Загадка портретов П.Ф.Соколова

В николаевскую эпоху существовала целая плеяда выдающихся красавиц, блиставших при царском дворе. Среди них особо выделялись  графиня Елена Михайловна Завадовская (Влодек), княжна Софья Александровна Урусова (в замужестве Радзивилл), Зинаида Ивановна Юсупова (Нарышкина) и Наталья Николаевна Пушкина ( Гончарова).

 

Молодость и красоту Завадовской, Юсуповой и Пушкиной донесли до нас  портреты, написанные отечественными и иностранными  художниками. Нет только портретов  молодой Софьи Александровны Урусовой. О её  внешности  в эту пору мы  можем судить лишь по роскошным словесным портретам, данных ей современниками. На известных же портретах Урусовой (Радзивилл) она запечатлена уже в возрасте 52-х  лет.

С портрета Ф.К. Винтерхальтера на нас смотрит чуть насмешливо и снисходительно красивая  светловолосая женщина в бальном платье  с жемчугами на шее, с наброшенной на плечи, по моде тех лет, темной кружевной накидке.


Атрибутированный портрет Софьи Александровны Радзивилл (Урусовой) работы Ф.К.Винтергальтера. 1858 г. Ей – 52 года


Урусова С.А. работы  Леопольда Фишера с оригинала

Ф.К.Винтергальтера. 1858

Следует заметить, что среди всех портретов работы Соколова только две модели, когда-то представлявшимися неизвестными,  выделяются своей необыкновенной, поразительной красотой. Сегодня одну из них уверенно определяют как Софью Александровну Урусову,другую называют Идалией Григорьевной Полетикой.


В конце 1960-х годов в одном из номеров журнала «Огонек» появилась статья искусствоведа и коллекционера И.С. Зильберштейна под названием «Парижская находка», в которой говорилось о передаче Б.Е.Поповой  в дар Государственному музею А.С.Пушкина  акварельного портрета, изображающего красавицу в красной шубке, отороченной горностаем. Зильберштейн утверждал, что на альбомном листе , на котором был приклеен акварельный портрет, была карандашная надпись, сделанная неизвестной рукой в неизвестное время, - «Полетика». В результате в журнале «Огонек» этот портрет был подан как портрет Идалии Полетики. С тех пор никто не подвергал сомнению эту публикацию.


Говоря о Полетике, эксперты пытаются подкрепить свою позицию тем,  что альбом с акварельными портретами П.Ф.Соколова,  принадлежал Елене Григорьевне Строгановой, дочери великой княгини Марии Николаевны от ее брака с графом Г.А.Строгановым.- младшим. Позднее она передала альбом своей дочери Софье Владимировне фон Ден, урожденной Шереметьевой. Та после революции привезла альбом в Рим. В начале 1830-х годов альбом находился уже в Париже, его отдельные листы были распроданы. Портрет, о котором идет речь, приобрел коллекционер А.А.Попов. Б.Е.Поповой портрет в результате был подарен через И.С.Зильберштейна  Государственному  музею А.С.Пушкина. Известно, что Идалия Григорьевна Полетика была внебрачной дочерью Строганова-старшего, что ,якобы, и объясняло происхождение портрета и карандашную надпись на листе альбома под портретом. Казалось, логика рассуждений безупречна, если бы не одно обстоятельство, подвергающее, на мой взгляд, всю эту концепцию сомнению.

Никто из экспертов не вспоминает, что изначально альбом с акварельными портретами П.Ф.Соколова принадлежал императрице Александре Федоровне. Та  очень любила красивые лица, а потому  император Николай Первый поручал художникам писать портреты тех красавиц, которые привлекали внимание царской четы. Императорская семья  была, своего рода, собирательницей при дворе красивейших женщин России,  поручая художникам  увековечить  их прекрасный облик. Так создавался  знаменитый альбом императрицы.

После смерти Николая Первого этот альбом  Александра Федоровна подарила своей старшей дочери Марии Николаевне в качестве приданого, когда та вышла  замуж за Строганова-младшего.

Та, в свою очередь,  передала альбом своей дочери Елене Григорьевне Строгановой,  а о том, что было далее, речь шла выше. После революции, гражданской войны и Великой Отечественной войны очень сложно проследить историю появления в России портретов кисти Соколова из распроданных отдельных листов альбома императрицы Александры Федоровны.

Но вот что интересно. У П.Ф.Соколова  имеется еще один портрет, на котором эта же модель  представлена уже без шубки. Разница видна лишь в одежде. Та же самая модель, но уже в  белом  платье, талия перехвачена  красным поясом.  Она, чуть повернув голову влево,  пристально и тепло, взглянула на кого-то, а художник, как фотограф, запечатлел  ее в этом эмоциональном состоянии.

Встает вопрос: если искусствовед И.С. Зильберштейн отнес портрет незнакомки в красной шубке, отороченной горностаем,  к Идалии Григорьевне Полетике, то  логично предположить, что и в белом платье с красным поясом изображена именно она.

Между тем в каталоге работ П.Ф.Соколова, изданного в 2003 году, звучит  нота сомнения по поводу такого определения. Высказывается  предположение, что  дама в белом платье с красным поясом имеет «гораздо больше  иконографического сходства с фотопортретом Е.М.Бакуниной, чем с достоверным изображением  Полетики».

Но если это так, то,следовательно,  и дама в красной шубке с горностаем по облику должна быть ближе к Е.М.Бакуниной, нежели к достоверному изображению Идалии Полетики.Так кто же на самом деле изображен на этих портретах П.Ф.Соколова ?

И сразу встает вопрос: была ли Идалия Григорьевна  Полетика  красавицей? Каков её словесный портрет, данный современниками? Соответствует ли он модели, изображенной П.Ф.Соколовым?

Биограф Пушкина П.Бартенев, со слов княгини В.Ф.Вяземской, называл Идалию Григорьевну Полетику  - «невзрачной». Дочь же  Н.Н.Пушкиной, Александра Арапова, оставила со слов матери такой портрет Идалии Полетики: «Она олицетворяла тип обаятельной женщины не столько миловидностью лица, как складом блестящего ума, веселостью и живостью характера, доставлявшими ей всюду постоянный несомненный успех».

Графиня Долли Фикельмон в  своем дневнике отозвалась о Полетике как одновременно  о красивой и одновременно некрасивой женщине: «Не характерное лицо, абсолютно не примечательный стан. И все-таки ее можно назвать красивой. Подобное же впечатление  произвела вчера на меня мадам Ермолова. У нее особенное лицо, иногда определенно некрасивое, а потом вдруг хорошенькое».

Наконец, князь Александр  Мещерский вспоминал, что «Идалия Полетика была известна в обществе как очень умная женщина, но с весьма

злым язычком». Однако в отношении ее внешности не сказал ни слова, что говорит о том, что он не считал ее достойной его внимания.

Как видим, словесное описание облика Идалии Полетики далеко от того, чтобы назвать её настоящей красавицей. Ее  лицо вполне могло быть то некрасивым, то « хорошеньким».

Атрибутированные  портреты Идалии Полетики  в сущности соответствуют словесному описанию её внешности. Вот портрет достаточно молодой Полетики.


Emile Frangois. Идалия Григорьевна Полетика.1848.

Ей примерно 37-38 лет.


Неизвстный художник   И. Г. Полетика.       Неизвестный художник 1830 гг.

Идалия Полетика с дочерью Елизаветой.


Н.И.Маковский. Идалия Григорьевна    Полетика 1856 г. Атрибуция Ю.М.Лотмана, Н.А.Марченко,   .В.Павловой.

Идалии Полетике 45 лет.

При сопоставлении  двух портретов Идалии Полетики с портретом ее дочери, Елизаветы Александровны Полетики работы В.И.Гау, можно  увидеть унаследованные от матери фамильные черты, проявившиеся в поразительном  сходстве рисунка носа и губ, в пропорциях овального лица.

Таков перед нами подлинный облик Идалии Полетики.

А теперь сопоставим портрет молодой Идалии Полетики с портретом белокурой голубоглазой красавицы, которую искусствовед И.С.  Зильберштейн  определил как Идалию Полетику, и до сих пор в музейных каталогах она числится таковой.

На портрете П.Ф. Соколова  изображена роскошная белокурая русская  красавица с бело-розовым сияющим лицом и большими голубыми глазами, «полными света и неги». Черты лица ее не совсем правильны, но она прекрасна!

Внешность этой модели соответствует словесному портрету «царицы московских красавиц» княжны Софьи Александровны Урусовой в замужестве Радзивилл.

Ф.Ф.Вигель, многое  повидавший на своем веку,  в 1814 году, погрузившись в хлебосольную московскую жизнь,  не просто выделил сестер Урусовых, но и дал им высочайшую оценку: «Между многими хорошенькими лицами поразила меня тут необыкновенная красота двух княжон Урусовых, из коих одна вышла после за графа Пушкина, а другая за князя Радзивилла». В ту пору красота их только обозначалась. Позже известный историк Х1Х века М.И.Семевский писал: « В конце двадцатых годов в Москве славился радушием и гостеприимством дом… Урусовых. Но не одно радушие и образованность хозяев влекли в этот дом тогдашнюю молодежь – и туземную, и приезжую. В доме этом были три грации, дочери князя Урусова, три красавицы, справедливо считавшиеся украшением московского общества того времени… Надо сказать, что все дочери Урусовых отличались своей прекрасной внешностью, но Софья была бесспорной и признанной «царицей  московских красавиц».

Французский историк Марк Фурнье дал еще более ослепительный словесный портрет Софьи Урусовой:  «Княжна Урусова, бесспорно, представляла собой законченный тип русской красавицы. Нельзя было встретить лица чище и свежее. Ее волосы падали мягкими и обильными волнами на округлые плечи – со всею роскошью античного контура. Особенно хороши были ее глаза, большие голубые, полные света и неги, глаза, излучавшие вокруг какую-то магнетическую силу».

««Софи Урусова – ве­ликолепная особа, у нее не совсем правильные черты, зато белокурые волосы, очень белая кожа, волшебные плечи…», -записала Долли Фикельмон в своем дневнике.

«Княжна Урусова и мадам Пушкина (ее сестра Мария Александровна Муси­на Пушкина ) – обе очаровательны. Первая  - изумительное сияние дня, – она поистине красавица», - вновь не могла удержаться от комплемента Долли Фикельмон.

Итак, перед нами на портрете работы П.Ф.Соколова, вернее всего, изображена «царица московских красавиц», «русская красавица», «изумительное сиянье дня», великолепная особа с не совсем правильными чертами лица, но очень белой кожей и белокурыми волосами. Её «большие голубые, полные света и неги глаза», излучают  «вокруг какую-то магнетическую силу».

Дочь Николая 1, великая княжна  Ольга Николаевна,  дала беспристрастную оценку внешности Софьи Александровны Урусовой : «Она была красавица, энергичная, высокого роста, с чудес­ным голосом альтового тембра, и за ее холодной внешностью скрывалась страстная натура».

На мой взгляд, два портрета работы П.Ф.Соколова, датируемые второй половиной  20-х годов, изображают «царицу московских красавиц», русскую красавицу  - Софью Александровну Урусову.

Вполне вероятно, что, выполнив портрет С.А.Урусовой в белом платье, П. Ф. Соколов остался недоволен им, так как тот не передавал всей прелести княжны, ее великолепия. Он набросил на нее темно-красную горностаевую шубку, и лицо засияло, оттененное нужным цветом

И вот что интересно:  при сопоставлении этого портрета с атрибутированным портретом Марии Александровны Мусиной –Пушкиной можно увидеть  фамильное сходство моделей.

М.М.Даффингер. Мария Александровна    П.Ф.Соколов. Софья Александровна Урусова

Мусина-Пушкина (Урусова)

При сопоставлении портрета Софьи Урусовой работы П.Ф.Соколова с подлинным изображением княжны Урусовой-Радзивилл мы, несмотря на разницу в возрасте, наблюдаем сходство в типаже лиц, проявляющемся в рисунке бровей, носа, губ, пропорциях не совсем правильных черт. На мой взгляд,  это одно лицо, но в разном возрастном периоде: в 20 лет и  в 52.

Софья Александровна Урусова           Софья Александровна Урусова (Радзивилл)

Задаюсь вопросом: почему эксперты, зная о словесном портрете княжны Софьи Александровны Урусовой, не установили сходства с моделью в красной шубке, отороченной горностаем? Может быть, слишком силен авторитет талантливого искусствоведа Зильберштейна? Тем более еще одна прекрасная собой модель на портрете работы П.Ф.Соколова, на первый взгляд, также отвечает словесному портрету Софьи Александровны Урусовой? Вглядимся в него.

П.Ф. Соколов. Портрет княжны С.А.Урусовой.(?). 1827-1828. Атрибутирован сотрудниками Государственного музея А.С.Пушкина.

Несмотря на то, что  этот портрет относят  к Софье Александровне Урусовой, я не могу с этим согласиться.

На мой взгляд, перед нами лицо модели, отвечающее словесному портрету другой общепризнанной красавицы императорской России, «царицы Невы», «царицы Петербурга»  – Елены Михайловны Завадовской.  Долли Фикельмон писала о ней: «Высокая, статная, с великолепными правильными чертами, ослепительным цветом лица». Она сравнивает красавиц с великолепной картиной, на которую нельзя наглядеться.

М.Ф.Каменская,  наблюдавшей Завадовскую на бале, даваемом Юсуповыми, выделяет именно Завадовскую, считая ее неким эталоном красоты: «Вообще этот бал изобиловал красотою женских лиц и богатством туалетов. Не говорю уже о патентованной красавице графине Завадовской, рожденной Влодек, которая, как всегда, убивала всех своею царственной, холодной красотою».

Если сравнить модель на этом портрете работы П.Ф.Соколова с атрибутированными портретами Елены Михайловны Завадовской, то можно уверенно сказать  о том, что на нем изображена не Софья Александровна Урусова, представлявшая   собой тип русской белокурой красавицы  с не совсем правильными чертами лица, а Елена Михайловна Завадовская, - «патентованная красавица»,  обладательница великолепных правильных черт и ослепительного цвета лица.

Известны два портрета Е.М.Завадовской работы А.Шалона.

А.Шалон. Елена Михайловна Завадовская. 1838 г.

Гравюра  А.Шалона. 1842 г.    Е.М.Завадовская.

 

Гравюра  А.Шалона.  Е.М.Завадовская.    1838 г.

На мой взгляд, Елена Михайловна  Завадовская представлена и на портрете-миниатюре работы А.Ф.Лагрене.

А.Ф.Лагрене. Завадовская Елена Михайловеа. 1824г.

Она только что стала замужней дамой. Ей 17 лет.

Но есть, на мой взгляд, и более поздний портрет Елены Михайловны Завадовской работы В.И.Гау.

В.И.Гау. Е.М.Завадовская. 1840-е гг.

Сопоставляя  предполагаемые и атрибутированные портреты  Завадовской, убеждаемся в сходстве лиц, смотрящих на зрителя с милым добродушием. Оно проявляется и в правильности черт лица,  в разрезе  глаз с крупными веками,  длинном тонком носе с заостренным кончиком,  рисунке улыбчивых губ с приподнятыми вверх уголками,  в ослепительном цвете лица, оттененных  темными волосами.

Художники, увидевшие «свою» Завадовскую,  изображали ее внешность в силу своего оригинального видения, в силу таланта. Но на всех этих портретах были представлены именно эти черты, гармоничное сочетание которых  давало зрительское восприятие, подобное тому, что выразил  граф Владимир Соллогуб : « Нет возможности передать неуловимую прелесть ее лица, гибкость стана, грацию и симпатичность, которыми была проникнута вся ее особа».

Ей - 17 лет                                                                  Ей - 35 лет

Ей - 20-21 год                                                                   Ей - 31 год

Ей - около 40 лет

 

М.Ю.Виельгорский, обращаясь  однажды к  музыканту В.Ленцу, собравшемуся к Завадовским, заметил:  «Слушай, не ходи туда! Артистическая душа не может спокойно созерцать такую прекрасную женщину, я испытал это на себе».

П.А.Вяземский, известный обожатель  красивых женщин, называл Елену Михайловну божественным кумиром. Он приходил в невероятное восхищение, созерцая ее красоту. В письмах к жене он часто писал о ней: «…наконец сподобился видеть красавицу Завадовскую», «…она прекрасна как весна». 21 апреля, рассказывая в письме к жене о своей светской жизни, он вновь пишет о Завадовской: «…в полночь поехал на плясовой вторичный вечер Салтыковых, испугался красоты Завадовской, в самом деле она была ослепительно великолепна».

Завороженный ее прекрасным обликом, он создает удивительное стихотворение, в котором обожествляет объект своего  поклонения и вместе с тем дает зарисовку конкретных черт ее прекрасного образа:

Кумир божественный лелеет свято он.

Красавиц северных он любит безмятежность,

Чело их, чуждое язвительных страстей,

И свежесть их лица, и плеч их белоснежность,

И пламень голубой их девственных очей.

Он любит этот взгляд, в котором нет обмана,

Улыбку свежих уст, в которой лести нет,

Величье стройное их царственного стана

И чистой прелести ненарушимый цвет.

И восклицает, со всей силой страсти:

Красавиц северных царица молодая!

Чистейшей красоты высокий идеал!

«Красавица писаная», «Звезда первой величины», - таковы отзывы тех, кто видел Елену Михайловну Завадовскую.

Так что портреты П.Ф.Соколова, на мой взгляд, преедставляют двух прекрасных женщин императорской России – княжну Софью Александровну Урусову и графиню Елену Михайловну Завадовскую.