периода: становление государствен­ности во времена Казахского ханства (по первую половину ХУШ века)  и  в составе Российской империи  и Советского Союза (по 1991 год). Иными словами, казахские ученые не разделя­ют между собой относительно государственности казахов Рос­сийскую империю и  Советский Союз.

Между тем в этой концепции много спорных моментов  и  слабых звень­ев в общей цепи рассуждений. Заметим, что историки  и   поли­тики неадекватно воспринимают одни  и  те же факты.  И  для Динмухамеда Кунаева,  и  для  Нурсултана   Назарбаева  казахская государственность в составе Советского Союза - это новый виток общественного развития, новая цивилизационная фаза развития казахского народа. Некогда раздробленный, кочевой народ, чьи гены историки находят в древнейших империях, начиная с караханидского государства, превратился в монолит­ный, объединенный общими интересами. Только после того, как в недрах Советского Казахстана объективно вызрели мате­риальные  и  духовные предпосылки, народ начал свое восхож­дение к суверенности.  И  если Кунаев был символом Советско­го Казахстана, то  Назарбаев  отчетливо осознает, что именно ему суждено символизировать в глазах казахстанцев новый ис­торический тип государства, а значит  и  новый общественно-экономический строй. Все достоинства  и  все пороки нового социально-экономического уклада страны будут связаны отныне с именем  Нурсултана   Назарбаева . Понимание  и  осознание всей тяжести такого рода ответственности за свои поступки не дава­ло Президенту Казахстана  Назарбаеву  расслабляться. Одно дело продолжать  политику партии или линию давно сложившегося  и  не меняющегося по существу государства, и совсем другое, когда берешь на себя ответственность вести людей  по неизве­данному еще пути, не будучи застрахованным от ошибок, но в то же время и не имеющим права на свершение непоправимых нега­тивных поступков, в конечном итоге, направленных против интересов народа. Решимость и прямота, с какими он пошел на это, явились свидетельством не слабости его, а силы, уверен­ности в том, что он сможет дать возможность своему народу жить лучше, чем раньше, раз уж так сложилась жизнь.

На каких-то этапах своего пути он совершал ошибки, иног­да задумывал и пытался реализовать невыполнимое. Но вся­кий раз казахстанцы предъявляли ему свой счет и это, навер­ное, справедливо, так как спрашивать по большому счету мож­но только с сильных  политиков . Многие выпады постепенно приводили его к осознанию роли власти в переходный период. Это была первая задача, которую он должен был для себя ре­шить раз  и  навсегда. Он остановился на том, что власть должна быть сильной и в какой-то степени авторитарной в переходный период, когда на поверхность поднимается наряду с позитивом и все далеко не самые лучшие явления.  Назарбаев , хотя и отда­ет дань их взаимосвязанности, но понимает, что не решив про­блем внутреннего порядка, нельзя приниматься за разрешение внешних.

В первую очередь он сосредоточивает силы на разрешении внутренних противоречий. А они, конечно, не замедлили о себе заявить.

Одно из них резко обозначилось в Казахстане после провоз­глашения его суверенитета. Несмотря на существование совет­ского государства, родоплеменная  и  жузовая раздробленность не была изжита в республике, как об этом говорилось. Неглас­но, но главенство одних казахов над другими, связанное с жузовой иерархией, существовало в реальности, особенно обо­значаясь во время перераспределения власти. Поскольку стар­ший жуз считался элитным, пирамида власти в том же Советс­ком Казахстане строилась так, что на ее вершине оказывались “южане”, то есть старший род. В пору правления Д.А. Кунаева сложилось новое поколение, а жузовые  и местнические тен­денции, как ни странно, не только не пропали, но даже стали набирать силу.  Нурсултан   Назарбаев  в свое время об этом не раз говорил, когда вошел в партийную элиту. Он не мог не ви­деть, что каждому жузу была определена своя ниша в советско-партийной структуре управления Казахстаном, причем право принятия решений на высшем уровне было только у старшего рода.

Как только Казахстан обрел независимость, сразу же вспых­нула борьба за власть между жузами. “Дошло до того, что один род, к примеру, провел республиканский курултай, избрал сво­его “президента”, утвердил даже “устав”, согласно которому все сородичи обязаны помогать друг другу, где бы они ни прожива­ли... Некий писатель взял за правило подписывать свои статьи с указанием родового происхождения. Другие, словно соревну­ясь друг с другом, вовсю расхваливают своих ханов  и  султанов, биев  и  батыров, баев  и волостных, потеряв чувство здравого смысла  и  всякой меры...  И  вот уже в уважаемой газете один читатель предлагает Президенту Н.Назарбаеву присвоить титул “хана” (“ЕК”, 19.09.1992 г.). На сессии Верховного Совета народный депутат внес предложение именовать глав областей – “султанами”, районов – “волостными”, а аулов – “аульными старшинами”. Вместо того, чтобы идти вперед, в XXI век, нас зовут назад, в средневековье.” (3)

Да, нелегкое наследство выпало на долю  человека , пропо­ведующего и  утверждающего суверенность Казахстана.  Назар­баеву  с высоты своего сознания было особенно заметно, что его народ живет как бы в двух измерениях: “в условиях постсо­циалистической модернизации, современной НТР  и  наличия средневековых пережитков, связанных с родоплеменным  и жузовым прошлым.”(3) Но утешением было то, что в Казах­стане  Нурсултан  Назарбаев  не был одинок. У него были едино­мышленники, желавшие, как  и он, своему народу блестящего будущего, строящегося на духовном развитии, а не на средне­вековой психологии прошлого. Правда, их было немного.

В связи с такой постановкой проблемы по-новому высвечи­вался  и кадровый вопрос.  Нурсултан   Назарбаев  отдавал себе отчет в том, кто стоял у власти в Казахстане, но не мог сразу расставить все по своим местам. Явление трайболизма как бо­лезни казахского народа, затронутое в публикациях ученых Казахстана, помогло ему заново посмотреть на эту проблему  и сделать соответствующие выводы.

Шел 1993 год, когда он пришел к мысли о необходимости готовить новую генерацию  людей  - будущих  и  настоящих по­литических лидеров республики, свободных от родоплеменных  и  жузовых пережитков прошлого. Следствием этого в опреде­ленной степени были  и  начавшиеся с того времени частые кадровые перестановки в высших эшелонах власти, а также определение новой столицы Казахстана. В своих многочислен­ных интервью Нурсултан   Назарбаев  всякий раз проводит мысль о том, что несколько раз в течение 90-х годов практически ме­нялся состав правительства. При этом он осуществлял своеоб­разный отсев руководителей, оставляя тех, с кем он считал воз­можным работать. Конечно,  люди , которых привел  Нурсултан  Назарбаев , не имели ни опыта, ни авторитета среди народа. Собрать свою крепкую, собранную, компентентную команду очень сложно во все времена, тем более, когда в стране царит хаос. Не удивительно, что первым Премьер-министром независимого Казахстана  Назарбаев  назначил, казалось ему, из проверенных в деле, опытных   людей . Сергей Александрович Терещенко после окончания Казахского сельскохозяйственного института продвинулся до первого заместителя Председателя Верховного Совета Казахской ССР, а затем и  до заместителя  президента Казахской ССР. 16 октября 1991 года он стал Премьер-министром Республики Казахстан.

Но  Нурсултан   Назарбаев  отлично понимал  и  то, что руководители появляются не на пустом месте: они проходят рыночную школу, кто-то адап­тируется затем в рынке, кто-то теряется в нем. Единственно, что он совершенно не терпит - слабую исполнительскую дис­циплину, считая ее пороком чиновничества. Он понимает  и  то, что одной борьбой ничего не поделаешь, нужны какие-то сти­мулы в виде соответствующих законов. В частности, по декла­рированию доходов чиновного мира. Но главную беду он ви­дит не только в неисполнительности, а в том двоевластии, ко­торое сложилось на определенных порах в республике: парла­мент  и  президент - эти ветви власти следует еще раз обозна­чить законодательным путем, разграничив функции всех власт­ных структур. Он убежден, что в основе неисполнительности чиновников лежит слабость законодательной базы, так как мно­гие принятые законы не успевали гнаться за быстро меняющей­ся жизнью  и  только тормозили через государственных служа­щих нарождающиеся рыночные процессы.

Решительность, с какой  Нурсултан   Назарбаев  задумал пе­ренести столицу из Алматы в Акмолу, говорит о характере Пре­зидента больше, чем что-либо другое. Придя во власть, он не заботится о том, красиво ли выглядит. Решительность явилась естествен­ным политическим ходом Президента суверенной республики. Советский Казахстан вполне устраивала Алма-Ата. Близость к Китаю, отдаленность ее от всех городов Казахстана - эти об­стоятельства ничуть не смущали советское правительство. Надо сказать, что Кунаев много сил  и  средств вложил в развитие столицы. Но изменились времена,  и  Казахстан, став суверенным, был поставлен перед многими проблемами, ранее не беспокоивши­ми его. Однако решиться на перенос столицы в столь сложное время не каждому  политику  было по плечу. Но Нурсултан   На­зарбаев  не был смущен этими обстоятельствами. Он знал одно: в доведенной до критической точки ситуации, в какой оказа­лась нынешняя столица, оставаться далее нельзя. Наряду с вы­шеназванными обстоятельствами существовало еще несколь­ко, благодаря чему вопрос был решен в пользу Акмолы. Во-первых, Алматы исчерпала все возможности дальнейшего тер­риториального развития. Во-вторых, ей постоянно грозит опас­ность тектонических разломов во время землетрясений. Инже­нерное жизнеобеспечение дальнейшего развития города не выдерживает критики. Далее, строительство новых зданий из-за их сейсмостойкости намного дороже, нежели в городах, ко­торым не грозит землетрясение. Акмола в качестве столицы снимает все вышеуказанные проблемы. К тому же она нахо­дится почти в географическом центре республики, что очень выгодно для страны в плане ориентации на ближнее  и  дальнее зарубежье.

Надо сказать, как только был намечен поэтапный перенос столицы в Акмолу, настроение алмаатинцев резко изменилось по отношению к Президенту. Но  Нурсултан   Назарбаев , пред­видел это, был по-прежнему настроен весьма решительно. Он был уверен в одном: перенос столицы в Акмолу исторически оправдан  и  с политической,  и  с экономической точки зрения,  и  с позиций перспектив развития государственности. Кроме того, он как Президент не допустит, чтобы ее перенос лег тяжким бременем на бюджет республики. Вопреки всем раз­говорам, противоречивым мнениям, Акмола начала перера­стать в столицу. Казахстан, по внутренней убежденности Нурсултана   Назарбаев